Загадки судьбы

Любопытство узнать, кто же так прекрасно исполняет её любимую мелодию, взяло верх, и Гермиона, медленно приоткрыв дверь комнаты, протиснулась на лестничную площадку перед своей комнатой, с которой вся гостиная была видна как на ладони. Девушка быстро отыскала глазами инструмент и сидящего за ним светловолосого юношу, который, кажется, был полностью погружён в собственное исполнение. Глаза гриффиндорки округлились, лицо приняло крайне изумленный вид. «Как он прекрасен сейчас...» - пронеслось у неё в голове. Гермиона тут же постаралась исправить свои собственные мысли: «Да, играет он неплохо. Я бы даже сказала, совсем неплохо... Нет, он играет просто восхитительно!» - сознание отказывалось слушаться девушку и она, перестав ему сопротивляться, решила поддаться и просто насладиться музыкой. Аккуратно присев на самой верхней ступеньке, девушка облокотилась спиной на стену и, подобно играющему юноше, откинула голову, в наслаждении закрыв глаза. Мелодия настолько далеко унесла девичьи мысли из гостиной, что она чуть не скатилась вниз по лестнице, когда до ее сознания донёсся до боли знакомый мужской голос. - И давно ты тут сидишь, Грейнджер? - Малфой стоял на несколько ступенек ниже, чем сидела девушка, и опирался своими локтями на поручни, устремив свой стальной взгляд на растерянную Гермиону. - Я... Я услышала музыку и... Это же «Лунная соната» Бетховена? - гриффиндорка мысленно ударила по голове саму себя за такой нелепый вопрос, но постаралась не показывать замешательства слизеринцу, которого явно удивили музыкальные познания девушки. - Знакома с этим произведением? - на удивление мягко и спокойно спросил Малфой. - Да, это моя любимая фортепианная композиция! - глаза Гермионы загорелись. - И моя тоже... - Драко улыбнулся, но тут же опомнился и быстро вернул лицу равнодушное и непроницаемое выражение. - Где ты так научился играть на фортепиано? - Гермиона поднялась со ступенек и встала к перилам, облокотившись на них, как Малфой. - Не твоё дело, Грейнджер! И вообще, не думаешь ли ты, что я буду с тобой теперь откровенничать только лишь потому, что у нас схожий музыкальный вкус? - Драко ухмыльнулся и отвёл взгляд в сторону. - Если честно, не планировала оказаться застуканной за прослушиванием твоей игры. И я искренне удивлена, что сам Малфой-младший соизволил заговорить с грязнокровкой вместо того, чтобы незамедлительно спустить её с лестницы или применить непростительное заклятие за недопустимое подслушивание. - Гермиона сама не ожидала, что может так язвительно говорить. Прикрыв рот ладошкой, она с нескрываемым страхом посмотрела на светловолосого парня. - Не строй из себя жертву, Грейнджер. Я, конечно, не против, чтобы ты сдохла, но, поверь, я бы выбрал для тебя более красивую и изящную смерть, нежели падение с лестницы или мучения непростительными. Как насчёт...яда? Достаточно изящно? - Драко, с каким-то благоговением и удовольствием, посмотрел Гермионе прямо в глаза, заставив ее покраснеть и смущенно отвести взгляд. - А не отправиться ли тебе к дьяволу, Малфой! - постаравшись взять себя в руки, спросила гриффиндорка, но волнение выдал сорвавшийся на глухой хрип дрожащий голос. Слизеринец повернулся к девушке и медленно поднялся на ее ступеньку. Гермиона стояла неподвижно, ощущая под поясницей холодные перила, и смотрела в пол, чтобы только не встречаться взглядом с Драко, который теперь уже был настолько близко, что с дыханием в легкие начал пробираться изысканный аромат его дорогого парфюма и терпко-свежий запах мужского тела. Девушка вздрогнула, когда тонкие холодные пальцы юноши аккуратно прикоснулись к ее подбородку и подняли смущенное лицо вверх так, чтобы их глаза встретились. Малфой внимательно заглянул в тёплый карий омут, будто искал в нем самого себя, потом, теми же музыкальными пальцами, резко развернул голову Гермионы в сторону, развернулся и, поспешно спустившись с лестницы, вышел из гостиной. Девушка в недоумении осталась стоять на ступеньке. Медленно подняв руки к своему подбородку, на котором ещё ощущались прикосновения его сильных пальцев, Гермиона заплакала. Нет, он не сделал ей больно, да и его вечные оскорбления и разговоры о её смерти уже не расстраивали её. Нет, он не обидел её. Эти слёзы сейчас были неким освобождением, очищением, снятием напряжения, которое уже несколько недель преследовало и тяготило душу девушки. Гермионе вдруг вспомнился один особенный день из детства. Она, вернувшись из маггловской школы, как всегда лежала, уткнувшись в подушку, и выливала в неё все свои обиды и переживания, но тут в дверь девочки постучали и, после приглашения детским заплаканным голосом, в комнату заглянул её отец. Мужчина тихо подошёл к кровати, на которой распласталась его дочь и, присев на самый край, вдруг заговорил: - Милая, почему ты плачешь? У тебя какие-то проблемы в школе? Тебя кто-то обижает? Девочка отбросила подушку в сторону, вытерла рукавами опухшие красные глаза и повернулась к отцу. - Нет, папочка, все в порядке! Я уже не плачу! Мистер Грейнджер встал с кровати и протянул руку своей маленькой заплаканной дочке. - Пойдём! Я тебе покажу кое-что. Гермиона незамедлительно, будто на пружинках, подскочила с места и схватила отца за его широкую тёплую ладонь. Они вместе спустились в гостиную и сели на большой мягкий диван. Мужчина принёс большой семейный альбом и положил его перед ожидающей чуда девочкой. Детские пальчики тут же начали нетерпеливо переворачивать тяжелые толстые страницы, на которых была запечатлена история их семьи. Мужчина с тёплой улыбкой наблюдал за дочерью и за тем, с каким интересом она рассматривает старые черно-белые картинки. Затем, он присел рядом с девчушкой и раскрыл альбом на фотографии, где стояла маленькая копия Гермионы с двумя смешными хвостиками и опухшими мокрыми глазами, обиженно закусив губу, смотрела стеклянным взглядом в объектив. - Знаешь, кто это, Гермиона? - спросил мистер Грейнджер мягким голосом, наполненным теплотой и спокойствием. - Очень похоже на меня, но... это не я... - девочка удивленно пожала худенькими плечиками. - Это твоя мама, милая. Здесь ей столько же лет, сколько тебе сейчас. - улыбнулся мужчина. - Мама? А почему она плачет? - Гермиона подняла широко распахнутые карие глаза на отца. - А как ты думаешь, дорогая? - Я... не знаю... может, её кто-нибудь обидел? - Ты права, Гермиона, она плачет, потому что её обидели. - Но кто мог её обидеть? И, самое главное - зачем? - Её обидел вот этот мальчик. - мужчина указал пальцем на соседнее фото, с которого хулиганистым взглядом смотрел взъерошенный мальчишка. - Но почему он её обидел? И зачем хранить фотографию человека, который заставлял мою маму плакать? Мистер Грейнджер засмеялся, но быстро остановив свой веселый порыв, продолжил беседу с дочерью. - Понимаешь, милая, люди часто обижают и причиняют боль тем, кого любят... - Нет! Это глупости, пап! Обижать того, кого любишь?! Ерунда! - перебила отца Гермиона и, показательно фыркнув, отвернулась от мужчины. - Скажи мне, дорогая, как ты думаешь, я люблю твою маму? - Ну конечно любишь, пап, что за глупый вопрос? - девочка снова повернулась к отцу и важно сложила руки на груди. - А почему ты так думаешь? - Ну... это же видно, пап. Вы - муж и жена, у вас есть я. Вы часто обнимаетесь и говорите друг другу «Я люблю тебя». - Ну мы же не всегда были мужем и женой, и тебя у нас раньше не было, а ещё мы, когда-то давно, не знали друг друга... - мистер Грейнджер широко улыбался и внимательно рассматривал озадаченное лицо дочери. - Хм... Ну не знали - не знали, а потом познакомились и сразу полюбили друг друга! - Гермиона уверенно задрала подбородок вверх, оставшись довольной своим собственным выводом. - Не совсем так, дорогая. Когда-то, мы с твоей мамой были настоящими врагами. Во всяком случае, считали друг друга таковыми. Это было в школе. Мы вместе учились в одном классе. Твоя мама была круглой отличницей и старостой. - Прям как я! - вскрикнула девчушка. - Да, милая, прямо как и ты. Я же был тогда заядлым прогульщиком и хулиганом. Твоя мама, будучи крайне добросовестной и ответственной ученицей и старостой, вечно отмечала мои пропуски, и мне за это постоянно попадало от учителей и родителей. Я хотел её убить! Подкарауливал за углом школы после уроков и угрожал, что если она ещё раз отметит меня, то я точно «размажу её по стенке». - мужчина засмеялся. - Не знала, что ты был прогульщиком, пап... Мама правильно делала, что отмечала твои пропуски. - девочка отвернулась от отца. - Неужели тебе не интересно, что было дальше? - Ну хорошо. Рассказывай. - сделала одолжение маленькая Гермиона. Мистер Грейнджер не придал этому значения и продолжил свой рассказ: - Так вот, сколько бы я ей не угрожал, она все равно исправно меня отмечала в журнале. Я стал обзывать её, пытался всячески досадить и вывести из себя. Мне доставляло огромное удовольствие, если удавалось довести эту заучку и пай-девочку до слез. - Пап, я не верю, что ты так плохо мог относиться к маме... - на глазах маленькой Грейнджер выступили слезы. - Да, милая, я сожалею, что был когда-то таким и обижал твою маму... Продолжалась эта холодная война до самого выпускного класса. В один из дней очередной отработки прогулов твою маму, как старосту, попросили проследить за выполнением моей работы. Моя задача была - убрать кабинет музыки, но, вместо этого, я сел за фортепиано и стал играть... - «Лунную сонату» Бетховена? - с трепетом и восторгом в голосе, спросила девочка. - Да, дорогая, её самую. Я был в кабинете один, поэтому меня никто не отвлекал от игры. А когда закончил и вышел из-за инструмента, то увидел твою маму, сидящую за дальней партой и мечтательно смотрящей куда-то в окно. Я подошёл к ней и спросил, что она тут делает. Она вздрогнула, видимо, напугалась, и сказала, что пришла проконтролировать мою работу, но услышала прекрасную мелодию, села слушать и задумалась. А потом она спросила, где меня так научили играть. Ну я естественно нагрубил ей и ничего не ответил, хотя эта резкость была чем-то вроде прикрытия. Мне вовсе не хотелось обижать её в тот момент. Она тоже в ответ мне начала что-то возмущённо говорить, я подошёл к ней и поднял её лицо за подбородок. Наши глаза встретились, и тут я увидел в них, что эта девушка, которая всегда была для меня самой ненавистной старостой и одноклассницей на свете, - моя будущая жена! Не знаю, как объяснить, но я увидел в её глазах что-то такое, что давно пытался найти внутри себя. В этот момент моё сердце бешено забилось, руки задрожали, и я, резко отпустив её лицо, чтобы не показать свою слабость, вылетел из кабинета прочь, лишь бы ни секунды больше не видеть твою маму. - Но ты же не убрал кабинет! - возмутилась дочка. - Да, не убрал... А на следующее утро учитель не наказала меня, а похвалила за хорошую уборку. Оказалось, твоя мама сама убрала весь кабинет, а о том, что я сбежал, никому не сказала. - Она влюбилась... - неожиданно прозвучал тихий голос маленькой Гермионы, которая начала понимать суть истории, которую ей рассказывал отец. - Да, она влюбилась. И я влюбился! Мне вообще кажется, что я всегда любил твою маму, просто стеснялся своих чувств и маскировал их под злость и ненависть. - А что было дальше? - Ну что дальше... После того судьбоносного для нас с твоей мамой дня мы начали больше общаться. Сначала, ещё продолжали «укалывать» друг друга, но с каждым разом все меньше и меньше, пока совсем не перестали. Мы начали встречаться. Потом поженились, и у нас родилась прекрасная дочка - ты, Гермиона. - мистер Грейнджер протянул руки к дочери, чтобы обнять её. Девочка пододвинулась ближе к отцу и тоже крепко обняла его. - Выходит, этот лохматый мальчик на фотографии - ты? - Да, милая, это я. - Спасибо тебе, пап! - За что, моя хорошая? - За то, что, все-таки, не убил мою маму, а женился на ней. - Гермиона засмеялась и подмигнула отцу, который тоже громко рассмеялся. Очнувшись от нахлынувших воспоминаний, Гермиона развернулась и прошла в свою спальную. Расшифровывать Руны дальше не было ни сил, ни желания. Переодевшись в плотные чёрные джинсы, широкий темно-серый свитер свободной вязки и натянув на ноги лаковые ботильоны, девушка вышла из комнаты старост и направилась в гостиную к друзьям, в надежде застать их там, чтобы вместе отправиться на обед. В гостиной Гриффиндора, как всегда, было шумно и весело. Ребята яро обсуждали предстоящий матч по квиддичу со Слизерином. Рон, Гарри и Джинни сидели у камина в окружении остальной команды и, судя по всему, составляли график тренировок. Гермиона тихонько прошла к ним и встала рядом. Рон, заметив девушку, встал с дивана и предложил ей присесть. Немного помявшись, староста девочек устроилась на освободившемся месте и благодарно кивнула другу. Рон улыбнулся и прошёл за спинку дивана, облокотившись на неё ровно за лохматой макушкой Гермионы. Закончив все обсуждения и составив график тренировок, Гарри распустил ребят по их личным делам. Все тут же разбрелись по разным углам гостиной и комнатам, оставив друзей в их узком кругу. - Гермиона! Как здорово, что ты пришла! Давно тебя не видели тут. - заговорил с широкой улыбкой Гарри, усаживаясь на соседнее кресло. - Да-да, милая, мы очень по тебе соскучились! - Джинни пододвинулась к подруге и, крепко обняв её, поцеловала в щеку. - Я тоже очень соскучилась! Это всё обязанности старосты... Совершенно некогда даже заглянуть к вам... - МакГонагалл могла бы и разгрузить тебя немного! Ты выглядишь очень уставшей и потрёпанной... - взволнованным голосом сказал Рон, который уже обошёл диван и сел рядом с сестрой. - Спасибо за комплимент, Рон. - засмеялась Гермиона. - Он прав. Ты какая-то бледная, и глаза красные, будто плакала. У тебя все в порядке? - поддержал друга в беспокойстве Гарри. - Не волнуйтесь! У меня всё прекрасно! Просто не выспалась, наверное. - слукавила девушка. - Ну ладно, как скажешь. Но ты, все-таки, будь осторожна и не перенапрягайся! - тоном строгого наставника продекламировал Гарри. - Конечно, Гарри, не переживай на мой счёт. - заверила его Гермиона. - Ну раз мы все выяснили, то пойдёмте обедать, а то все самое вкусное разберут! - вскочил Рон и протянул руки сестре и Гермионе, чтобы помочь им встать с мягкого дивана. - Ого! Вот это манеры... Рон, ты не перегрелся у камина, случайно? - засмеялась Джинни, принимая помощь брата. - Неужели я для тебя настолько неотесанный болван, Джин, что не могу проявить элементарную заботу и внимание? - обиженно протянул Уизли. - Рональд Уизли, хватит дуться на сестру и пошли уже обедать. - поднимаясь за руку друга, засмеялась Гермиона. - Нет, Гарри, ну хоть ты им скажи! - возмущался Рон. Гарри, который теперь тоже смеялся, похлопал друга по плечу и проследовал на выход из гостиной. После обеда ребята решили прогуляться к озеру и устроить небольшой пикник. Разложив на подмерзшую землю пару пледов и еду, прихваченную с обеда, они весело уселись на берегу, наперебой рассказывая Гермионе новости, которые накопились за все то время, что не удавалось пообщаться с любимой подругой, переехавшей в Башню старост. В таком тёплом и родном кругу друзей, за веселыми разговорами и шутками, вторая половина дня пролетела для ребят незаметно. В замок они вернулись уже затемно, поэтому, сразу было решено расходиться по спальням. Друзья попрощались у гостиной Гриффиндора. Гарри, с нежностью смотрящий на Джинни и обнимающий её за талию, помахал свободной рукой Гермионе, скрываясь со своей девушкой за высоким портретом с Полной дамой. В коридоре остались только Рон и она. - Давай я тебя провожу? - предложил рыжеволосый юноша, смущенно опуская взгляд. - Спасибо, Рон, это очень мило с твоей стороны, но уже поздно. Я бы не хотела, чтобы у тебя были проблемы, если ты вдруг попадёшься Филчу или Снейпу. - Гермиона положила свою руку другу на плечо и попыталась заглянуть ему в глаза. - Плевать! Я тебя провожу! Решено! - Рон резко выпрямился и посмотрел на изумленную Гермиону. Она не стала спорить с юношей и отговаривать, тем более, что ей и самой хотелось ощутить мужское присутствие, заботу и внимание. Они шли по бесконечным лестницам и коридорам, изредка шепотом перекидываясь парой незначительных фраз. После обоюдного разрыва их отношений им все ещё было немного неловко находиться наедине. Гермиона ощущала душевные переживания Рона и сама терзалась чувством вины за то, что так и не смогла до конца переступить их многолетнюю дружбу. Она любила Рона, ей было с ним комфортно и уютно, но это были чувства , больше похожие на любовь сестры к брату. Этой дружеской любви не хватало для того, чтобы поддерживать отношения на плаву. И Рону, и Гермионе хотелось чего-то большего. Им не хватало страсти, влечения друг к другу. Ровный и тёплый огонь их чувств согревал, но не разжигал пламя желаний и безудержных эмоций. Все было слишком ровно и стабильно, дальше поцелуев продвинуться не получалось, и отношения зашли в тупик, из которого они оба уже не хотели искать выхода, решив, что проще остаться друзьями. Дойдя до комнаты старост, Гермиона и Рон тепло обнялись и, пожелав друг другу спокойной ночи, уже развернулись каждый в свою сторону, как услышали движение по коридору и свет факела, освещающего дорогу явно приближающегося к ним человека. Девушка резко схватила растерянного друга за рукав и, быстро протараторив пароль, затащила его в гостиную старост, закрыв за ними дверь. - Мне кажется, или это был Филч? - Рон посмотрел на Гермиону. - Да, думаю, это точно был Филч. Кто ещё так громко шаркает по замку с факелом... - староста девочек глубоко вздохнула, прошла к дивану перед камином и присела. Рон проследовал за ней и опустился рядом с девушкой, закинув руки на спинку дивана так, что со стороны могло показаться, что он приобнимает Гермиону за плечо. Они несколько минут молча сидели и, наблюдая за прыгающими языками пламени, каждый думал о своём. Тишину в гостиной нарушил ядовитый голос Малфоя, который, видимо, вышел из своей спальни и теперь, стоя за спинами задумавшихся гриффиндорцев, метал молнии разъярёнными стальными глазами в их затылки: - Ну и какого хрена вы тут расселись, голубки? Что, больше не нашли других мест для своих грязных обжиманий?! - губы юноши плотно сжались в тонкую полоску, по бледному лицу заходили желваки, руки, до боли в ладонях, сжимались в кулаки. - Чего ты тут разорался, Малфой... - начал было говорить Рон, поднимаясь с дивана и поворачиваясь лицом к негодующему слизеринцу. - Ты вообще заткнись, Уизли! Хочу тебе напомнить, что это комната старост, а, значит, твоей рыжей конопатой задницы тут не должно быть! - Выходит, что Астории Гринграсс здесь можно находиться, а моим друзьям нет?! - Гермиона неторопливо поднялась с дивана и развернулась к Драко со сложенными на груди руками. - Закрой свой поганый рот, вонючая грязнокровка! Мои отношения с Гринграсс тебя вообще не должны волновать! - сквозь зубы процедил Малфой. - Так они меня и не волнуют, можешь даже не сомневаться! - Гермиона всем своим видом выражала полное безразличие и спокойствие, которое начинало окончательно выводить Слизеринского принца из себя. - Убирайтесь отсюда! Оба! - только и смог выдавить из себя раздосадованный староста мальчиков. Рон уже открыл рот, чтобы что-то ответить, но Гермиона резко взяла его за руку и, притянув к себе, поцеловала. В гостиной повисла напряженная тишина. Прервав поцелуй, девушка перевела взгляд на Малфоя, который, кажется, стал ещё бледнее обычного, и, как ни в чем не бывало, продолжила спокойным тоном: - Мы никуда отсюда не уйдём! Это и моя комната, Малфой, поэтому я имею право делать здесь все, что мне только придёт в голову! - взглядом она указала на тот самый диван, где застукала их с Гринграсс. Драко понял, на что намекает Гермиона. Почувствовав, что это сражение он проиграл, юноша развернулся, чтобы вернуться в свою комнату, но у самого порога так тихо прошептал, что его услышала только девушка: - Я ненавижу тебя, Грейнджер! - громко хлопнув дверью, он исчез в своей комнате. Рон все ещё пребывал в шоковом состоянии от неожиданного поцелуя. Гермиона подошла к нему и потащила за руку к выходу из гостиной. - Рон, Малфой прав, тебе пора возвращаться в свою комнату. Уже очень поздно. Думаю, Филч уже ушёл. - Но... Гермиона... - Не успев собраться с мыслями, рыжеволосый юноша был выставлен за дверь, предварительно обнятый и поцелованный в щеку старостой девочек. Будто пьяный, в каком-то счастливом бреду, Уизли направился в сторону гостиной своего факультета, прижимая к веснушчатой пылающей щеке широкую ладонь.