Bird with broken wings

***

На стенде, где обычно висели объявления, Чонгук выискивал расписание на следующую неделю. Время текло не так быстро, но у него уже постепенно получалось привыкнуть к одиночеству и своему положению на данный момент. За эти две недели наладить отношения с Тэхёном и остальными ребятами не получалось. Чонгук молчал, а Тэхён даже не пытался начать разговор. Чон мог только чувствовать на себе его пустой, пугающий взгляд. Тэхён любил общаться глазами, скользить по его лицу и телу взглядом и пытаться заглянуть в душу. Да, Ким был не из разговорчивых, как и Чонгук, в принципе. Но младшего всё ещё мучали вопросы о странном состоянии Тэхёна. Парень даже решил поискать об этом книги в библиотеке или же в интернете, когда наберётся смелости пойти в кабинет информационных технологий. Сонгын и его парни зажимали Чонгука только пару раз, но днём или ближе к вечеру, а не ночью, когда все спали. Больше всего Муну нравилось издеваться над младшим и украшать его тело новыми ссадинами и синяками. Чонгук всё так же держался, но, не смотря на своё положение, всё равно оказывал сопротивление, из-за чего ему сильно доставалось от Сонгына. Чонгук был благодарен парню хотя бы за то, что тот бил именно по тем местам, которые не были видны окружающим. По лицу Чонгуку попадало только в тех случаях, когда он совершал ошибки при отсосе и задевал зубами нежную кожицу на члене Муна. Удивительно, как Чон до сих пор ходил с целыми зубами. Где-то в двадцатых числах июня у них начинаются каникулы до середины августа. Чонгук уже слышал от многих, что школа будет пустовать, ведь многие, у кого было к кому поехать, собирались отдыхать за стенами школьного учреждения. Чонгук не хотел ехать домой, хоть и сильно скучал по матери. Мерзкое лицо отчима до сих пор стояло перед глазами, и он даже не представлял себе, что случится, если он решится приехать обратно, дабы повидать мать. Мама Чонгука сама очень сильно скучала, старалась часто звонить сыну и говорила о том, чтобы тот ждал от неё посылки с вещами и сладостями. Она уговаривала сына приехать, но не понимала, почему Чонгук упирается и говорит, что хочет остаться в школе. Женщина думала, что ей ещё удастся уговорить его. Сегодня должны как раз привезти посылки и разнести по залам. Чонгук совершенно забыл об этом, но вспомнил, заметив объявление на стенде о сегодняшней раздаче. Ещё в начале года его предупредили о том, что посылки присылают раз в месяц, но Чонгук, кажется, совсем позабыл об этом. Было интересно, что могла полезного и вкусного прислать ему мама, но он догадывался, что найдёт в коробке банку солёных фисташек, конфеты со вкусом тропических фруктов, коробочку со сладкими палочками pocky и что-нибудь из одежды по типу тёплого свитера ручной вязки или нечто подобного. Чонгук скучал по своей игровой приставке, томикам манги, половину из которых он оставил пылиться дома на полке, и по своей комнате, в которой мог оставаться один часами, хоть и не всегда. Ученики толпились в коридорах и их голоса сливались в один громкий, раздражающий гул. Чонгук выдохнул и, сверив время на настенных часах, что висели прямо над доской, он решил пока пойти в зал к своему месту и подождать, пока начнут разносить посылки. Есть не хотелось, а в спальном зале было достаточно пусто. Удивил тот факт, что Тэхён не пошёл в столовую, предпочтя еде отдых. Чонгук привычно мазнул по нему взглядом и быстро прошёл к своему месту. Посылки принесли после обеда, выдавали по списку каждому в руки. Когда очередь дошла до Чонгука, он поставил свою подпись в документе, подтверждая, что посылку получил, и поспешил её открывать. Коробка была небольшой, но достаточно тяжёлой. Так же, Чон заметил, что имени Тэхёна не было в списках получателей. Неужели у него не было никого, кто мог бы отправить ему что-нибудь полезное? Да, здесь были дети, у которых не было родителей, но Чонгук, глядя на Тэхёна, даже подумать не мог, что парень является сиротой. Наверное, ему было очень одиноко, ведь с ним практически никто не делился, пытаясь поддержать. Открыв свою коробку, Чонгук сжал в руках упаковку сырных снеков и посмотрел в сторону поникшего Тэхёна. Все ученики радостно обсуждали посылки и что кому пришло. Те, кто, как и Тэхён, были без посылок, всё равно не грустили, так как с ними делились. Чонгук молчал, задумчиво жуя шоколадный батончик с орешками и рассматривая связанные мамой тёплые носки. Он ждал, когда шумиха стихнет, и залы опять опустеют. Он ждал, когда сможет побыть в тишине. Мысль о том, что ему стоит поделиться своей посылкой с Тэхёном, постепенно становилась навязчивой. Наверное, это даже правильно с какой-то стороны, и поможет Чонгуку наладить с Тэхёном контакт. Чону просто не хотелось до конца года пробыть в полном одиночестве, ни с кем не общаясь. Когда-нибудь всё равно пришлось бы делать первый шаг. Сонгын был слишком шумным, громко обсуждая свою посылку и то, что в ней лежало. Чонгук побоялся, что этот парень чуть позже сможет отобрать у него всё то, что прислала ему мама, и поэтому Чонгук на всякий случай спрятал коробку под кровать, чтобы не привлекать внимание. Он лёг на кровать, спрятав пачку с сырными снеками под подушку, и достал из рядом стоящей тумбы книгу, которую так и не смог дочитать. Час проходит, а Сонгын и его прихвостни испарились из спального зала, видимо, пропадая где-то в коридорах школы. Ученики, оставшиеся в зале, никуда не выходили, разбились на небольшие группы и теперь о чём-то увлечённо болтали. Тэхён, не смотря на то, что мог спокойно разговаривать с такими же как и он — неудачниками, предпочитал быть в одиночестве. Даже Чонгука звали к себе, чтобы пообщаться и похвастаться посылками, но Чонгук отмахивался, прихватив упаковку со снеками и пару шоколадных батончиков из коробки, чтобы подойти и угостить Тэхёна. Правда, со стороны это выглядело так, будто бы Чонгук пытался подкупить парня. Возможно, с какой-то стороны, так и было. — Привет, — начинает Гук, без спроса садясь на кровать Тэхёна и глядя на парня. Он просто протягивает Киму сладости, открывает пачку со снеками и слабо улыбается. Чонгук видит в глазах напротив немой вопрос, но ничего не говорит и не пытается оправдаться. Парень просто молча смотрит на Тэхёна, хрустит солёным сырным печеньем и предлагает попробовать. Тот молчит с минуту, явно не понимая такого порыва со стороны Чона, но, немного погодя, всё же кивает, принимая угощение и начиная есть. — Так, тебе не прислали посылку? — Чонгуку было любопытно, но он просто не мог сказать: «О, оказывается ты сирота! А я и не знал». Может быть, родственники Тэхёна не успели всё собрать только в этот раз, именно поэтому Чон начал издалека, чтобы понять, что случилось. Но не факт, что Тэхён расскажет. Тэхён вытирает указательным пальцем прилипшие у рта солёные крошки и осторожно слизывает их. Странно, но это не выглядит пошло или так, будто бы Ким кого-то соблазнял. Самый обычный жест, ничего не обозначающий, и в котором не стоит искать глубокого смысла. — Да, не прислали. Тебя это так волнует? Хотя, нет, ничего не говори. Понимаю, тебе просто любопытно, да? — Ким усмехается, лезет рукой в пачку, шуршит упаковкой и вытаскивает сразу три, чтобы не лезть постоянно за одним. Он смотрит на Чонгука, видит, как тот смущается от заданного им вопроса, и продолжает: — Раньше присылали, но после некоторых событий я вошёл в число сироток, на которых всем наплевать, — Тэхён не рассказывает дальше, замолкает, а Чонгук и не лезет, понимая, что парень может рассказать всё чуть позже, если захочет. Молчание становится слишком долгим, и никто из них не знает, как его прервать. Берётся за батончик, разглядывая клетчатый плед, что лежал на кровати Тэхёна. Почему-то сразу вспомнился тот пыльный и рваный, на котором брали Тэхёна, буквально вдавливая лицом в пол. Чон выдыхает, напрягается и пытается отбросить в сторону ненужные мысли. — А это тебе прислали родители? Мило, — Тэхён прерывает эту неловкую тишину первым, хотя по парню было видно, что он делает это просто для того, чтобы поддержать разговор. В голосе чувствовалось, что ему всё равно, есть ли у Чонгука родители или нет. Но, на удивление старшего, Гук ответил вполне честно, сказав, что это постаралась его мама и что своего отца он никогда не видел. Почему-то, при слове «отец», Тэхён криво, слегка нервно улыбнулся. Чонгук заметил это, но спрашивать не стал, делая вид, что не заметил перемены в настроении Кима. — Значит, на каникулах ты останешься здесь? — неуверенно спросил Чонгук, наблюдая за тем, как Тэхён коротко кивает. — Наверное, тебе очень грустно и одиноко в такие моменты. Я тоже не поеду домой. Тэхён был удивлён, но ничего не спрашивал, молчал. Он и так прекрасно чувствовал, что в семье Чонгука далеко не всё в порядке, раз он не хочет возвращаться домой. Они не так близки, чтобы разговаривать на такие личные темы, но почему-то, Ким был уверен, что спустя некоторое время они уже будут знать друг о друге почти всё. Парень изначально не хотел подпускать к себе никого, но Чонгук стал исключением. Слишком настырный мальчишка, который лез куда не надо, и, в итоге, оказался в той же самой яме, что и Тэхён. Долго сидеть в этом зале, вслушиваясь в редкий шепот других учеников, Тэхён не собирался, вставая со своей кровати и нагло выхватывая из рук Чонгука ещё один шоколадный батончик. Этот был не с орешками, а с клубничной помадкой, что очень сильно порадовало Тэхёна, так как он любил всё с клубничным вкусом. — Ты так и будешь здесь сидеть? — Тэхён оборачивается, уставившись на Чонгука. Он звал его с собой, потому что сам не один раз замечал, что Чонгук обычно предпочитает находиться здесь, а не гулять по школе и всё исследовать. Парень даже был уверен в том, что Чон ни разу не бывал в саду, не любовался витражными окнами и не видел статуй плачущих ангелов. Чонгук встаёт с места, прихватив мусор, чтобы выкинуть по пути, и следует за Тэхёном, который уже скрылся за дверьми. Он не знал, куда они идут, но старался следовать за Кимом и не отставать. В коридорах было достаточно пусто, и Сонгына с его друзьями нигде не было видно, что очень радовало. Они медленно проходили дальше по коридорам, где обычно не бывал Чонгук. В северном крыле, ближе к выходу в сад, все окна были витражными. Солнечный свет пробивающийся сквозь них, окрашивался в яркие цвета. Чон улыбался, глядя на разноцветный пол и на то, как витраж калейдоскопом отражается в чёрных глазах Тэхёна, а по коже скользят цветные отсветы. — Я даже не знал об этом, — восхищённо выдаёт Чонгук, оглядываясь по сторонам и любуясь красотой этой части школы. — Если бы ты хоть раз выбирался из своей скорлупы, то знал бы, — хмыкает Тэхён, заворачивая к колонам, что вели к выходу в сад. Летом здесь и правда было очень красиво, но весной только начинало всё оживать. Как раз зацвела вишня, окрашивая землю под деревом своими розовыми лепестками. Чонгук выдыхает, любуясь красотой этого места. Тэхён прошёл к старому каменному фонтану, вокруг которого стояли статуи плачущих ангелов. Чон прошёл следом, садясь на скамейку у фонтана и понимая, что люди постарались на славу, когда занимались украшением школы и сада. Тэхён привёл его сюда, не смотря на то, что сам не любил бывать в компании других людей. Похоже, он просто решил таким образом отблагодарить Чонгука за угощение, но точных мотивов Кима всё равно узнать не суждено. Парень является слишком загадочной и сложной личностью для понимания. Чонгук старался его понять, открыть с новой стороны и узнать что-то новое для себя. Вслушиваясь в шум воды за спиной и рассматривая почти раскрывшиеся бутоны каких-то весенних цветов на клумбе, юноша наслаждался своим нахождением на свежем воздухе. А ведь в саду было не так прохладно, и тишина совсем не напрягала. Тэхён продолжал жевать свой клубнично-шоколадный батончик, который до сих пор не мог съесть, так как тот был слишком сладким. Они могли начать разговор, но никто не мог придумать тему. До того времени, пока Тэхён не решил спросить у юноши про тот самый их разговор о наркотиках. — Почему ты решил, что Сонгын пичкает меня наркотиками? — опять взгляд чёрных глаз впивается в Чонгука, заставляя съёжиться. Чонгук напрягается всем телом, хмурится и молчит с минуту, потому что боится, что если расскажет Тэхёну про то, что он видел, то тот начнёт злиться на него за то, что он не смог рассказать ему всё с самого начала. Но, всё же, переборов страх и посмотрев Тэхёну в глаза, Чонгук начал говорить. — Знаешь, почему меня записали в аутсайдеры? — Чонгук сделал паузу, прочитав в глазах напротив немой вопрос. Тэхён ожидал, когда Чонгук продолжил, и тот не стал долго тянуть с ответом. — Дело в том, что, встав посреди ночи с жаждой, я отправился на поиски воды, а по пути из туалета услышал шум. Я знаю, что, в своё время, любопытство сгубило кошку, но почему-то я решил посмотреть, что происходит в подсобке в такое позднее время. И знаешь, лучше бы я этого не делал. Там, я увидел, как Сонгын и двое других его дружков, берут тебя прямо на полу. Я слышал о том, что Сонгын использует тебя для… ну, ты понимаешь меня. Оказывается, что моё присутствие заметили изначально, и в следующую ночь Сонгын привёл меня в кладовую, где я увидел точно такую же сцену с твоим участием. Но тогда я смог заметить, что ты был будто бы не в себе, под действием каких-то препаратов. Будто бы не осознавал, где находишься на самом деле. Твои глаза были открыты и ты был слишком податливым, всем своим видом показывая, что всё по обоюдному согласию и ты не против того, что с тобой делают. Прости, мне нужно было сразу всё тебе рассказать, но я побоялся, — выдохнул Чонгук, заканчивая свой монолог. Тэхён, слушающий всё это, молчал, в шоке переваривая информацию. До него только что медленно доходило, что его насилуют, пока он спит, а он даже и не знал об этом. Парню было тяжело принять это, но, кажется, что он понимал, что это всё было связанно с его депрессией и детской психологической травмой. Тэхён не любил вспоминать о том, что произошло почти семь лет назад, но понимал, что ему опять придётся обратиться за помощью к психотерапевту, с которым парень уже как два года оборвал связь. Доктор говорил ему, что Тэхён больше не нуждается в его консультации, хотя советовал принимать таблетки при наступлении депрессии или панических атак. Из-за учёбы и того, что Тэхён учился в выпускном классе и ему нужно готовиться к экзаменам, времени, чтобы отпроситься у директора навестить врача, совершенно не было. Возможно, Тэхён возьмётся за своё здоровье только к концу года. Парень даже не знал, как он будет объяснять ситуацию доктору, потому что он сам впервые слышит о том, что человек может заниматься сексом в спящем состоянии. А, судя по рассказу Чонгука, Тэхён действительно спал в момент соития. Неужели он страдает некой формой лунатизма? Возможно. Злиться на Чонгука он не мог, потому что прекрасно понимал, что юноша испугался и сам не знал, как рассказать об этом. Чонгук молчал, хмурясь от напряжения, что витало в воздухе, но не решался ничего сказать. Да, он думал над тем, чтобы уже завтра поискать информацию о проблеме Тэхёна и думал, что парень тоже не будет сидеть на месте. Интересно, будет ли он говорить на эту тему с Сонгыном или же промолчит? Чонгук решил не спрашивать, потому что теперь это личное дело Тэхёна, а не его. — Прости… — Раскаиваешься так, будто бы это ты меня трахал, а не псы Сонгына, — усмехается Тэхён, стараясь скрыть свою нервозность. От чего-то ему было очень неловко смотреть на такого виноватого Чонгука, поэтому Тэхён решил немного разрядить обстановку, не показывая парню, что он очень сильно взволнован и испуган. — Ладно, что-то прохладно здесь становится. Я пойду обратно.

***

Странно, но Сонгын был больше заинтересован в Тэхёне, чем в Чонгуке или других ребятах. Конечно, забавляться с человеком, который ничего не понимает и находится не совсем в сознании, гораздо интереснее, чем с тем же Чонгуком, который сопротивлялся, да ещё и в лицо мог плюнуть. Тэхён ничего не говорил Муну, притворялся, что ничего не знает, но Чонгук видел, как тому неуютно находиться рядом с «королём», когда тот подходил к Киму и требовал внимания. Интересно, почему Тэхён не догадался о своём недуге раньше? Разве он не чувствовал себя странно под утро? Скорее всего, нет, потому что Сонгын и остальные были достаточно аккуратными. Возможно, они не пользовались презервативами, которых и так было мало, но во внутрь Тэхёна не кончали точно. Эти непрошенные мысли сами забивали голову Чонгука, заставляя думать об этом. Думать о Тэхёне. В последнее время он и так слишком часто ловит себя на том, что думает о Тэхёне почти что всегда, но с общением у них всё так же плохо. Тэхён приветствует младшего каждый раз, но дальше молчит, не желая начинать какой-либо разговор. Да и Чонгук не пытается этого делать, засиживаясь после уроков в библиотеке или изредка заглядывая в сад, где можно было часто встретить задумчивого Тэхёна. Скорее всего, здесь Тэхён любит отдыхать и собираться с мыслями. Чонгук не желает его тревожить, и именно поэтому старается избегать парня. В библиотеке было очень мало литературы на медицинскую тему, поэтому Чонгук смог собрать очень мало информации о том, чем страдает Тэхён. Воспользоваться интернетом в компьютерном классе он смог не сразу, но то, что он нашёл, немного удивило его. Да, Чону приходили мысли о лунатизме Тэхёна, но он даже представить себе не мог, что существует сексомния — когда человек испытывает во сне сексуальное возбуждение и проявляет сексуальную активность. Такое состояние может доводить до изнасилования, и человек даже не будет осознавать правильность своих действий. Тэхён вряд ли будет доволен тем, что Чонгук лезет не в своё дело и таким образом пытается помочь, но Чон всё равно распечатывает статью, чтобы позже показать её Тэхёну. Ким, скорее всего, сам прекрасно понимает, что с таким ему нужно обратиться к врачу, но Чонгук просто хочет разузнать, с чем именно имеет дело Тэхён. Любопытство вновь брало над ним верх, и Чонгук ничего не мог с этим поделать. — Вот что я нашёл, можешь почитать, — Чонгук находит Тэхёна после уроков в саду и протягивает парню распечатанную статью, которую он нашёл в интернете. Тэхён смотрит на парня немного удивлённо, но забирает бумаги, бегло пробегаясь взглядом по тексту. — Что это? — Статья. Думаю, что тебе будет интересно, — пожимает плечами Гук, и дальше замолкает, не зная, что сказать. Вроде как, больше нет смысла находиться в саду с Тэхёном, раз тот не желает разговаривать, но Чонгук всё равно садится на скамейку рядом с Кимом, наслаждаясь свежим воздухом и красотой весеннего сада. Они молчат, потому что понимают, что слова будут лишними. Чонгук думает о своём, а Тэхён пытается вчитаться в текст, но, из-за слишком сильной смысловой нагрузки, решает отложить чтение на потом. И так проходит ещё один час до того, как им приходится вернуться обратно в спальные залы. Ведь как раз должен прибыть староста, чтобы всех отметить. Чонгук чувствовал, что сегодня Сонгын вновь даст о себе знать. Слишком уж он пристально смотрел на него и Тэхёна, когда они вошли в спальный зал. Весь день без неприятной компании Муна только говорил о том, что это простое затишье перед бурей. Мурашки по коже бежали от тяжёлого взгляда парня, поэтому Чонгук поспешил скрыться за спинами других учеников, чтобы пробраться к своему месту. Краем уха ему удалось услышать, как Сонгын слишком громко спрашивает Тэхёна, где он пропадал так долго, да ещё и с Чонгуком. Ревность? Вполне возможно, что «королю» просто не хотелось делить свою игрушку, даже если этот человек окажется кем-то из круга Тэхёна, таким же аутсайдером. Этот день был похож на остальные, и это выматывало. Чонгук уставал из-за загруженности в учёбе и странного напряжения, которое он испытывал, находясь рядом с Тэхёном. Следующий день тоже не будет отличаться от сегодняшнего, будто бы Чонгук являлся героем всем известного фильма под названием «День сурка». Он просто хотел проснуться под утро и понять, что год уже прошёл, но нет, время тянулось слишком медленно, постепенно раздражая Чонгука, которого начинало тошнить от учеников, школы и Мун Сонгына. Веки плотно склеились, а уставшие глаза болели. Раньше Чонгук промачивал их полотенцем, смоченным в прохладной воде. Это немного помогало снять напряжение после вечернего чтения надоевшей книги. Тело Чонгука было полностью расслабленным, а голова полностью пуста от мыслей. Парень старался не думать ни о ком. Особенно о Тэхёне, который постоянно привлекал его внимание. Всё же, что в этом парне было что-то такое, что Чонгука тянуло к нему, как пчелу к мёду. Чонгук почти заснул, как вдруг в этой ночной тиши услышал звук шагов, а, спустя пару мгновений, почувствовал чужие руки на своей коже, что грубо сжимали конечности и не давали сопротивляться. Сонгын держал за руки крепко, резко дёргая тело на себя, заставляя парня подняться с кровати. Чонгук шипит сквозь зубы, открывает глаза и пытается разглядеть ненавистное лицо Муна в ночной тьме. Всё вновь сводилось к сексу в тесной, душной коморке. Чонгук не успел обуться, шлёпая босыми ногами по холодному каменному полу. На этот раз Сонгына не ждали его друзья у выхода из зала. Он и Чонгук шли до подсобки вдвоём. Чон понимал, что всё равно будет сопротивляться, хоть и не сильно. Синяки с недавнего раза так и не зажили, так что, скорее всего, не нужно рисковать. Чонгук просто не знал, что будет, если он будет подчиняться. Будет вести себя как кукла в руках кукловода, выполняя все действия хозяина или же… как Тэхён? Нет, Чонгук не мог. Не мог смотреть на Кима в таком состоянии, глядеть в его пустые глаза и понимать, что под утро он ничего не будет помнить. Всё же, сам Тэхён долгое время даже не подозревал, что его насилуют. Но как долго, Чонгук даже понятия не имел. — Заходи, — его опять толкают слишком грубо, от чего Чонгуку едва удаётся удержать равновесие и устоять на ногах. Он старается не смотреть в сторону стонущих друзей Сонгына и «спящего» Тэхёна. Чон раздевается уже сам, без всякого приказа или ядовитого упрёка в том, что Чонгук ничего не может сделать самостоятельно. Странно, но Сонгын пока стоял в стороне, не участвовал и просто наблюдал за происходящем. Чонгук знал этот взгляд. Мун опять что-то задумал, просто пока молчал, ожидая, когда Чонгук избавится от одежды. — Закончил? — спрашивает он холодным тоном. Чонгук кивает, недовольно хмурясь и ожидая указаний. Почему-то он надеялся на то, что Сонгын вновь заставит его просто отсосать, но, на этот раз, «король» предложил то, от чего Чонгук резко похолодел, сглатывая подкативший к горлу ком от волнения и оглядываясь назад. — Трахни Тэхёна.