Однажды взойдёт солнце

Эвен готовил завтрак, когда Эскильд вошёл на кухню. − Уже встал. Солнце ты наше, лиловый рассвет, петушочек мой ранний, − запричитал Эскильд, манерно приложив руку к груди. — А наш малыш ещё в кровати? − Сколько я спал? — рассмеялся Эвен. − Когда мы с тобой успели завести детей? − Ну, ворчун ещё не проснулся? − Ворчун — это гном из «Белоснежки»?.. − Ворчун — эта маленькая задница, которого ты ещё называешь своим бойфрендом. Эскильд проверил содержимое сковородки, сунув нос под крышку. − Пойти разбудить его? − Не нужно, я сейчас схожу за ним, − довольно ответил Эвен. Только он умел улыбаться в такое раннее время суток. − Мне не сложно. − Не надо. Во-первых, я сам люблю это делать. Во-вторых, если не хочешь получить пару ласковых в свой адрес, лучше не суйся к нему. Секрет в том, что нужно максимально аккуратно подобраться. − Ты профессиональный «сапёр», Эвен. А помощь здесь нужна? − Достань тарелки, пожалуйста. − Которые Исак вчера так и не вымыл, − Эскильд скривился, заглядывая в раковину. Эвен суетливо выключил плиту и повернулся к мойке. − Прости, давай, я быстро. − Иисус, Эвен, сердце моё! — Эскильд ткнул пальцем в его грудь, отстраняя. — Я вымою. И не извиняйся, это ведь не твоя обязанность была, а дрыхнущего сейчас засранца. − Спасибо. Тут вроде немного. Точно не против? Эскильд включил воду. − Тебя пора причислить к лику святых, ты знаешь? Он что, шантажирует тебя? − Эм-м. Ты о чём? − Ну нельзя же добровольно быть таким святым. Малыш уже совсем оборзел, сел тебе на шею и свесил ноги. Скоро твоя доброта будет восприниматься им как данность. − Это лишь посуда. Вчера и правда много дел было. Он просто замотался. − Мамочка года! Ещё и защищает. Милый Эвен, он не развалится на части, если немного напряжётся. Как-то до тебя ведь справлялся. − Я ничего особенного и не делаю… − Ну и ладно, − Эскильд засучил рукава своего халата и принялся за посуду. — Сам будешь виноват, когда свешенные ножки натрут тебе шейку. Эвен открыл холодильник, решив проверить у залежавшихся продуктов срок годности. − Мне нетрудно, − тихо сказал он. — Мне нравится заботиться о нём. Наверное, это попытки восполнить то, что в своё время ему не додали родители. Он иногда рассказывает такие вещи… Потом он меня успокаивает, говорит, это пустяки. Но я так не думаю. Как можно было любить его чуть меньше, чем охренительно сильно?.. Мне так жаль… Эскильд драматично погладил Эвена по спине, развеселив его. − Эвен, ты сокровище моего сердца, я тебе уже говорил? − Говорил, − засмеялся он. − Доброе утро всем, − нарушила их единение Нура. За ней следом вошла Линн. Обе с осуждением уставились на Эскильда. − У нас серьёзный разговор. Эскильд вымученно простонал. − Решил, легко отделался за вчерашнее? − перебила Нура. − Мы договаривались предупреждать друг друга, если пускаем кого-либо из друзей перекантоваться пару дней в нашей квартире. Неужели такое непонятное правило? − Это произошло всего лишь раз. Я не виноват, что он оказался таким мудилой. − Никто не просит тебя отвечать за его поступки. Ты лишь должен объяснить, почему не предупредил нас, прежде чем на несколько дней привёл гостей сюда. − Да ладно тебе, в итоге ничего ведь не случилось. Он удалил фотки с тобой, я проверил. − Эскильд! − Ладно! Но давай начистоту: ты спала в общей комнате. − Да, но мы договорились, что это временно моя комната. И я исправно плачу за аренду. Поэтому на правах жильца могу высказывать, что мне не нравится. И мне уж точно не нравится, когда всякие придурки делают фотографии моей груди на свой телефон, пока я сплю. − Опять же: я не знал, что он окажется таким мудилой. − Опять же: ты должен был нам сказать, а не прятать его. Хватит торговаться. Ты облажался. − Это впервые произошло. Долго ещё собираетесь меня третировать? − Не впервые, − заговорила Линн. — Предпоследний твой дружок тоже не далеко ушёл. Все твои парни какие-то странные. Не получив никакой поддержки, Эскильд картинно подавился воздухом. − У меня никогда не появится личной жизни из-за вас! И почему всегда только ко мне претензии? − Потому что ты единственный, кто нарушает наш жилищный кодекс. − Так! Знаете, что? Эвен, любимый, закрой уши и не слушай то, что я сейчас скажу. − Хорошо, − удивлённо согласился Эвен. − Доброе утро! − Появившийся на кухне Исак сладко потянулся. — О чём спорите? Лицо Эскильда вдруг озарилось, точно он нашёл ответ на все свои вопросы. Он ткнул пальцем в сторону ничего не понимающего Исака. − Вот он может приводить своего бойфренда на ночёвки, хоть каждый день, а я нет? − Эскильд повернулся к Эвену и ласково проворковал: − Милый, ничего личного. Не принимай близко к сердцу. Ты ни в чём не виноват. − Да ничего, − сдавленно хихикая, Эвен подвинул стул Исаку. − Но это же Эвен, − изумилась Линн. Нура согласно кивнула. − Тебе просто нравится Эвен, − продолжал Эскильд, − ты необъективна. − Всем нравится Эвен. − Это дискриминация. Исаку разрешается всё, только чтобы он не ворчал. Но я тоже могу ворчать. − Уже слышу, − буркнула Линн себе под нос. − Это просто несправедливо. Почему Исаку можно, а мне нет? − Потому что твои парни по утрам не готовят вкуснейшие завтраки на всех. Твои парни только занимают по полчаса ванную. В лучшем случае, − резонно заявила Нура. — В худшем — ведут себя, как озабоченные придурки. − Так вот оно что, − не унимался Эскильд. − Продались за еду. − И ещё после них всё зеркало в зубной пасте, − скучающе добавила Линн. − Ладно. Вы победили на этот раз! — поставил точку Эскильд и надулся. − Прошу прощения, − кашлянул Эвен, − я постараюсь не злоупотреблять гостеприимством. − Эй! Нет, − возмутился Исак. Эвен рассеянно моргнул и улыбнулся, не смея ему возразить. Все захихикали, потому что его смятение выглядело слишком забавным. − Эвен, не слушай. До него скоро дойдёт, что он виноват. − Я всё ещё здесь, Нура! — осадил Эскильд, обиженно скрестив руки на груди. − Очень хорошо. Возьми блинчик и дай спокойно поесть остальным. Эскильд продолжил спорить уже с набитым ртом. − Я очень злюсь на вас. И после того, как вы поймёте, что тоже не правы, я жду в качестве извинений коробку эклеров с яблочной и шоколадной помадкой. А лучше две. Или одну, но большую. − Ничего себе обиделся, на целую дюжину эклеров. А чего не на двадцать? − Будешь паясничать, цена возрастёт и до двадцати. − Тогда лучше поторопись на работу. − Как определюсь, напишу в общем чате точное число. − Жду не дождусь.

***

После завтрака все, кроме Эвена и Исака, разошлись на работу и учёбу. Исак задумчиво ковырялся вилкой в тарелке. − Во сколько у тебя начинаются занятия? — поинтересовался Эвен, робко дотронувшись пальцами до его щеки. − В десять. − Тогда ты рано проснулся. − Услышал ваши споры. Эвен смущённо хмыкнул. − Немного странно вышло. Сегодня лучше останусь переночевать дома. − Брось, Эскильд драматизирует в шутку. Они обожают тебя, даже когда ты находишься здесь круглые сутки. − Рано или поздно они устали бы от лишнего жильца. − От тебя нельзя устать. − Жаль тебя расстраивать, но не все думают и чувствуют то же, что и ты, − Эвен сладко чмокнул Исака в губы. — Всё в порядке, мне не стоило так часто тут пропадать… − Эвен! Нет! − Исак с вызовом на него посмотрел. Эвен часто давал ему возможность оставлять за собой решающее слово. Он уступал, потому что ему это ничего не стоило, и ещё Эвен находил это невероятно милым. − Как соскучитесь по мне, я вернусь… В голове Исака боролись какие-то противоречия. Эвену нравилось то, как Исак выглядел при этом. Он влюблялся в каждую его сторону с тех пор, как понял, что Исак принадлежит ему. Нет, раньше. Стоило Исаку сказать, что Эвен не одинок. Или ещё раньше. Когда Исак впервые улыбнулся ему, по-настоящему, чисто. Или впервые прикоснулся к Эвену — случайно, бедром, а потом снова — уже совсем по-другому, интимнее. Или когда назвал Эвена по имени, сперва мимолётно, даже пугливо, а позже ещё раз − томно, по слогам, обнажая чувственные звуки. − Мы могли бы снять вместе квартиру, − наконец озвучил свои мысли Исак и прикусил губу. — Если хочешь… Если ты не считаешь, что мы слишком торопимся, то… − Правда? — сердце Эвена замерло и, казалось, билось теперь через раз. − Я всё равно плачу за жильё, а мы, так или иначе, почти всегда вместе. И у нас могло быть больше пространства и меньше слушателей за стенкой. Только у меня пока нет денег, но через месяц… Для Исака возможность переезда упиралась только в материальную трудность. Он не задавался вопросом, стоит ли, хочет ли он. Он уже не сомневался. Эвен почувствовал, как его наполняет счастье. Деньги на аренду и на финансовую подушку безопасности у него имелись, а значит, никаких проблем больше не стояло. Он и подумать не мог, что такую ерунду можно рассматривать препятствием для их с Исаком совместной жизни. Эвен заключил Исака в объятия. Он получил одно из самых важных для него «да»: Исак согласился стать ещё ближе. − Ты согласен? − прошептал Эвен. «Я так боялся сказать тебе об этом сам…» − не договорил он. Исак смутился. − Конечно, я согласен. Мы и так фактически живём вместе. Просто неофициально… − Это не одно и то же. Потому что отныне все вытекающие из этого трудности вступали в свои права. Как бы Исак ни верил в волшебное «мы», Эвен бы ещё долго боялся предложить съехаться. Меньше всего хотелось, чтобы его мальчику пришлось испытать такое, от чего эта вера иссякла бы. − Можем немного подумать, если хочешь… − неправильно понял его молчание Исак. − Мне не о чем думать, − от счастья Эвену хотелось воспарить в воздухе. − Я согласен уже сейчас. Я хотел сам тебе предложить… − Так почему не предложил? Эвену было легче отпилить себе руку, чем признаться. − Не знаю. − Знаешь. Зелёные глаза, казалось, стали чёрными — необыкновенная способность глубины их цвета иногда могла даже управлять эмоциями собеседников Исака. − Ты думаешь, будто не заслуживаешь хорошего, − его ладонь соскользнула с щеки Эвена на шею, к плечу, рассыпая за собой мурашки. − Но ты заслуживаешь всего самого лучшего, что только есть. Сердце Эвена пропустило удар. Он поцеловал порозовевшую скулу Исака. − Как насчёт того, чтобы прогулять уроки и сходить в кино на «Ла-Ла Ленд»? У тебя есть твои десять процентов? Много времени на уговоры ему не потребовалось.

***

Эвен был счастлив весь день. На месте Исака, Соня уже давно бы забила тревогу. − Ты такой весёлый, − лишь заметил Исак, взаимно улыбаясь. Соня присмотрелась бы повнимательнее к Эвену. Она всегда предпочитала перестраховаться. «Ты в порядке?» − начала бы спрашивать она с недоверием. Соня не нарочно действовала на нервы, но Эвену иногда просто не хватало терпения принимать её заботу. Он не «в порядке» и никогда не будет, можно и не мусолить это каждый раз. Исаку не пришло бы в голову жужжать надоедливыми вопросами, даже заподозри он неладное. Возможно, Соня была бы права, а Исак − нет. Возможно, Исак слишком беспечен и не беспокоится в той мере, в которой должен. И только благодаря внимательности Сони, Эвен был бы вовремя предостережён. Возможно, они все ошибались, а Соня всегда оказывалась права. Но Эвен устал от этой правильности. Однажды Исак спросил, почему их четырехлетние отношения закончились. − Потому что случился ты, − ответил Эвен, но Исак знал, что он — не причина, а следствие, сильное побуждение или даже встряска, повлиявшая на окончательное решение Эвена уйти от Сони. Их четырёхлетние отношения закончились, потому что Сони стало слишком много. Эвен был благодарен ей за то, что долгое время она держала его на плаву. Подобно воде, она несла его лодку по течению. Но её чрезмерное присутствие однажды хлынуло через борт и стало топить. Соня слишком много знала об Эвене, слишком много видела. Она пережила многое с ним, выстояла и осталась сильна. И Эвену казалось, не существует больше ничего, что вернёт его привлекательность в её глазах. Не осталось ничего, что он мог бы дать ей. Соня так сильно его заполнила, что внутри Эвена находилась лишь она, её мысли, её сочувствие, её предостережения. Эвена почти не осталось в самом себе, Соня заняла слишком много места. Внутри него было столько Сони, что Эвен чувствовал тоску по себе. − Однажды это повторится и со мной, − грустно ответил на это Исак. — Однажды я узнаю тебя настолько, что тебе захочется вытолкнуть и меня. Захочется обрести себя заново, почувствовать в себе только собственное я, свои мысли. − Нет. Ты не представляешь, что значишь для меня. Я так сильно хочу тебя, что впустил бы целиком прямо сейчас. Я не сделал это до сих пор только по одной причине: боюсь тебя напугать. Эвен вздрогнул от последней фразы. Она словно принадлежала Соне. Это были будто её слова, или их призраки, отголоски, которые всё ещё иногда давали о себе знать в мыслях Эвена. Это были правдивые слова. Правильные слова правильной Сони. А ещё Соня сказала, что между ним с Исаком «это» − одному дьяволу известно, что имелось в виду, − не продлится бесконечность. Но она впервые ошибалась. Они уже попали в бесконечность.

***

− Что? — Исак вслушался в зазвучавшую из динамиков радио песню. — «Ла-ла Ленд»? Эвен выкрутил ручку магнитолы, прибавляя громкость. − Узнал? − Как ты всегда это делаешь? Радиостанции работают на тебя? Габриэлла, теперь вот «Ла-ла Ленд»… − Достаточно любить что-то очень сильно, чтобы оно работало на тебя. − У тебя новый фаворит? — удивился Исак. Они посмотрели этот фильм совсем недавно, а Эвен уже заявлял о своей любви. Судя по восторгу в глазах, искренней и «долго-и-счастливо»-любви. − Он уникален, − ответил Эвен, успевая подпевать песне и улыбаться Исаку. — Вот расскажи, о чём он? − О Голливуде?.. О вечно-летнем Элэй? Лос-Анджелесе! − Нет, скажи так, чтобы я захотел посмотреть. Представь, будто я его не видел, заинтересуй меня. − Эмма Стоун. − Хм… А ещё? − Райан Гослинг? Эвен заразительно засмеялся. − Уже лучше. Взяв Исака за руки, он потянул его со стула. − Он о покорении самых крутых вершин. О нас — о мечтателях, о тех, у кого есть мужество не бросить свою мечту. Это прекрасно. Самый лучший фильм года. − Нет, тут ошибка. Не самый лучший.* Они смеялись. Эвен ещё и пел, Исак закатывал глаза. − Наша свадьба однозначно должна быть в тематике «Ла-ла Ленд». Эвен ощущал лёгкость к шуткам на эту тему. Он уже получил одно «да» от Исака и в этот момент был уверен, что ему будут принадлежать и все остальные его «да». Сила и вдохновение горели в нём. − А как же «Красотка»? Принцесса Вивьен? — Исака тоже не смущала эта тема. И, боже, как же Эвен был счастлив. − Ах, чёрт… − Эвен подумал о Вивьен. − Да нет, это фигня какая-то. Ну не совсем, но забудь. Он смеялся слишком громко, пел слишком громко, его счастье не могло молчать. Исак ни на секунду не засомневался, что с ним что-то не так. Он знал, что всё в порядке. Всё было в порядке. Это ощущение счастья − как чёртов полёт над течением, над Северным морем. Эвен оставил старую затопленную лодку, поменяв способ своего передвижения. Никто не нуждается в лодках, научившись летать. − Потанцуй со мной. − О боже. Эвен. Только не эти сопли, − но Исак уже согласился. Эвен качался в танце, его руки блуждали по спине Исака. В песне восхваляли город грёз. − Она не очень-то подходит для свадьбы, − заметил Исак. − Эта песня и фильм, как и множество других историй, не о том, о чём кажутся на первый взгляд. Ты когда-нибудь обращал внимание, что творчество не всегда напрямую рассказывает то, что действительно имеет в виду? Потому что самое важное нужно почувствовать. Замечал ли ты, как часто говорят о птицах, о море, о дао, о городах, пустынях, ночи, луне, подразумевая под этим человеческие чувства? Это язык кодов. Истинные смыслы историй скрыты за символами. «Я почувствовал, как только впервые обнял тебя, Что теперь наши мечты Наконец-то воплотились в жизнь», − раздавалось из динамиков. − Вот сейчас чувствую, − вслушиваясь, Исак зажмурился и потянулся навстречу губам Эвена. «Взгляд в глаза другого, Который осветит небо, Откроет мир и заставит его пошатнуться. Голос, который говорит: "Я рядом, И с тобой будет всё в порядке"». − Какой лиричный момент, сейчас только не хватает достать кольцо из кармана и встать на одно колено, − снова пошутил Эвен. Стоило проверить свои алхимические способности: он был так счастлив, что, казалось, мог сотворить металл из одной энергии. Реакция Исака наверняка того бы стоила. Эти химеры заставили Эвена забеспокоиться, прислушиваясь к себе. Но волнение — хороший знак. При мании у него не возникало страха, что что-то не в порядке. Сейчас − просто эмоции и ничего лишнего. Эвен почти забыл, как это бывает. По радио уже играла другая мелодия, но они продолжали качаться в том же ритме, прижимаясь друг к другу. − Ты знал, что, делая предложение, можно вообще ничего не дарить? Это традиция с кольцами появилась в сороковых годах только благодаря грамотной рекламной стратегии. Одна кампания превратила бриллиант − простой углерод, которого в мире в избытке − не просто в элитный подарок, а в обязательный атрибут помолвки. − Какая, на хрен, помолвка? — Исак фальшиво озадачился, а затем прыснул со смеху. − Я просто согласился с тобой съехаться, хватит борзеть, Насхайм. − Несколько месяцев назад ты согласился просто покурить со мной. − Замолчи.

***

Вечером того же дня они сообщили о своём решении снять отдельную квартиру. Эскильд долго охал и ахал от горя, решив, что это всё из-за него, что он обидел Исака и Эвена. Угомонился он только после того, как четыре пары рук сдавили его в объятиях.