Тень у тебя за спиной

      Утром, когда на улице ещё не до конца растворились предрассветные сумерки, и Анна ещё спала, Яков собрался тихо и осторожно, дабы не разбудить супругу, и ушёл на службу. После возращения своего в Петербург он часто уходил раньше обыкновенного. Дело, которое прервало его счастливую жизнь в Затонске, вызвав срочно в Петербург, не терпело никаких отлагательств и слабостей.       Всё началось с письма полковника Варфоломеева, в котором тот сообщал, что в Петербурге сейчас неспокойно, и просил его, как можно скорее, приехать. Только в столице Штольман узнал обо всех подробностях дела, в котором требовалась его помощь, и помощь эта нужна была не Департаменту полиции и даже не полковнику Варфоломееву, а тайной полиции. Удивляться тут было нечему: в последнее время на тайную полицию работали многие государственные служащие, и Яков с его должностью и репутацией не мог не попасть в поле зрения ее руководства. Штольман давно понимал, что ему не удастся избежать подобного рода службы, но не желал этого всей душой и втайне надеялся оттянуть неприятное назначение.       Яков подождал, пока мимо проедет экипаж, и перешёл мостовую, приближаясь к зданию, стоящему на пересечении Адмиралтейского проспекта и улицы Гороховой, с гладкими, ранее ослепительно белыми, а теперь скорее молочными, стенами, вытянутыми окнами, окаймлёнными деревянными рамами и колоннами во весь второй этаж.        Здесь почти всегда было людно, прохожие со свойственной им торопливостью шли куда-то по делам. - Они и не знают, что император Александр Александрович уже два месяца, как серьёзно болен, - подумалось вдруг Якову, когда он взглянул на пёструю толпу людей и их разные выражения лиц.       А с краю лестницы, на самой последней ступеньке сидел нищий в рваной одежде и круглых чёрных очках. Он ничего не просил, не протягивал руки, умоляя подать милостыни, просто сидел, облокотившись на согретую солнцем стену, и смотрел на всех проходивших мимо сквозь свои очки, как будто способен был что-то увидеть. Он сидел здесь каждое утро до тех пор, пока кто-нибудь из полицейских не прогонял его вместе с его гремящей тележкой. В остальное же время мало, кто обращал на него внимание. Но сейчас он почему-то бросился в глаза Штольману, Якову вдруг показалось очень странной и резкой вся эта ситуация пребывания нищего на пороге здания Полицейского департамента. Странное чувство обречённости посетило его душу, но лишь на мгновение, потому как было тут же отброшено, и Штольман, стараясь не обращать внимания на старика, прошёл мимо и вошёл в здание. - Яков Платонович, Вам почта, - произнес дежурный полицейский, вскакивая со своего места и подавая Якову три конверта, два потоньше и один более пухлый, объёмистый.       В кабинете, сидя за своим письменным столом, Штольман рассмотрел все конверты. Один, тот, что потолще, как и ожидал Яков, оказался из министерства с новыми указаниями и сведениями, его Штольман отложил в сторону, решив прочесть его позже, а вот два оставшихся письма вызвали у него неподдельный интерес. Первое, потому что пришло из Затонска, а второе, потому подписано было женским подчерком, да и к тому же знакомой ему фамилией: Яковлева. Это сочетание букв вызвало на его лице задумчивую улыбку. Давно забытое прошлое не желало его отпускать и это письмо – самое прямое тому подтверждение. Помедлив немного он вскрыл ножом конверт и, развернув письмо, начал читать по-женски суетное, но от этого такое милое письмо. Милый Яков! Не успела я вернуться с целебных вод Баден-Бадеан и окунуться в привычную светскую жизнь, как мне сразу же доложили придворные языки, что ты не только вернулся из Затонской ссылки героем, но и привез с собой красавицу-жену. Как я рада за тебя, Яков! Мне очень хочется поскорее увидеть тебя и познакомиться с твоей супругой! Надеюсь, Вы будете на императорском балу в это воскресенье! И подпись: Яковлева Елизавета Васильевна. Второе же письмо написано было аккуратным и четким почерком Коробейникова. В нем Антон Андреевич неспешно описывал все Затонские новости. "В управлении у нас кот-полицеский завелся, а случилось это вот как: допрашивали мы как-то одного вора, а он отпирается, признаваться не хочет, мы уже отчаялись, думаем, что отпускать надо, доказательств то у нас все равно нет, а тут в окно влетает тощий такой котяра и бросается прямо на подозреваемого, дерет ему штаны в клочья... Мы его давай ловить, смотрим, а из штанины вора цепочка золотая выпала, видимо, зашита там была... С тех пор, кот в полицейском управлении живёт, ночью даже охраняет как будто, мы ему жалование колбасой и сметаной выплачиваем, а зовут его теперь Яша (уж Вы не сердитесь на нас за это, Яков Платонович). Волнуемся, правда, что будет с ним, когда Николай Васильевич из отъезда вернётся... Мы с Катериной решили воспользоваться-таки Вашим великодушным приглашением и приехать на Рождество в Петербург погостить... Доктор Милц передает Вам привет и просит узнать, если это возможно, конечно, у Варфоломеева адрес Эллис, говорит, что очень он к ней привязался и хочет письмецо черкнуть. Передавайте Анне Викторовне и детям от нас с Катериной наилучшие пожелания! Буду рад читать Ваш ответ на мое письмо! Антон Андреевич Коробейников. Яков Платонович сложил письмо во внутренний карман, чтобы вечером прочитать Анне, а записку Лизы спрятал в верхний ящик стола, подальше от чужих глаз. Штольман поймал себя на мысли, что скучает по провинциальной Затонской жизни, неторопливой, неспешной, быть может, не такой пышной и яркой, как Петербургская, но счастливой. Если бы раньше Якову сказали, что ссылка в Затонск станет чуть ли не самым счастливым событием его жизни, он бы рассмеялся говорящим в лицо, теперь он больше не смеётся, а только улыбается, вспоминая Затонские закаты, встречи с Анной, их ссоры, расследования плечом к плечу с Антоном Андреевчем, объяснения с Трегубовым, распитие коньяка с Милцем... В маленьком Затонске все казалось маленьким, даже проблемы, и только любовь имела значение. *** Проснувшись, Анна поняла вдруг, что Якова рядом нет, а вот ОН есть... Дух сидел на подоконнике и разглядывал сквозь оконное стекло просыпающийся город. - Знаете, Анна Викторовна, я люблю смотреть, как встаёт солнце... Что бы не происходило в жизни, оно всегда поднимается над горизонтом... Оно - постоянно. - Даже у солнца бывают затмения, - мрачно ответила Анна, поднимаясь и кутаясь в одеяло. Дух задумчиво кивнул, размышляя, видимо, над ее словами. - А Вы теперь постоянно будете за мной ходить? - недовольно спросила Анна, хотя в голове у нее уже созрело решение этой проблемы. - А Вас это когда-нибудь смущало? Вы даже не представляете, сколько нас вокруг... Анна, ничего не ответив, гордо прошла в ванную и захлопнула за собой дверь под еле слышный, надтреснутый смех духа.