Однажды взойдёт солнце

Вечер накануне их с Эвеном переезда в общий дом казался самым счастливым. Томящееся ожидание новой жизни сладко щекотало Исака внутри. Раньше он думал, что когда придёт время расставаться с коллективетом, ему будет грустно. Грустно упаковывать вещи и прощаться со своей комнатой, где он пережил трудный, насыщенный год. Но теперь, собирая коробки, он не ощущал ничего такого. Впереди предстояло столько всего. И это ничуть не пугало. Исак переезжал в другую квартиру с самым дорогим для него человеком, и ничто не способно его напугать. Это чувство было взаимным между ним с Эвеном. Эвен так же воодушевлённо собирал свои вещи из родительского дома и казался очень энергичным все эти дни. Он упаковал последний чемодан, но распирающее вдохновение не позволило ему бездельничать. Эвен пришёл в коллективет помогать Исаку. − Лучше разберись на кухне с горой грязной посуды. Эскильд меня скоро сожрёт за неё. Эвен согласился. Он знал: Исак терпеть не мог мыть посуду, хоть и старался это скрывать. Весь вечер Эвен то и дело заглядывал в комнату к Исаку, проверяя, на каком этапе сборы. Снова и снова заходил к нему под каким-либо предлогом — «Перекусим? Колы? Воды? Бутерброд? Печенья? Я нашёл твой синий свитер в ванной. Посмотри, какой паук за шкафом». Эвена обуревал восторг. Он будто не верил, что всё происходит на самом деле. Они переезжают.

***

Юнас, Махди и Магнус помогли вытащить вещи из фургона на лестничную площадку. Багажа оказалось немного. Несколько чемоданов, сумок, коробок. В три захода они с Эвеном подняли всё на свой этаж и занесли в квартиру. На этом силы исчерпались, и усталость сшибла обоих с ног, ударив под колени. Эвен упал лицом в недавно купленный новенький матрас, а затем освободил место рядом с собой, куда тут же плюхнулся Исак. В воздухе пахло чистящим средством и растворителем для краски. Эвен забросил на Исака руку и ногу. Исак покряхтел, пытаясь высвободиться и встать. − Нет, − запротестовал Эвен, наваливаясь сверху. − Что значит «нет»? − Будем лежать. − Круто, − Исак хихикнул. Спустя минуту Исак снова заёрзал. — Вообще-то… Не дав договорить, Эвен придавил его, лишив возможности шевелиться вовсе. — Эй, − запротестовал Исак в чужую подмышку, издавая сдавленные звуки. − М? − Нам нужно разбирать вещи. Эвен упоённо вздохнул и притянул успевшего развернуться спиной Исака ближе, крепко обхватив поперёк груди. − Поспим немного. − Эвен! − Что? − Но вещи! − Никуда не денутся. − Но… Исак и сам не верил, что его волнует подобная хрень. Обычно он не так педантичен. Ни он, ни Эвен не относились к типам людей, что трясутся за каждую соринку в доме. Но скорее Эвен был тем, кто беспокоился о бытовых мелочах. Уж точно не Исак. − Разве не лучше сначала обустроиться, а затем уже расслабиться? − Перестань вырываться. Спи. − Эвен, − притворно возмутился Исак, вытащил руку из захвата и активно зашевелился. Он был уверен, Эвен ещё недолго поваляет дурака, встанет и начнёт решать домашние дела, раздавая Исаку указания по уборке. Но Эвен комфортнее придвинулся под бок Исака и сонно прикрыл глаза. − Эвен! − Тссс, − тут же шикнул Эвен прямо в ухо, перед которым тут же извинился поцелуем. − Ты серьёзно, блин? − Мы всю ночь не спали. − Да. Потому что кое-кто сошёл с ума от любви. − Нельзя было уехать, не попрощавшись с кроватью. Исак прыснул со смеху. − Это моя кровать, я должен питать к ней нежные чувства, а не ты. − Но я тоже её полюбил. Исак снова попытался встать, но его старания не возымели успеха. − Почему ты всегда пытаешься удрать, когда я тебя обнимаю? — пожаловался Эвен, ласково прикусив его за ухо. − Эм… Что? − Ты не любишь мои объятия? Исак замер. − Люблю. − Я имел в виду те объятия, за которыми ничего дальше не последует. − Нет, мне нравятся объятия. − Но ты всегда пытаешься отделаться от них. Сердце Исака испуганно зачастило. Он расслабил одеревеневшее тело. − Это не так. Эвен повозил пальцем по открытому участку кожи под задравшейся футболкой Исака. − Некоторое время я даже всерьёз беспокоился из-за этого, − признался он спокойно. − Правда? − Правда. − Я никогда не замечал, что делал так, − Исак повернулся лицом к Эвену, так, чтобы Эвен сумел снова обнять его крепче. Исак успокаивающе поцеловал его маленький нос. — Извини. Ты мог бы сказать. − Говорю. Исак боялся, что увидит в глазах Эвена подлинную грусть. Он всё это время игнорировал их большую проблему, пока Эвен наверняка по-настоящему страдал. Но Эвен был спокоен. Возможно, он нарочно не подавал виду, чтобы Исак не чувствовал вины. Но Исак всё равно её чувствовал, хотя бы за то, что его от этой вины опекают. − Ты можешь поговорить со мной о чём угодно. Всегда, − Исак провёл ребром ладони по его щеке так нежно, что веки Эвена сладко потяжелели. — Даже если тебе кажется, что мне это не понравится, даже если ты думаешь, что будешь выглядеть глупо. Ты ведь знаешь об этом? Эвен не какой-то коллекционер добрых дел, он имеет право говорить обо всём, что причиняет ему боль. − Я знаю. Прости, надо было сказать раньше, − успокаивающим шёпотом заверил он. Какое-то время Эвен перебирал его волосы, путая их. Исак был уверен, на его голове крутят морские узлы. Вскоре Исак предпринял ещё одну попытку встать, но Эвен снова закинул на него ногу. − Но мы же должны… − Исак растерял все силы сопротивляться, лениво мямлил, споря уже на автомате. Плюнув на всё, он зевнул, уткнув нос в местечко, где шея Эвена переходит в плечо. Спустя два часа сна Эвен гладил Исака по спине, пока тот выныривал из царства Морфея. Проснувшись окончательно, Исак снова попытался встать. И его снова остановили. − Эвен. − М? − Даже не думай перекинуть всю эту домашнюю херотень на меня. Вставай, за работу. − Будто ты один справишься. − Вот и отлично, что ты в курсе. Поднимайся. У нас много дел. − М-м. Исак рвано выдохнул ему в лицо. − Тогда меня отпусти. − Нет. Эвен всё ещё не открыл глаз. − Мне нужно в туалет. − М, − Эвен улыбнулся. − Нет. Не сработает. − Ну раз тебе не жалко наш новенький матрас, который я с минуты на минуту обоссу… Эвен недовольно цыкнул. − С каких пор тебя волнует уборка? − Я просто представляю, сколько нам тут разгребать, и мне дурно становится. Давай быстро разделаемся со всем этим, и будем свободны. Эвен сделал вид, что всерьёз задумался. Его сонное лицо выглядело таким мягким в этой выстраданной собранности. − Нам надо что-то поесть. − Приготовь что-нибудь, а я пока начну разбирать вещи. С горем пополам они взялись за работу. Исак поранил себе руки, пока отрывал скотч с коробок. Было бы куда проще срезать скотч ножницами, но они лежали неизвестно где. Да и вообще, были ли у него ножницы, Исак не помнил. Эвен принёс из кухни две тарелки и две дымящиеся кружки. − Бутерброды, Эвен, серьёзно? — расстроился Исак. Наскоро нарубленные тупым ножом ветчина и с сыром — это не то, что он сейчас хотел. Тем более, его парень способен на большее. Но, кажется, Эвен намерился сегодня притворяться бытовым дилетантом. − Что? Это не просто бутерброды, это мои фирменные. Звезду Мишлена предлагали, я отказался. − Я не люблю чай, — скривился Исак, заглянув в протянутую кружку. − Прости, но есть только чай и вода. Нужно идти в магазин. Хочешь, могу отпить? − Нет, убери, он воняет. Краской какой-то. Попей ещё. − Вкусно пахнет. Это лаванда, а не краска. Чай всегда становился лучше, если Эвен делал хотя бы глоток из кружки. Сначала это казалось Исаку отвратительной бурдой, но стоило Эвену коснуться её губами, как чай становился в разы вкуснее. Исак понятия не имел, как это выходило. В будущем он планировал провести исследование, сделать великое открытие и получить Нобелевскую. Они перекусывали бутербродами, расположившись на новом матрасе, потому что кухонный стол был ещё заставлен вещами. Эвен пил из двух кружек. А потом отдал одну Исаку — и чай действительно стал лучше. − Что в вон той коробке, не помнишь? − Кое-какая мелочь. Вилки, кажется. И моя обувь. − Ты сложил вилки вместе с обувью? − А что? − То есть, тебя ничего не смущает? − Они в отдельных пакетах. Эвен закатил глаза, но поверил. − У тебя есть ножницы? Я уже себе все руки поранил. − В коробке с полотенцами. − Как она подписана? − Она не подписана. Единственная неподписанная. С ножницами дело пошло быстрее. Исак распаковал вилки и обувь. Он обнаружил, что они лежали скопом, а не в разных пакетах. Исак пообещал, что купит новые. Эвен предложил устроить всем столовым приборам большое купание. − Это уно, − обрадовался Эвен, достав колоду из сумки. — Я вчера на барахолке купил. Давай сыграем? − Сначала разложим вещи и приберёмся. Из коробок достали пыльные чашки, которые пожертвовали новой семье Эвак их друзья, книги Исака, постеры и рисунки Эвена, игровую приставку. Дело почти не сдвигалось с мёртвой точки, ведь у вещей ещё не было своего места. Эвен на ходу придумывал, куда рациональнее положить ту или иную мелочь, где она будет легкодоступна, и какую положить к ней в пару. Ножницы было решено отправить храниться с ножами, но ножи не могли отыскаться очень долго. При упаковке вещей ни Исак, ни Эвен не учитывали, что столкнутся с трудностью расфасовки. Возможно, треклятые ножи на дне сумки, которую они по закону подлости откроют последней. Позже Исак предложил заняться одеждой, потому что, тут и думать нечего, она определённо отправится жить в шкаф. Разложив её, они освободили место от бардака на полу, который мешал свободно передвигаться по квартире. Сортировка вымотала раньше, чем они предполагали. Эвен откровенно соблазнял Исака сделать перерыв, но Исак был непоколебим. В очередной раз, нагнувшись над Исаком, Эвен коротко чмокнул его в шею. В этот момент Исак выпрямился, и его затылок въехал Эвену прямо в нос. Эвен болезненно простонал и закрыл лицо ладонями. − Блядь, − Исак схватился за его голову, пытаясь взглянуть на масштаб катастрофы. — Прости-прости-прости. − М-м-м, − Эвен зажмурил свои всё ещё немного сонные глаза, и грудь Исака сдавило от горькой жалости и вины. − Прости. Малыш. Ты подлез мне под руку, − Исак мысленно дал себе подзатыльник. — То есть, нет, это я виноват. − Вот, − наконец заговорил Эвен, убрав одну руку от носа, − ты уже начал меня избивать. А только переехали, − и он заставил себя улыбнуться. Исак улыбнулся в ответ. Из носа Эвена полилась кровь. Заметив её на своих руках, Эвен испуганно сжал ноздри пальцами. Исак сориентировался быстрее: отвёл пострадавшего в ванную и усадил на крышку унитаза. − Где наша аптечка? − Вод, я дже говогил, что она нам нугна. Нос распух и покраснел, из него всё ещё шла кровь. Смочив полотенце водой, Исак приложил его к лицу Эвена. Эвен суетливо пытался остановить кровь, прижимая полотенце слишком сильно. − Аккуратнее. Не запрокидывай голову назад. Эвен, ты слышишь? Не запрокидывай голову. − Но гровь… − Ничего. Опусти лицо. Кровь пропитала крохотное полотенце слишком быстро. Исак намочил второе и приложил к переносице. Эвен зажмурился. Исак не понимал, в самом ли деле Эвену настолько больно. Видимых признаков перелома не было. Он пригляделся. С щёк Эвена сошла вся краска, лицо было серым, восковым. Эвен не открывал глаз, лишь иногда смотрел через щелки. − Давай я прогсто смою водой. − Посиди. Уже почти всё. − Таг легче дже будет. − Не надо. Мне не сложно. Опустив руки, Эвен отдал возможность позаботиться о себе и притих. Кровь вскоре остановилась, и Исак отбросил грязное полотенце. На лице Эвена остались потёки, но это выглядело вовсе не устрашающе. Даже по-своему мило. Эвен несмело взглянул на свои испачканные розовыми разводами пальцы, потянулся к своему носу, но так и не осмелился притронуться. − Так много вытекло… − пожаловался он, и в этой фразе оказалось то, что дало Исаку всё-всё понять. Он ведь точно знал, вытекло не так уж и много. Исак прикоснулся к ладоням Эвена. Холодные пальцы вздрогнули, раскрылись навстречу. Исак нежно заглянул в растерянное лицо Эвена. − Малыш, ты боишься крови, да? Эвен хотел ответить что-то быстрое, смешное, но осёкся. Его глаза, где больше не осталось и тени сонливости, метнулись в сторону, потом к раковине, в которой всё ещё валялось полотенце. Затем он посмотрел на Исака. − Не боюсь, − он нервно и еле слышно хохотнул, но не встретил поддержку. − Может быть, только немного и только чужую. − Эвен, − Исак вытер кровяной потёк на его подбородке. — Но это твоя кровь. − Д-да. − Тебе нечего стесняться. Правда. Исак ещё раз осмотрел его нос и приказал Эвену отдохнуть хотя бы полчаса. Эвен, который весь день отдавал дань лени, не стал сопротивляться. − Полежи со мной, − протянул он с капризностью. Обычно только Исак сопровождал свои просьбы таким тоном, пользуясь тем, что Эвен очарован им. — Недолго. Сыграем в уно? Исак осторожно поцеловал его раненый нос. − Нет. Я продолжу разбирать коробки. − Я нашёл классное видео на ютюбе, давай посмотрим? − Эвен вытащил из кармана телефон и подвинулся, освобождая рядом с собой место. − Какое? − Я тебе не скажу. Ляг рядом — узнаешь. Исак скептически поджал губы. Он не поведётся на это. Больше ни за что. Сегодня уж точно. − Нет, − он решительно поднял с пола коробку и отогнул её края. − Ну как знаешь. Исак не продержался и минуты. Стукнув дном коробки по полу, он обернулся. − Эвен, какое видео? − Неа. − Ну отлично. Он взял ножницы и стал кромсать скотч с чего-то длинного, завернутого сверху в газету. Эвен смотрел что-то на своём телефоне и смеялся. В конце концов у Исака не хватило терпения. − Так, всё! Быстро скажи, что за видео! − Сначала ляг. Исак привалился на локти. Ноги его всё ещё свисали с кровати. Эвен развернул изображение на весь экран. − Как создаются спагетти. − Боже, я сваливаю! − Разве тебе не интересно? − Что в этом интересного? − Ты знаешь, как их делают? − Есть предположения. − Не знаешь. − Чего там знать. Готовят тесто, потом нарезают. − Исак, это целое искусство. Ты в курсе, что ты этого не знаешь, и никак это не исправляешь. − Да плевать, как их делают. Он встал и снова занялся вещами. По его вине Эвен некоторое время не будет ему помогать. Но количеству работы всё равно на эти проблемы, оно не убавилось. Исака подташнивало, когда он думал, сколько ему надо сделать. − Признайся, что тебе стало интересно. − У нас много дел. Я переживу без этой информации. − Признайся, что где-то в потаённых уголках сознания у тебя появилось жгучее любопытство. А ещё навязчивая идея, что без этого ты не можешь нормально функционировать. Тебе стоило узнать правду и жить дальше. Но ты этого не сделал. Это могло занять так мало времени, но ты этого не сделал. Ты станешь жалеть, а на это уйдёт куда больше. Ты будешь тратить минуты, что складываются в часы, на мысли, почему ты просто не выяснил это. Какие-то треклятые макароны займут всё твоё свободное время. Это как симптом ОКР. А всего-то стоило — посмотреть ролик, узнать и забыть об этом. Но ты не узнал. Как именно их нарезают, какие существуют машины для нарезки, а какие создаются только руками человека. Как высушивают спагетти, что за печи или прессы используют. Быть может, тебя даже заинтересовали бы парогенераторы. Может быть, спагетти создают в 3D принтере. А может 3D технологии ещё не задействованы в этой индустрии. Но ты этого не узнал. Ведь тебе казалось, ты знаешь об этом всё, но нет. Ты не можешь ответить на элементарные вопросы, и это будет сбивать тебя с толку. Это будто мир живёт без тебя, что-то происходит без тебя, проходит мимо, а ты всё время в стороне. И это не даёт покоя. Согласись, лучше было потратить десять минут, выяснить и двигаться дальше. Исак поражённо смотрел на него, долго, не мигая. А затем плюхнулся рядом на кровать. − Ты невозможен! − простонал он. — Включай давай. Только быстро. − Всего десять минут. Они зависли на ютюбе на полтора часа.

***

− Так, притворщик, у тебя даже отёка почти не осталось. Поднимайся и за работу. Эвен уложил голову на грудь Исака. За окном солнце заходило за горизонт. − Эвен! Нет! Хватит валяться. Мы не можем проспать весь день. И не смотри так. − Как? − Это уже примета. Когда ты так смотришь, на следующий день мне приходится умолять Сану. Она больше не станет помогать мне с домашкой. − Мы всё успеем. Хватит паниковать. Просто радуйся. Ура, у нас общий дом. Вообще-то! − Это пока не наш дом. − Но он у нас однажды будет. − Я имел в виду не собственность. Дом становится твоим, когда ты обживаешь его. Например, можно наполнить его своими вещами. Так что вперёд. − Но у нас всё равно однажды появится собственный дом. − Да. Поэтому мне нужно усиленно заниматься, чтобы через год сдать экзамены, поступить в университет, а потом найти высокооплачиваемую работу. А тебе ещё раньше это всё предстоит. Так что за дело. Уберёмся, и я смогу сесть за домашку. Эвен перевернулся на спину, философски уставившись в потолок. − Не обязательно вкалывать, чтобы разбогатеть, знаешь? − Многомиллиардное наследство нам не светит, значит, наш путь разбогатеть — это трудиться. − Ну, откровенно говоря, можно вообще не учиться и не работать. Можно создать что-то такое, что принесёт кучу денег, которых хватит на всю жизнь. − Эвен, ты же в курсе: прежде чем создать что-то такое, нужно долго вкалывать, а до этого хорошо бы выучиться, чтобы понимать, что именно создать и как. − Все самые богатые люди в мире однажды вылетели из университетов. − Да ты что! − Альберт Гор. − О, конечно. Альберт Гор. Все бросившие учёбу люди так оправдываются, знаешь. «Он не закончил школу и стал богатым. Так что я тоже не буду ходить в школу и стану таким же». Но это не так работает. Неполученное высшее образование вовсе не следствие. Это факты из контекста и трактовка их в свою пользу. Вера в себя важна, но учёба тоже. Билл Гейтс, Стив Джобс — мы имеем дело с исключительными случаями. Почему никто не вспоминает, сколько трудов им стоил путь к богатству? Да и Гейтс бросил, на минуточку, третий курс Гарварда! Он получил там навыки программирования, и только затем постиг все его глубины. Не просто так добился успеха, потому что захотел, а совершенствовал то, в чём был профессионалом, и, обладая недюжинными бизнес-способностями, смог создать империю. Вся его жизнь — это труд, а не бесконечный успех, где он просто верил в себя и ничего не делал. Ни Джобс, ни Цукерберг не уходили из университетов в никуда. У них имелись наработки, жизнеспособная идея и планы её реализации. Бросить учёбу — недостаточно. А те, кто бросают, прикрываясь именем Гейтса, просто оправдывают свою лень. Люди, которым неинтересно учиться, вряд ли станут великими Джобсами. Эвен! Ты спишь, что ли? — Исак возмущённо толкнул его в плечо. − Я люблю твой голос, − умиротворенно проговорил Эвен, посмотрев из-под опущенных ресниц. − Ну уж нет. Я тут распинаюсь, а ты… Обняв Исака, Эвен уткнулся в его волосы. − Я знаю, малыш. Я знаю, что это важно. Я просто, наверное, не хочу поступать куда-то только потому, что так надо. − Иди туда, куда хочется. Я думал, ты знаешь, чем желаешь заняться в жизни. Эвен молчал некоторое время. − Стыдно признаться, но я ещё до конца не решил, чем именно это должно быть. − Я был уверен, ты хочешь снимать фильмы. Я читал этот твой альтернативный сценарий «Ла-Ла Ленд», и у тебя круто получается. − Да, но снимать кино или писать сценарии — это... немного не я... − Эвен, − Исак поднял голову, чуть не заехав снова по пострадавшему сегодня носу. — То, что ты ещё не определился… Это случайно никак не связано со мной? С тем, что мне ещё год учиться в школе… − Скорее это связано с тем, кто я есть. − Ты можешь поговорить со мной о чём угодно, помнишь? Эвен пробубнил что-то между «да» и «давай». Исак сел на кровати, вынуждая Эвена тоже подняться. Они расположились по-турецки, их колени упирались друг в друга. Эвен уложил руки перед собой и внимательно их рассматривал, подбирая слова. Его маленькому носу шла сейчас припухлость и синеватый отлив. − Мне хочется заниматься чем-то связанным с кино, но одновременно, чтобы я мог выражать свои мысли не только словами, не только образами. Иногда рисованными линиями, иногда музыкой. Я подумал, моя тема — это мюзиклы, но это не мюзиклы, нет, не оно. Я не умею сочинять музыку. Я мог бы писать сценарии, но этого мало. Мне кажется, я пишу некинематографично. Мне хочется написать то, что актёры не смогут сыграть. И в этой путанице я просто потерялся. Закат окрашивал кожу на его лице. Это выглядело красиво. Исак почувствовал, что здесь и сейчас не смеет сказать какую-то банальную глупость вроде «ты справишься, всё получится». − Если любишь рисовать и создавать кино, может, тебе стоит заниматься мультиками? Эвен так резко метнул в него взглядом, что Исак испугался. − Мультипликация? − Да. Повисла пауза. − Да, − Эвен обрадовался так, словно Исак его исцелил. Но он тут же почувствовал за это неловкость. В его представлении всё, что касается него, не может складываться идеально. Он заподозрил в этом подвох. − Это не странно? − Малыш, это не странно. Это чудесно. Лицо Эвена расцвело. − Так необычно, что именно ты подсказал мне. − Когда подашь документы? − На следующий год, наверное. Нужно подготовиться. Выбрать университет. Нарисовать мультик. − А что не так с этим годом? Нужно посмотреть сроки поступления. − Нет, точно нет. Такие конкурсы всегда проходят рано, − ответил Эвен так, точно заготовил эту фразу. − Что, во всех сразу университетах закончился конкурс? − Я всё равно не смогу рассчитывать на любой университет. − Почему? Эвен? Эвен рассеянно дёрнул плечом, опустив взгляд. Он молчаливо взял руку Исака в свою ладонь, как бы говоря «не спрашивай это». Исак не спросил больше. Но он ответил на непроизнесённые слова. − Ты думаешь, что из-за того, кто ты есть, ты не заслуживаешь лучшего университета, лучшей работы. Но ты заслуживаешь. Это им тебя нужно ещё заслужить. Эвен горько хмыкнул. − Я правда так думаю. Пусть это звучит напыщенно, плевать. Я думаю именно так. Эвен погладил костяшки его пальцев. − Спасибо тебе. − Не нужно благодарить. Это даже не поддержка. И не попытка тебя развеселить. Я говорю то, что есть. Губы Эвена тронула маленькая улыбка. − Но мне всё равно нужно время всё придумать. − Попробуй успеть. Или есть ещё какое-то но? На этот раз Эвен улыбнулся той самой улыбкой, без которой Исак, наверное, не мог уже жить. − Есть. Хотел бы сначала узнать, какой город выберешь ты. − Эвен, ты же не хочешь сказать, что собираешься ждать меня целый год? Эвен выглядел так, точно слова царапали ему горло. − Может и хочу. − И когда ты это решил? − Я бы не решил это без тебя. Но мы ведь наверняка оба не останемся в Осло. Кому-то придется уехать. И было бы хорошо, если бы мы смогли выбрать один город. Исак хотел начать спорить. Сказать, что Эвену не стоит так поступать. Но затем он подумал, что они не из тех пар, кто чем-то жертвует, кто пытается «сделать как надо, как лучше». Они те, кто смогут договориться. Поэтому он просто предложил: − Копенгаген? − Да. Например. Пусть у этой идеи просто будет жизнь. Им не обязательно ей следовать. Им не обязательно прямо сейчас отметать её. − Попробуй в этом году поступить в универ там. А я присоединюсь через год. − Уже поздно. Я просто знаю, что творческий конкурс проходит рано. − Тогда, может быть, всё же другой город? − Нет. − Тебе придётся ждать целый год. − Как раз пока подзаработаю. И у меня будет время придумать сюжет и нарисовать короткометражный ролик. Я мог бы поторопиться, но всё равно не поступить. Потому что ничего хорошего бы не вышло нарисовать. Или я могу дать себе время и создать что-то действительно достойное. − Всего лишь апрель, ты действительно не успеваешь? − Не думаю. − А если что-то не получится через год? Попробуй сейчас, пусть у тебя будет два шанса. − Всё получится. Эвен был таким, Эвен − «всё-будет-хорошо и всё-получится». Однажды он признался, что этому его научил Исак. Он научил беспокоиться лишь о следующей минуте, хотя Исак ничему такому не мог бы научить. Исак ни хрена не умеет думать только о сейчас, он паникёр, ему нужно сложить вещи, разобрать коробки − сию же секунду, иначе они куда-то исчезнут. Ему нужно готовиться к экзаменам, нужно думать о миллионе лет наперёд. Он не умел по-другому, не мог остановиться на жизни «сейчас», ему всё ещё приходилось этому учиться. Это была единственная тайна, которую он скрывал от Эвена.