В небесах должны парить драконы

Весь день дракон просидел на скальном гребне, размышляя. И к вечеру придумал, как отдарить свою спасительницу. Принцесса уже спала, когда он неслышно прошёл в пещеру и остановился над ней с мечом в когтистой лапе. Держать клинок было ужасно неудобно. Но то, что он задумал, удалось бы только в драконьем обличьи. Он приблизился к постели и в последний раз посмотрел на принцессу. Она спала, разметав по подушке тёмные волосы и обхватив руками себя за плечи. Сейчас он вспорет бесполезное тело и, если хватит сил, вырежет слабеющими лапами сердце. Кровь омоет его спасительницу. Долг будет выплачен. Лезвие глухо стукнуло о чешую и застряло между пластинами. Он надавил сильнее, дёрнул, снова надавил. Потекла струйка крови, тонкая, как былинка. Лезвие застряло прочно. Он тянул и дёргал, пыхтя от ярости. Клинок подался, когтистая лапа не удержала человеческое оружие, и меч упал с оглушительным звоном. Девушка испуганно вскинулась спросонья, отбросила шёлковые одеяла, запалила свечу и уставилась на него. Мгновение они смотрели друг на друга. Он — гневно, она — в немом изумлении. А потом она поставила свечу на пол и скользнула к нему. Положила ладони на грудь и приникла губами к кровоточащей расщелине. Он рванулся было остановить её, но тёмная кровь уже запятнала её губы и подбородок. Она ненадолго оторвалась, чтобы слизать кровавые капли с чешуи и снова припала к ране. И столько страсти, столько чувственной пылкости было в её прикосновениях, что он растерянно замер, позволяя горячим ладоням скользить по его плечам, а проворному языку порхать по окровавленной груди. Чешуя под её руками становилась всё мягче и податливее. Дракон превращался в человека. Подобрался хищный хвост, распрямились и истончились могучие лапы, и вот у разбросанной постели стоял мужчина — обнажённый, задыхающийся, беззащитный. Напившись всласть, она отвалилась от раны. Он робко коснулся её щеки. Её волосы рассыпались по плечам, в глазах плясали огни свечей, и янтарное сияние в зрачках разгоралось, набирало силу. По телу пробежала дрожь. Она выгнулась, оскалилась и, смахнув его руку, бросилась вон из пещеры. Он понял. И в ужасе метнулся к тайнику, где хранились целебные и прочие снадобья.