Однажды взойдёт солнце

Сообщение от Eva: «Где ты?» «Юнас?» «Срочно приезжай сюда». «Исак и Эвен подрались на вечеринке». Юнас выскочил из дома уже через минуту.

***

Эва поторапливала его весь вечер. «Где ты?» «Ты скоро придёшь?» «У тебя дома осталось моё пиво?». Но Юнас был вялым после трёх часов на скейте, поэтому собирался слишком долго. И только сообщение о драке заставило его сорваться с места. Юнас примчался за десять минут, казалось, преодолев весь путь в несколько прыжков. Второй этаж клуба занимала зона со столиками и баром, на первом располагался танцпол, а по левую сторону от него вход вёл в подвальное помещение. У спуска туда скопилась небольшая толпа. Юнас догадался, куда ему идти. Он спустился вниз. Стены и потолок здесь мерцали уродливым голубым и розовым неоном. Импульсы музыки остались где-то над ним. В помещении воняло чем-то пережжённым, затрудняющим дыхание. Юнасу показалось, его окунули лицом в пепел. Исак сидел на одном из деревянных ящиков, сложенных у бывшей сцены. На его щеке была кровь, над рассечённой бровью запеклась багровая ссадина. Исак размазывал тыльной стороной ладони высохшие потёки с лица. Как только он заметил приближающегося Юнаса, то тут же встал. Отмахнувшись от него, Исак что-то буркнул и вышел прочь. Увидев Юнаса, Вильде суетливо позвала всех вернуться на танцпол. − Давайте поднимемся. Наверху воздушнее, уютнее. Надоедливая Вильде со своим уютом в каждой грёбаной дырке. Юнаса это бесило. Его бесило сейчас всё. В его голове что-то щёлкнуло, когда он увидел кровь на потерянном лице Исака. Вскоре Вильде удалось увести почти всех. Что здесь происходило до этого момента, понять было сложно. Взгляд Юнаса упал на знакомую длинную фигуру. Эвен сидел на кемпинговом стуле, опустив лицо так, что его острые колени торчали выше головы. Юнас не помнил себя. Гнев запузырился в его груди. Словно что-то почувствовав, Эвен поднял глаза и увидел его. Он встал и сделал несколько шагов, и тогда Юнас рванул вперёд. Не успел он как следует замахнуться, как как-то схватил его сзади за капюшон. − Какого хрена ты себе позволяешь, Бэк Насхайм? – выплюнул он и толкнул Эвена в грудь. Это единственное, что вышло сделать: между ним и Эвеном вырос Махди, а сзади Юнаса кто-то удерживал. Эвен вопросительно смотрел, и этот вид невинной овцы бесил как никогда. − Юнас, − мешала позади Эва, а затем крепко схватила его за плечо. − Объяснить тебе твоим же языком, что бывает, когда распускаешь руки? – не унимался Юнас. − Юнас! − Подправить твою идеальную мордочку? − Юнас, − Эва взяла его за щёки. – Я ошиблась. Мне Вильде неправильно передала. Они не дрались. Просто поссорились. − Да насрать, − проорал он ей в лицо, пытаясь убрать её с пути. − Юнас! Исак просто толкнул его. − Он весь в крови. Ты видела? − На него свалился незакрепленный колосник для сцены. Он сам пнул его с психу. Эвен ничего не делал. Успокойся. Юнас заглянул через её плечо. Глаза Эвена были холодные, но под этим просматривалась растерянность. Плевать, что Насхайм никого не бил. Юнас уже завёлся. Он завёлся так, что эмоции выкипали на поверхность. − В чём проблема? – заговорил Эвен, недобро прищурившись. − Хочешь подраться? Давай! − Ты, блядь, проблема. Ты одна ходячая проблема. − Юнас, замолчи, − стыд окрасил Эве щёки. Лицо Эвена побледнело. Эта фраза была и остаётся для него слишком болезненной. Он не умел делать вид, что она ничего не значит. − Ты подумал, что это я? Что я могу причинить ему вред? Или нашёл повод сорваться на меня? Да! Юнас нашел чёртов повод наконец выразить всё своё отношение. − Думаешь, у меня бы поднялась рука? − Мысль о том, что там у тебя поднимается, находится у меня где-то на месте сто восемьдесят третьем. Затесалась где-то между вопросом об исчезновении карликовых морских коньков и вопросом экологического последствия загрязнения океанов. − Юнас, всё, пойдём домой, − затараторила Эва снова. − Он ни в чём не виноват. Ты слышишь? Они не дрались! Нет никакой проблемы. Эвен осторожно шагнул вперёд и почти с мольбой произнёс: − Почему ты так ненавидишь меня? Что я тебе сделал? Эвен так прост. Он думает, что должен совершить что-то объективно плохое, чтобы его можно было ненавидеть. Сказочный идиот. Юнас насмешливо фыркнул. − Да кто ты, чтобы я испытывал к тебе такое сильное чувство? − Оу, − лицо Эвена иронично перекосилось. – Ничего себе! Ты нарочно так упёрто не замечаешь, кто я такой? У тебя же целая трагедия, не так ли? Все вокруг Исака заведомо хреновые, если это не ты. Да только это вовсе не забота. Просто теперь никто не считает тебя самым лучшим… − Заткнись! − Самым умным, самым крутым, никто не смотрит тебе в рот. Собственное превосходство сохнет без подпитки, да? Больше не можешь самоутверждаться за счёт его чувств к тебе? − Зато ты теперь можешь! Раз тебе в голову пришла такая хуйня, очевидно, воспользуешься ею в скором времени. Если бы Эва не гладила его по плечу, Юнас бы просто набросился на Эвена. Только успокаивающие прикосновения Эвы всегда удерживали его от безрассудств. − Хватит меня держать, я в этом не нуждаюсь, − в противовес своему настоящему состоянию сказал Юнас и дёрнул руку из захвата. Он не чувствовал проигрыша. Наоборот, он хвалил себя за умение промолчать. Лицо Эвена потухло. Он заметно жалел о сказанном, о резкости, и Юнас знал, что выйдет победителем, если просто промолчит и уйдёт. Что благородный Бэк Насхайм поймёт: он перегнул палку, его рот изрёк столько грязных обвинений не потому что на него нападали. Никто его не тронул, никто не провоцировал. Юнасу даже не удалось его стукнуть. Эвен сказал всё сам. Потому что хотел. Его мысли самым естественным образом наконец вырвались на свободу. У Юнаса же хватило мудрости прикусить язык. Он знал, ему ещё воздастся за это. Так и произошло…

***

Отвратительнее всего то, что Бэк Нассхайм был прав. Юнас предпочёл бы дать этому чувству другое имя: не самоутверждение за счёт Исака, не ревность – слишком эгоистично. С тех пор, как в жизни Исака появился Эвен, Юнас остро ощутил свою безучастность. Как-то раз они зависали большой компанией, и кто-то затеял тему о будущем после школы. Почти половина присутствующих была согласна, что даже самая крепкая дружба не выдерживает разлуки университетами, даже с учётом, что те находятся не в разных городах. Время после школы − стык между молодостью и взрослой жизнью. В этот период появляются новые интересы и устанавливаются уже зрелые приоритеты, а всё ненужное отсеивается. Под удар, в том числе, попадает и дружба. Не потому, что она ничего не стоит. Просто однажды дороги вчерашних близких друг другу людей расходятся. Исак же уверял, что перенесет это испытание с лучшим другом, потому что кому как не им это сделать. Ему напомнили, что их дружба с Юнасом завязалась потому, что их фамилии стояли рядом в списке. − При чём тут Юнас? – искренне удивился Исак. И указал на своего настоящего лучшего друга. Юнас подумал, это розыгрыш. Все вокруг оценили. Такой милый момент, такое милое-милое признание. Эвен был ошеломлён, а Исак взял его за руки и сказал прямо при всех, немного обиженно, но совершенно искренне: − Ты мой лучший друг. Я думал, ты знаешь. Действительно, при чём тут Юнас? Окружающие восторженно застонали от заискрившейся в воздухе любви и романтики. Юнас же общего настроения не разделил, лишь натянуто улыбнулся. Но при чём тут Юнас? Всем остальным это показалось прекрасным. Юнаса тогда одолело странное дикое чувство. Его мозг просто понятия не имел, как выглядит место во вселенной, где Юнас не лучший друг Исака, поэтому отказывался реагировать на такую информацию. Кто-то упомянул, а как же Юнас, заставив Исака покраснеть и выпутываться на ходу. − Юнас? Юнас − это бро, навеки бро. Юнас лживо засмеялся, дал Исаку «пять». Он хотел, чтобы все поскорее перестали пялиться на него. Все смотрели, будто изучали его на предмет этого «бро». Кто такой «бро»? «Лучший друг» звучит чисто, без экивоков, он отзывается теплом в груди. А что такое «бро»? Кто-нибудь знает? Конечно же Юнасу перестал нравиться Эвен. Юнас не из тех типов, кто жаждет исключительного лидерства, у кого комплекс «единственный в своём роде, и никак иначе». Он не претендовал на чужое, но своё он не готов отдавать. И то, что ему принадлежало, забрать не имеют право. Но Эвен забрал. Не как какой-то злодей, пришёл и выхватил из рук. Он появился под личиной доброго улыбчивого вора и нагло вытеснил Юнаса с его места. Так ненавязчиво, что Юнасу нечего было предъявить: выглядело бы мелочностью. Исак больше не спрашивал мнения Юнаса, не оглядывался на его вкус. О каких-то дружеских советах речи больше не заводилось. А зачем? К тому моменту, когда Юнас узнавал о какой-то проблеме Исака, Эвен уже поговорил с ним, подсказал лучшее и правильное решение. Исак больше не пытался узнать, а что скажет на то или иное Юнас. Эвен уже всё и так сказал. Так что при чём тут Юнас. Исак перестал смотреть ему в рот, чёрт бы побрал этого Бэк Насхайма и его заявления, да, Юнасу это нравилось. Ему нравилось, что есть человек, который считает его особенным. Нравилось, что его точку зрения всегда хотят выслушать, что она кому-то совершенно искреннее интересна. Просто потому, что она принадлежит ему, Юнасу. У Юнаса больше не было таких людей, и он не мог позволить себе так просто этим разбрасываться. Теперь таким человеком для Исака был Эвен. Эвен занял его место. Юнас догадался и раньше, что он давно утратил свой статус лучшего друга, но «официальное разжалование» всё равно оказалось болезненным. Юнас не планировал бороться за это место. Что бы он ни сделал, Эвен оказывался на шаг впереди. Весь такой идеальный Эвен. Он из тех, кто в каждом предложении употребляет «Исак». Исак то, Исак это, конечно же, Исак на это купился. Всё же, Юнас поторопился с выводами. Не у Исака появился «новый Юнас». Это Исак стал тем, кем раньше был для него Юнас. Юнас знаком с этим сладким чувством значимости, и знал, как нелегко с ним расстаться. Поэтому Исака он не винил. Но того, кто занял его место, неприязнь не обошла.

***

Когда у Юнаса родилась сестра, она заняла его место. Никто не спросил его, хочет ли он сестру, согласен ли он делить с кем-то родительскую любовь. Юнас уже был в сознательном возрасте, чтобы уметь отвечать на вопросы «хочу-не хочу». Когда она родилась, мама попросила: − Поменяйся комнатами с малышкой. Твоя ближе к нашей с папой спальне. − Не хочу. − Зато новая просторнее и светлее. − Нет. Там холодно. Юнас не любил эту комнату с обжигающим стопы каменным полом. − Не упрямься, милый. Мы постелили там ковёр. Юнас был ребёнком, ему просто хотелось говорить «нет» столько, сколько он сумеет его произнести. − Я не хочу ковёр. − Обещаю, в следующем месяце мы разберёмся с этим полом. Спустя два дня Юнаса переселили. «Я люблю вас одинаково. Она не займёт твоё место», – всегда повторяла мама.

***

Год назад чувства между ним и Эвой вспыхнули с новой силой. Всё время в разлуке они ревновали друг друга, поэтому рано или поздно они снова были бы вместе. Оба думали, что после долгого перерыва у них начнутся новые отношения без старых ошибок, закостенелых предрассудков и прочего дерьма. Пару недель между Юнасом и Эвой всё было хорошо. Затем они попытались всё максимально упрощать, чтобы сделать лучше, но не заметили, как их отношения сами по себе обросли сложностями. А потом снова возник он – Кристоффер Шистад. Юнас не имел ни малейшего понятия, есть ли между ними пресловутые «мы» или он с Эвой в отношениях без обязательств, или у них дружба с привилегиями. Они были достаточно близки, чтобы провести вечер в компании друг друга, попросить друг друга об услуге или ходить вместе на вечеринки. Юнас ставил Эве уколы, когда она болела. Эва ходила за продуктами, когда холодильник Юнаса был пуст. Юнас хранил в её шкафу свои рубашки. Эва звонила ему пьяной. Юнас оставался у неё на ночь. Но он не чувствовал себя вправе спросить, что она на самом деле чувствует к пенетратору. Эва демонстрировала равнодушие к его знакам внимания. Но Юнас не понимал, почему бы ей не ответить этому Шистзаду чётко, резко, не поставить точку, чтобы у пенетратора отвалилось всё желание ей докучать. Так, как девушки обычно могут сказать-отрезать, что даже самые настырные типы отстают. Эва ничего такого не предпринимала. Шистад присылал ей сообщения, снепчаты. Юнас не знал, как много. Но краем глаза он видел достаточно часто уведомления на её телефоне. − Он тебе пишет, − однажды не выдержал Юнас. − Крис. − Иногда. − Ты видишься с ним? − Нет. Эва отвечала скучающе, и это было не актёрство. − А когда он тебе обещал помочь с математикой. Или с чем там ещё?.. − Ну тогда, разумеется, виделись. Он показал тесты, которые были у него на экзамене. − Ясно. Юнас хотел, чтобы она разозлилась, тогда бы, слово за слово, он выведал куда больше. Но Эва не реагировала должным образом. Она всегда говорила о пенетраторе с какой-то снисходительной скукой. − Часто он пишет? − Не знаю. Не думаю. Это проблема? − Тебе это ведь не нравится? − Мне всё равно. Скорее нет, чем да. − Почему ты ничего не сделаешь с этим? − Легче игнорировать. Однажды ему надоест. − И ты игнорируешь? − Я не отвечаю ему в большинстве случаев. − Покажи. − А? − Ну если не отвечаешь, покажи сообщения. − Это шутка? − Нет. − С чего бы мне давать смотреть свою переписку? − Не знаю. Просто так. Покажи из своих рук. − Ты сам был против этого. Когда-то я просила посмотреть на твои сообщения, но ты даже под угрозой расставания не позволил мне. − Хорошо. Как хочешь. − В чём дело, Юнас? Это сцена ревности? − Я не идиот, понимаю, что не в том положении, чтобы требовать от тебя доказательства верности. Или запрещать тебе что-либо. Но чего я точно не стану терпеть, так это присутствие этого придурка между нами. Я не буду с ним соперничать. − Тебе не придётся с ним соперничать. Чтобы соперничать, ему нужно для начала что-то для меня значить. − Он пишет тебе, ты не даёшь ему понять, что тебе это не нужно. − Юнас. Ничего не будет. Понимаешь? Как бы часто он мне ни писал. Потому что я ничего не хочу. Потому что он мне не нравится. И никогда не нравился. − У тебя было что-нибудь с ним? Я имею в виду, после того, как мы помирились… Эва неверяще тряхнула волосами. − Думаешь, я ухожу от тебя и иду трахаться с ним? Юнас не понимал, что ей могло не нравиться в Кристоффере Шистаде. Его неотразимость? Всегда безмятежные пижонские манеры? Его лоснящиеся улыбка и тачка? Что такого было в нём, чтобы Эва так настойчиво игнорировала его попытки? И не было ли это игрой или способом разжигать симпатию. − Почему он тебе не нравится? − А должен? − У вас столько общего. У вас какие-то дела, тесты по математике, хотя он закончил школу почти два года назад. У вас даже есть какая-то общая песня. Эта идиотская ситуация... Пенетратор выложил скриншот со сладкоголосой композицией Lana Del Rey. Песня, как показалось Юнасу, была с привкусом ностальгии, она называлась «Любовь», и этот Шистад отметил Эву в публикации. Он написал строчки, он написал, ты помнишь, ты помнишь: «Этого хватит, чтобы обезуметь, обезуметь, обезуметь. Иногда этого вполне хватает, чтобы обезуметь». Он намекнул на какое-то их с Эвой общее воспоминание. И Юнас взбесился. − Боже! Это ерунда яйца выеденного не стоит. Юнас, ты можешь мне поверить, что эта хрень не достойна проблемы. Юнаса затошнило от сдерживаемой злости. − Я просто хочу услышать причину. Не может же он просто не нравиться. Так никогда не бывает. − Нет, это как раз-таки очень просто происходит. Не нравится, и всё. Шистад не из тех, кто не нравился девушкам. И это, судя по всему, единственное, с чем Юнас и пенетратор были оба согласны. Оттого Шистад и воспринимал равнодушие как флирт, и не отступал. Самое хреновое, Юнас ощущал, что интерес этого придурка совершенно чист. Его снепчаты, публикации или отметки с песней – всё это не было с целью задеть Юнаса или зацепить внимание Эвы. Оно сделано с искренним порывом. − Извини. Я не думаю ничего такого. Но что бы ты ни говорила, он воспринимает нас соперниками. Он делает вид, что я ничего не значу, потому что считает себя в выигрышном положении, а ты не говоришь ему прямого нет. Я не приказываю тебе сию секунду определиться, или… Я не знаю… Мы вроде как ничего не обещали друг другу. Но ты часто что-то просишь у него, говоришь с ним, даже делишься с ним чем-то. Когда-то я был таким человеком для тебя… Она выслушала и выдержала паузу, которую про себя Юнас назвал «пауза понимания». − Он не занял твоего места, − сказала она. – Я не дурочка, чтобы поверить его словам. У него лишь охотничий инстинкт. Я ему интересна только потому, что отказываю. − Так скажи да или нет, избавишься быстрее. Просто перестань давать ему надежду, почему ты ничего не делаешь? Заблокируй его, например. − Так ведут себя те, кому не всё равно. По логике таких, как Шистад, само собой. Это лишь подогреет его интерес. Юнас понял, что ничего не добьётся. Он стал срываться, и Эва это видела и отвечала показательным спокойствием, точно хотела обучить на своём примере какой-то мудрости. Юнас изменился за время разлуки. Он стал резким и раздражительным. За прошедший год скалы его характера заметно загрубели. Эва тоже была не такой, как раньше. И возможно новые они оказались не готовы к их новым отношениям. Юнас никогда не ухаживал. Это было не принято между ними. Негласный, но работающий закон. Эва не готовила ему завтраки. Однажды она подстригла его маминой машинкой. Однажды Юнас сложил её свитер. Юнас сделал единственный романтичный поступок за всю жизнь. Ещё в средней школе Эва нарисовала фломастером цветок на его локте. Юнас не мыл плечо несколько дней, а потом сделал тату по этому эскизу. Крошечный бутон лилии на локте – Юнас говорил всем, это просто хохма. Но это был искренний порыв. Все потом подтрунивали, что он влюблён в Эву. Такой прикол. Юнасу нравилось, что это произносили вслух, хоть и в шутку. Тогда Юнас был ещё с Ингрид, и он не хотел, чтобы кто-то занял его место и сделал однажды нечто подобное для Эвы. Возможно, Эва находила в пенетраторе то, чего не было в Юнасе. Шистад был тем, кто мог оказывать знаки внимания, делать какие-то щедрые романтичные жесты, кто заберёт её с учёбы на своей крутой тачке, потому что на улице ливень. Тот, с кем у неё будут эти ванильные «общие песни» и им одним понятный язык. Тот, кто сможет делать хорошие комплименты, а не только хвалить её женственные бёдра, как всегда делал Юнас. Пенетратор точно придумал бы что-то поизощреннее. Может быть, Эва и имела в виду это, когда сказала, что место Юнаса не займут. Пенетратор станет кем-то другим, а у Юнаса будет своё место. Но Юнас сомневался, что однажды это место не сократят за ненадобностью.

***

…так и произошло. На следующий день после стычки в клубе Эвен попросил его о разговоре. Встретившись, они не обсуждали свою несостоявшуюся драку, будто этого и не было вовсе. Эвен просил о помощи, и Юнас согласился поговорить с Исаком. Он не тянул с обещанием, потому что ему хотелось быстрее отделаться от долга.

***

Исак пришёл в скейт-парк, в то же самое место, где ещё недавно Юнас говорил с Эвеном. Он плюхнулся на скамейку, устремив взгляд на скейтерскую рампу. Юнас смотрел на его профиль. Под губой Исака расцвёл небольшой синяк, а над бровью затянулась ссадина. − Тебя Эвен попросил со мной поговорить? Это не было очевидностью, чтобы так легко догадаться. Юнас и Эвен никакие не приятели. Но Исак откуда-то знал. − Но я и сам хотел, − выкрутился Юнас. − Ясно, − Исак горько усмехнулся. − Он бы и не на такое решился сейчас. − Что у вас стряслось вчера? − Он хотел, наверное, как-то показать окружающим, что у нас всё в порядке. Ну а я отказался слишком бурно. − Понятно. Они помолчали. − Ты знаешь, я на твоей стороне. И я думаю, что это только ваше дело, и никто разрешить лучше вас его не сможет… − Но? – нетерпеливо вставил Исак. Юнас вопросительно нахмурился. − Ну давай, должно быть какое-то «но». Исак был настроен скептически. Разговора не выйдет. Но Юнас обещал попытаться. − Знаешь, когда ты с кем-то в ссоре, ты думаешь только о себе и о собственных обидах. И это вполне естественно. Но ты не можешь видеть, что происходит на другой стороне… Что тоже мог кого-то обидеть… Исак резко обернулся, и Юнас вздрогнул. Он решил бросить попытки ходить вокруг да около. − Он в самом деле очень разбит… − Я живу с ним, я вижусь с ним чаще, чтобы это заметить, − ответил Исак холодно. Юнас осёкся. Как, чёрт возьми, он должен выведать у Исака всё, что тот думает. − Знаю, тебе нелегко и понадобилось немало времени всё обдумать. Это вполне справедливо. Но прошёл месяц, и... Ты ничего не отвечаешь, и вы оба в этом подвешенном состоянии. Ты прими наконец решение. Это многое упростит. Если тебе плохо, то уходи. А если вы любите друг друга и не хотите расставаться, то хотя бы перестань его игнорировать. Лицо Исака изменилось. Он медленно поднял ледяной взгляд, и Юнас понял, что уже ничего хорошего не услышит. − Принять решение? М-м, − обманчиво елейно протянул он, прежде чем повысить голос: − Я, блядь, этим и занимаюсь, какого чёрта ты говоришь мне делать то, что я и так делаю?! Из последних сил делаю! Как меня это достало. Все вокруг заладили, вы преодолеете это, всё будет хорошо. Все откуда-то знают, что мне нужно с этим справляться, и другого выхода нет. И ждут, когда же я начну. Да только я ещё ничего не решил. Понятно? Я всё ещё пытаюсь это отпустить. Откуда вам известно, что у меня получится? Откуда такая уверенность? Достали эти советчики. Достали эти сочувствующие взгляды, эй, всё наладится, вы любите друг друга, ты же знаешь, Исак, Эвен не виноват. Я, блядь, знаю, что он не виноват, но легче не становится. − Никто через такое не проходил, вот и говорят тебе заезженные фразы. Все просто хотят поддержать вас. − Забудем обо всех. Ты, Юнас! И ты мне сказал то же самое сейчас. Действительно думаешь, что случившееся − то, о чём можно с лёгкостью забыть? Ты мне советуешь просто справиться с этим? Да ты развёл целую драму на первом курсе, когда Эва поцеловала Криса. Твой парень не трахался ни с кем перед камерой видеонаблюдения. Твой парень не расхреначил от скуки витрину, не загремел полуголым в полицейский участок. И всё это за одну ночь. И видео с его приключением не попало на YouTube. И тебе не присылали каждый чёртов день ссылки на это видео. Тебе не приходилось делать вид, что тебя это не парит, хотя это не так. Нет, Юнас, это тебе в своё время надо было просто «справиться». А мне нужно как-то умудриться стереть себе память. Выговорившись, он перевёл дыхание. Юнас тоже всё это время не шевелился, даже не мигал. − Я знаю, всё забудется, − говорит Исак уже спокойнее. − Однажды я буду думать об этом как о пустяке. Но пока я ещё здесь, и мне нужно как-то вынести это. И если у тебя нет совета получше чем «справься с этим, Исак», то больше не вызывай меня на серьёзный разговор. Позвони мне, когда придумаешь, как мне возвращаться каждый день туда, куда я не хочу. Где всё напоминает об этом пиздеце, − его голос задрожал. − Где Эвен смотрит на меня беспрерывно, мы же живём в грёбаной коробке… − Если хочешь, останься у меня. − Нет, − Исак вскочил, забросив рюкзак на спину. Юнас встал, чтобы задержать его. − Не нужно. Ты же сказал, мне следует отпустить и спра-вить-ся. − Я просто хотел поддержать. Может всё, что я сказал и очевидность, но я действительно считаю, что с подобным можете справиться только вы. И если ты уже заколебался слушать одно и то же, я больше не скажу этого. Я просто буду на твоей стороне. И поэтому я предлагаю перекантоваться у меня, раз ты не хочешь видеть его. Исак сжимал губы и упрямо смотрел в сторону. Он не хотел слушать, не хотел говорить. Он молчал долгую минуту. − Где ты был, Юнас, когда мне это действительно было нужно? На втором курсе. Когда я жил в подвале! Ты же был в курсе, какой пиздец происходил. Юнас почувствовал, будто осыпается на землю. − Да. Но у меня тоже. Мои родители тогда всё время ссорились, и обстановка была ужасной, и… − Я знаю. Но ты мог хотя бы предложить. Я бы отказался. Но ты мог просто предложить. Юнас хотел объяснить, что раньше духота в голове не позволяла поставить чьи-то проблемы выше собственных. В его доме происходил разлад, и Юнасу казалось это оправданием всему. Это его проблема, а значит, она особенна и приоритетна. Юнас хотел объяснить, что вырос за последние два года, и сегодня бы не допустил подобного. − Сейчас та же херня дома. Я тебе не говорил, но они снова на грани развода, и на этот раз уже точно дойдут до конца. И знаешь, мне плевать, что они скажут. Ты можешь пожить у меня. Исак протянул ему руку. Юнас послушно пожал её на прощание. − Сейчас мне не нужно это, − сказал Исак напоследок. – Сейчас я не могу позволить себе сбегать. Я должен справиться. Спасибо за совет.

***

Сообщение от Isak: «Извини за то, что вспомнил про 2 курс». «И что вывалил все проблемы на тебя». Jonas: «Ничего. Всё в порядке. У тебя сложное время». Позже он отправил ещё одно сообщение: «Я на твоей стороне. Даже если иногда ты думаешь, что мне плевать, это не так. И если я иногда тоже злюсь на тебя, то это потому, что мне не всё равно». Он больше не уступит своё место.