Проклятие первой

— Робин, детка, я пробил все три анкеты, что ты фотографировала — ни одного совпадения. Мы же проходили это раньше, я пробивал всех студентов от двадцати до двадцати четырех лет. Ожидаемо, что никто из троих не связан с Первой, хотя… — Да, Фрэнки, любая нестыковка будет для нас зацепкой, — Робин отпила крепкий черный кофе из своей чашки, лучше всего ей думалось в три часа ночи, в кои-то веки Фрэнки находится в другой части континента и у него еще только вечер. Так что нытье про любовь Робин к стилю жизни вампира вместо приветствия выслушивать не пришлось. — Блэклег. — Ох, я так и знала. Слишком жизнелюбивый юноша, чтобы не прятать глубоко в душе какую-нибудь мрачную тайну, — Робин вспомнила, как отправленный на отработку за курение студент принялся дымить прямо в кафетерии, и сделала у себя пометку о склонности Блэклега к девиантному поведению.       Собеседник в ухе у Робин раскатисто расхохотался.  — Ха, ха, Робин, детка, в этом вся ты! Вот что сбило меня с толку. Парень учится на кулинарном, его отец владелец ресторана на западном побережье, сын готовится стать ему заменой. — Но? — Мистер Блэклег — сын четы Блэкглегов, родился двадцать два года назад… короче, Робин, раз ты выбрала именно эти три анкеты, я покопался в их прошлом поглубже. И вот что: папаша Зефф никогда не был женат. Я знаю, что парниша может быть внебрачным сыном или те просто не удосужились пожениться… Но зачем тогда заявлять в документах на поступление, что он сын официальной пары? Что это меняет? — Да, любопытно, — Робин вытащила из кипы бумаг анкету Блэклега, рассматривая завитую бровь на его фотографии. — Пробей, они сделали это не ради каких-нибудь льгот? Пока не ясно, как это может нам помочь. Что остальные? — Ророноа по базе чист. Его отец владеет маленьким додзе, у него есть старшая сестра, как и он — чемпионка кендо, где только ни выступала. — Она учится в Гранд Лайн? — Нет, в университете в родном городишке, довольно мелком… — Хм… — Робин достала анкету Зоро, задумчиво перечитывая. — Что такое? — щелкнул наушник, Фрэнки всегда был чуток ко всем оттенкам робинового «хмм». — Откуда у сына владельца маленького додзе средства на обучение здесь? — Спортивный грант. Выиграл чемпионат кубка Гранд Лайн в выпускном классе. — Что же, звучит логично. Беллами? — Этот парень вообще простак. Учился с той погибшей девчонкой на аграрном факультете, его семья тоже владеет фермой, как и Ташиги, собирался помогать семье после выпуска. У него куча братьев и сестер. Те, что постарше, как-то пошли в гору на удачном сорте пшеницы, пока конкуренты тоже не распочухали, они уже сколотили деньжат. Вот и послали младшенького учиться, чтобы потом по-умному в ферму деньги вкладывал. — Признаться, я озадачена, никто из троих нам не подходит. — А я о чем. Вы же решили с тем парнем, что это просто убийство. Робин, не трать время, возвращайся, — просяще вздохнул собеседник в наушнике. Робин улыбнулась, пока она жила в столице, Фрэнки убеждал ее, что никаких призраков не существует, но когда им нужно было задержаться и поработать по ночам, быстро терял задор и ставил перед собой отпугивающую свечку с ладаном. Робин никогда так не делала, потому что знала — призраки не исчезают днем, а проклятие, если пожелает убить, не пощадит и в обед. Фрэнки она этих мыслей не озвучивала. — Возможно, ты прав, но для проверки я побуду тут еще. Сто лет не преподавала. Быть может, раскрою бытовое убийство. Тем более, я еще не говорила с деканом Михоуком. До связи. — До связи, детка.       Робин положила анкету встреченного ей в кафетерии парня поверх всех остальных. Что же, мистер Блэклег, если у вас есть тайна, скоро она будет принадлежать и Нико Робин.       Декан спортивного факультета Дракуль Михоук был одной из самых влиятельных личностей в Университете. Аристократ и меценат, он за свой счет отстроил когда-то в кампусе традиционные додзе для тех, кто практикует боевые искусства с мечами, открыв специальное направление на спортфаке и сделав Университет одним из лучших мест по подготовке мировых чемпионов в дисциплинах с оружием. Михоук и сам в юности много лет подряд носил титул чемпиона, потому частенько посещал тренировки в додзе, давал новичкам советы, а с самым лучшими учениками проводил показательные бои. Первый такой урок с деканом для первокурсников проходил сегодня, у Робин еще оставалось время до собственной вводной лекции, потому она расположилась на скамейке в стилизованном японском садике напротив додзе. Сидеть под осенним солнцем было уютно, да и сами спортсмены раздвинули седзи ради свежего воздуха, так и приглашая посмотреть.       Глава кендо-клуба Ророноа Зоро весьма удачно для Робин как раз проводил смотр новичков перед визитом декана. Те жались под хмурым взглядом зеленоволосого спортсмена в белом кимоно, а старшекурсники за спинами давили смешки, вспоминая, как сами робели поначалу. Ророноа показался Робин по-мужски привлекателен и был прекрасно сложен, но его чрезмерная серьезность и строгость пугает сейчас даже девушек. Робин догадывается, что в нем нравилось Ташиги. Усопп сказал, что Зоро обладает практически непререкаемым авторитетом у спортсменов, если Михоука уважают как звезду спорта, то Зоро каждый день демонстрирует железную волю к победе и приверженность принципам. Робин признала, что в простых движениях, что показывал Ророноа новичкам, чувствовалась отточенная техника и сила. Такой не стал бы убивать девушку из ревности, если уж драться, то с соперником, а не с девушкой. Однако мистер Блэклег, как бы ни нарывался, ходил себе живой и здоровый.       К моменту появления декана Ророноа смог добиться идеальной дисциплины среди первокурсников, Робин посмеивалась, они посматривали на него, как цыплята на коршуна. Михоуку только оставалось прогуливаться перед ними, заложив руки за спину. Вдруг он остановился и повернулся к Ророноа, что-то говоря ему. Глава клуба коротко уважительно кивнул, видимо, подчиняясь приказу, и вышел из строя, держа руку на подвешенном на поясе мече. Робин даже перестала притворяться, что вышла на солнышко почитать, она отложила книгу. Потому что из-под экстравагантного плаща, считавшегося старинным атрибутом аристократических фамилий, декан вынул свой меч — настоящий боевой меч, сверкнувший в солнечных лучах. Ророноа поклонился и быстрым движением обнажил свой меч — на боку у Ророноа тоже висела настоящая катана в белых ножнах! Робин не успела опомниться, как эти двое налетели друг на друга, сталкиваясь посреди зала мечами с громким лязгом, ей даже привиделся сноп искр, высекаемый при ударах.       Дракуль Михоук не перегибает? Это же настоящие мечи, они дерутся на них без всякой защиты буквально в шаге от целой шеренги людей. Это не просто не безопасно, это смертельно для ученика — весьма странный метод обучения. Однако лица Михоука и Ророноа не выражали ни смятения, ни страха, они кружили друг напротив друга, то сталкиваясь, то разлетаясь. Исход боя решил рывок Михоука, уводящий катану Ророноа вверх, отталкивающий руку соперника назад, и вот — быстрый росчерк мечом и с кимоно Ророноа падает пояс, а на белой ткани на груди начинает проступать кровь. Раздается потрясенный всеобщий вздох, и студенты замирают с открытыми ртами. Однако Ророноа ведет себя, будто так и надо. Убирает катану в ножны, кланяется сопернику, признавая свое поражение, и становится в один ряд с остальными учениками.       Робин пытается разгадать смысл этой сцены. Да, красиво, да показательный бой на настоящих мечах всегда зрелищен, но зачем это Михоуку? Идти на такие крайности? Он только что ранил собственного студента, это вообще законно?       Через пять минут декан распускает студентов, красное пятно на белом кимоно Ророноа уже расползлось на всю грудь, но тот все еще игнорирует его, отдавая мелкие поручения новичкам. Теперь им мыть полы после занятий и убирать инвентарь, как делал это раньше нынешний второй курс.       Сбегающий со ступенек додзе Михоук выглядит весьма довольным, он щурит и без того узкие глаза на солнце. Робин не сводит с него взгляда, заставляя таки обернуться в ее сторону, словно она сама немного ведьма. О, он прекрасно видел, как она наблюдала за боем, и он знает, что загадочная женщина пришла к нему. Будто пойманный ее взглядом в ловушку, декан спортивного факультета все же присаживается рядом. — И? — сразу буркает он, надвигая шляпу на глаза. Кажется, слава Нико Робин летит впереди нее. Это несколько ломает Робин весь план разговора, она больше не может разыгрывать неосведомленную наивность. — Профессор истории Нико Робин, — игнорируя грубость, представляется та. В любой ситуации нужно оставаться собой. — Сразу к делу, Нико Робин. Мне доложили про ваш нездоровый интерес к истории про проклятие Первой, но у меня нет для вас очередной порции детских страшилок. И мне даже не жаль, что вы потратили столько времени на дорогу.       Робин изучает соколиный профиль Михоука, он красив нестандартной, опасной красотой дикой птицы, красив красотой человека, который никогда не пользуется этим преимуществом и даже не знает о нем. «Прямо как Ророноа», — почему-то думает Робин. — О, вы ошиблись. Я здесь по долгу службы, преподаю молодым умам покрывшиеся пылью факты, — и до того, как Михоук успел спросить, что нужно историку от него, Робин продолжает. — Однако мне кажется, что не одна я была удивлена обстоятельствам смерти той первокурсницы. Ее широко открытые глаза… — Ророноа, я кому сказал идти в медпункт! Я надеюсь, они не совсем тупое стадо баранов, сами разберутся, что делать и кому первым дежурить, — прерывает ее Михоук криком. Окровавленный Ророноа и правда все еще разбирается с первокурсниками, те обступили его как цыплята, но уже не как коршуна, а как наседку, и кажется забыли, что все кимоно в крови. Ророноа оборачивается в сторону садика и коротко послушно кивает, такие никогда не прекословят тому, кого признали своим сенсеем. — Да вы просто мастер педагогики, — улыбается Робин. Один его студент стоически истекает кровью, остальные сравниваются с баранами. — Ненавижу учить. Талант мелькает раз в пять лет в лучшем случае, а до этого тебе кажется, что ты тонешь в потоке посредственностей. — Но Ророноа — талант? — склоняет голову на бок Робин. Перед тем, как ответить, Михоук снова бросает взгляд, как Зоро обстоятельно собирает сумку, капая уже кровью на пол. — Ророноа — упертый болван, в его случае это можно назвать талантом, — одобрительно кивает декан. И Робин делает у себя в голове пометку узнать, что же заставило ненавидящего преподавание чемпиона податься в Университет. — Не слишком ли шокирующее показательное выступление? С настоящими мечами и раной, Ророноа не пожалуется в учебную часть? — Вот у Ророноа и спросите, — Михоук раздражен, контрастно раздражен по сравнению с отличным настроением пять минут назад. Робин имеет полное право считать, что она тому виной. Любопытно. — Я думала, вы ожидали спортивных успехов от своего ребенка. У вас же дочь, господин декан? Сколько ей, девятнадцать?       Михоук снова устало фыркает и натягивает шляпу на глаза. — Я не играю в эти игры, Нико Робин. Пероне девятнадцать, так что сразу тебя предупреждаю — не лезь с этой ерундой к девочке, а то тебе несдобровать. Я хочу, чтобы она не боялась будущего и наслаждалась жизнью. — И в мыслях не было, юность должна быть преисполнена счастья, открытий и безоглядной жажды любить, — Робин решается, раз Михоук уже к ней не расположен, то она пойдет ва-банк. — Ее мать, кстати, мертва? — Да ты прекрасно знаешь, что да! — Михоук впервые взрывается, и проходящий мимо Ророноа слегка удивленно смотрит на беседующих. Он никогда за все года обучения не видел, чтобы сенсей выходил из себя. — Слушай, близкие предупредили меня, что сюда едет любительница поиграть в мистику Нико Робин, но я не хотел бы длить наше знакомство. Все, что мне было нужно — предупредить тебя не пугать своими страшилками мою дочь. Моя жена умерла через пять лет после официального заключения брака, мне было двадцать шесть. Так что все сплетни о проклятии Первой просто разбиваются об этот факт! Я не желаю даже видеть тебя рядом с Пероной!       Михоук встает и уходит первым, давая понять, что разговор окончен раз и навсегда. Тут же в ухе Робин шуршит подключенный наушник. — Воу, детка, это было жестко. Ты думаешь о том же, о чем и я? — Да, Фрэнки, для того, кто не верит в проклятие, он слишком бурно реагирует на тех, кто старается узнать о легенде побольше. Кстати, ты слышал про его жену? Как она умерла? Что другие девушки? — Понял, понял, я пробью. Опять сутки сидеть в онлайн-архивах…       На первой же своей вводной лекции Робин видит на передней парте сияющего мистера Блэклега. Он смотрит на нее чуть влюбленными глазами, значит, все же записался на историю ради нее. Робин решает, что так даже удобнее — сподручнее будет за ним наблюдать. Он сидит рядом с Усоппом, ведь они соседи по комнате. Робин еле заметно кивает парнишке, пусть тот останется после пары. Блэклег оказывается достаточно догадливым, чтобы уловить особый тон отношений между преподавателем и студентом, и первую половину переклички-знакомства занимается тем, что ревнует так сильно, что пропускает свою фамилию. Благо, Робин сама прекрасно его помнит. На второй половине переклички Робин идет по списку: — Ророноа Зоро! — читает она, удивляясь, как удобно сложилось, второй объект наблюдения был так учтив, что тоже к ней записался. — Ах да, он же в медпункте, — бормочет она негромко, ставя галочку у его фамилии. — Как?! Зоро в медпункте?! — раздается из аудитории, — Мы должны срочно туда бежать! — черноволосый паренек с задних рядов вдруг вскакивает с ногами на парту, теперь всем видно, что он пришел на пару во вьетнамках. В сверкающих глазах совсем еще пацаненка горит страстное желание сорвать занятие ради любого, самого завалящего приключения. — Займите свое место, Монки Ди Луффи, с Ророноа ничего серьезного. Порезался на тренировке, он направился в медпункт своими ногами в бодром настроении. Думаю, все обойдется парой швов и дневным стационаром. — Но тогда он пропустит ужин… — скулит усмиряющийся Луффи и аудитория дружно хохочет.       Робин любит читать вводные лекции. Она рассказывает о нескольких самых интересных, самых неожиданных находках археологии, которые взрывают не только исторический, но и культурный пласт человечества, и наблюдает, как на истории реагируют студенты. На лицах многих скука, которую невозможно сбить ничем, эти реалисты и буквоеды интересуются только настоящим и насущным, им не интересны миры, существовавшие тысячи лет назад. Но есть и другие, чьи глаза загораются, а рты непроизвольно приоткрываются от неожиданных находок. Древние хоронили своих воинов вместе с конями? Что писал в своей записке на глиняной табличке живший двадцать веков назад влюбленный? Робин в первые же минуты удивил панк с зелеными волосами, рассказ так поглотил его, что он всем корпусом подался вперед, едва ли не лежа на столе. Кареглазый паренек с задних рядов тоже было увлекся, даже выкрикивал «Ну ничего себе», а через пятнадцать минут его соседи тщетно пытались заткнуть его храп, накинув на голову куртку. Мистер Блэклег все занятие рисовал в тетради сердечки и саму Робин, особое внимание уделяя теням и светотеням при прорисовке ее выреза. Убивают ли девушек юноши, рисующие в тетрадках сердечки?       По окончанию занятий ревнивый подозреваемый номер один никак не хотел уходить без Усоппа. Робин повезло, что шалопай с задних рядов подлетел к Блэклегу и стал, периодически заливаясь смехом, что-то нашептывать ему на ухо. Задор парня передался и блондину, и тот активно закивал, позволяя утащить себя. — Я решила, Усопп-сан, что не стоит зацикливаться только на убийстве на почве ревности, — сразу же перешла к делу Робин, когда они с Усоппом остались одни. — Ташиги могла быть не причиной конфликта, а орудием мести. Быть может, через нее кто-то пытался достать мистера Блэклега, Ророноа или Беллами. У них были враги? — Да Санджи половину парней в Университете бесит! Нам всех не проверить, — вздохнул Усопп. — Это из-за девушек, он очень много за ними ухаживает. Многим парням не нравится, что он бывший их девушек. А он в ответ за словом в карман не лезет, заводится с полуоборота. Но они его все вместе недолюбливают, а не кто-то один особо. — Ожидаемо, — улыбается Робин. — А у Ророноа? — У Зоро? Нет, Зоро все, кто знает, любит. Даже соперники, он всегда воспринимает своих соперников всерьез, потому обижаться на него после проигрыша глупо. Так что его все любят. — Даже Дракуль Михоук? — Декан спортфака? Ааа, вы, наверное, видели их показательный бой. По мне так жуть, но Зоро говорит, все нормально. В первый раз Михоук его еще сильнее изранил, но Зоро и не пикнул. — Я так понимаю, что и у Беллами нет врагов, — Робин посмотрела в окно, вопросов много, но зацепок слишком мало. — По мне так характер у него прескверный, потому много кто хотел бы ему шею свернуть, — пожимает плечами Усопп. — Как мистеру Блэклегу? — уточняет Робин. — Что? Нет. Нет, нет, — Усопп мотает головой. — У Санджи вздорный характер, но он ни с кем не ведет войны, ему нет дела, кто там какой камень за пазухой на него припас, он так увлечен кулинарией, что тратит место в голове на запоминание рецептов. Ну и на девушек. А Беллами… он злопамятный. Я нечаянно толкнул его в кафетерии на первом курсе, так он до конца второго меня плечом пихал всякий раз, как видел в коридоре. Потому с Беллами стараются не связываться. К тому же он здоровый такой. — Все это как раз говорит в пользу того, чтобы отомстить господину Беллами через девушку, а не напрямую, — Робин наконец отводит взгляд от окна, чтоб посмотреть в лицо Усоппу. — Когда вы так говорите, то кажется логичным… — Он не записан на мой курс. Где я могу его найти?       Усопп почесал подбородок, он не был в курсе всех событий в Университете, но теперь старался не пропускать мимо ушей новости об их подозреваемых. По мнению Усоппа, подозреваемый был только один — Беллами, потому что Санджи был его другом, а к Зоро он питал уважение. Ни того, ни другого чувства Беллами в нем не вызывал. — В медпункте. В теплицах аграрного факультета на него упала стремянка, прямо голову пробила. Говорят, что сотрясение. — Как удачно получилось, — хмыкнула Робин. — Что?! — Усопп поверить не мог, что эта женщина сдержанно радуется тому, что Беллами пробило голову. А ведь он только поверил, что она самый обычный человек, а не морок. — Два подозреваемых сегодня в больничном отделении. Отличный повод убить сразу двух зайцев. Составите мне компанию?