Папа будет недоволен

Больше всего, помимо своей семьи и работы, отставной детектив Себастьян Кастелланос любил кофе. Растворимый, заварной, из кофемашины или турки — разницы не было. Он просто безумно его любил. Утром, в обеденный перерыв, и две чашки вечером — в обязательном порядке. Порой ему казалось, что к молоку, которым его вскормила мать, несомненно, были подмешаны пара ложек хорошо обжаренной арабики. А ещё Себастьян Кастелланос за свою жизнь убедился в том, что счастье складывается из маленьких и приятных моментов — так его сложнее разрушить. Одним из таких паззликов счастья была утренняя кружка кофе, которую Себастьян, привыкший вставать рано, выпивал в полном одиночестве, медленно затягиваясь сигаретой, одной из трёх, которые он позволял себе выкуривать в день — здоровье-то уже не то. Детектив Себастьян Кастелланос мог похвастаться, что всю жизнь был уверенным человеком, поэтому был абсолютно уверен, что куда бы жизнь его ни закинула, мгновение счастья с утренней чашкой кофе испортить или забрать у него не сможет никто. А судьба Себастьяна Кастелланоса больше всего на свете, кажется, любила над детективом подшучивать. — Доброго утра, Себастьян, — елейный голос Стефано заставил лицо детектива принять такое выражение, что если бы его случайно увидел лимон, покоившийся в чашке чая Валентини, он, несомненно, устыдился собственной недостаточной кислости. — Утро, — буркнул Кастелланос, падая за стол и критично смотря на чашку с исходившим паром кофе, которую с довольным видом перед ним поставил Стефано. От напитка шёл божественный аромат, вероятно, должный растопить холодное сердце детектива. Жаль, кофе не знал, что покрытое льдом сердце Кастелланоса сделано из стали. Теперь утренняя порция любимого напитка вызывала неприятную горечь, которую с трудом мог рассеять даже привкус табака. И дело было не в плохом качестве кофе, и даже не в том, что Валентини бездарно его варил. Основная проблема была именно в том, что Стефано варил его превосходно, от этого кофе становился не только горьким, но и кислым. Разумеется, только для детектива Кастелланоса. — Стефано, напомни мне, откуда ты? — вдруг спросил Себастьян, отвлекая Валентини, обычно привыкшего к тому, что детектив по утрам постоянно молчит. — Франция? — Я родился во Флоренции, Италия, — с заинтересованной улыбкой пояснил Валентини. — Ах, да, точно, — ответил Себастьян, делая очередной глоток. — Я понимаю, что тебе непросто совладать с неродным тебе языком. Я бы тоже многое не понимал, если бы пытался говорить на твоём французском. — Итальянском, — поправил его Валентини, чья заинтересованная улыбка превратилась в поджатые в ожидании очередного укола губы. — Один хрен, — отмахнутся Кастелланос. — Так вот, в английском очень много слов, имеющих одинаковое значение, и порой в них очень легко запутаться. Глаза Валентини сузились. Непривычно разговорчивый с утра Себастьян, не бросающий в него оскорблениями, заставлял относиться к нему с известной долей подозрения. — К чему ты клонишь, дорогуша? — К тому, что, возможно, ты думал, что слова «встречаться под крышей моего дома» и «жить под крышей моего дома» — имеют одинаковое значение. Но вынужден тебя разочаровать — это совершенно не так. Поэтому я не могу понять, какого хрена ты ошиваешься тут целыми днями, а? Валентини усмехнулся и отпил немного подостлавшего чая, не сводя с детектива взгляд единственного глаза. — В твоих условиях, Себастьян, не было ни слова о том, что я НЕ МОГУ ошиваться под твоей крышей. Все твои ультиматумы исполняются в лучшем виде: Лили ночует дома, мы встречаемся только здесь… Какие проблемы? Кастелланос поджег вторую сигарету, так чертовски сейчас необходимую, чтобы удержаться от очередной попытки убить незадачливого парня дочери. — Проблема здесь только одна. И у неё твоя паскудная ухмылка, — детектив выпустил к потолку клубочек дыма. — Молюсь, чтобы поскорее началась учеба, и Лили уехала подальше от тебя. — Но тогда и ты будешь видеться с ней редко. А как ты думаешь, с кем она предпочтёт увидеться, приехав на каникулы? С вечно угрюмым, грубым отцом, стоящим на грани алкоголизма, или… Со мной? — Валентини поправил футболку особенно жеманным жестом, полностью уверенный как в выборе Лили, так и в собственной неотразимости. В ответ Себастьян лишь хмуро глотнул кофе. Порой ему нравилось препираться со Стефано: их словесные перепалки не редко доходили до взаимных оскорблений, комментариев по поводу внешности, возраста и мужских способностей. Впрочем, последнее Себастьяну было совершенно неинтересно. Если бы он мог объективно взглянуть на то, что изменилось в его жизни с появлением в доме этого шизанутого фотографа, он бы заметил, насколько интереснее и разнообразнее стали его будни… *** — Твою мать, чертов извращенец! Тебя замками учили пользоваться, нет?! — Может, ты стучать научишься, нет? — насмешливый голос легко различим даже в шуме плещущейся воды. — Ещё я в своём доме не стучался! — отвечает детектив, демонстративно проходя мимо душевой кабины к раковине. Стефано лишь равнодушно хмыкает, ни на секунду не прерывая водных процедур. Кастелланос упрямо смотрит на собственные руки, будто сосредоточен лишь на том, чтобы отмыть с них пару верхних слоёв кожи. — Да ладно тебе дуться, папочка, — слышит он насмешливый голос сбоку. — Забирайся, здесь места для двоих хватит. — Слушай, ты, больной ублюдок, — Себастьян резко разворачивается и тут же материться снова, грубо и грязно. — Дверцы душевых тоже не просто так придумали! Прикройся, мать твою! — Зачем? Мне нечего стесняться. — Да и гордиться тоже особо нечем, знаешь ли, — бурчит Себастьян, вновь возвращая все внимание рукам. — Что ж ты так стыдливо глаза прячешь, коль уже все рассмотрел? — с насмешливой ухмылкой Валентини чуть высовывается из душа. Ровно настолько, чтобы отразиться в зеркале, куда сейчас смотрит детектив и лишний раз порадоваться его ненавидящему взгляду. Себастьян почти со злостью бросает полотенце на сушилку и разворачивается, смотря прямо на Стефано. — Я очки забыл. Без них не разглядишь, — с усмешкой бросает он и выходит из ванной комнаты, напоследок хорошенько хлопнув дверью и провернув в замке ключ. — Вот это называется «пользоваться замком», — кричит он насмешливо из-за двери. — Осваивай. Уходя, Себастьян почти слышит итальянский мат, которым его провожает Валентини. *** — Лили, милая, я дома, — Себастьян проходит в дом, включая непривычно приглушённый свет в гостиной. — Господи Боже, Лили! Девушка со смесью страха и стыда оглядывается на отца, пытаясь одновременно отыскать блузку, которой можно было бы прикрыть оголенную грудь, и слезая с распластавшегося на диване Стефано. Валентини же в свою очередь даже не стремится подняться и застегнуть рубашку: он насмешливым взглядом разглядывает Себастьяна, словно спрашивая «ну, и что ты мне сделаешь?». — Папа, ты почему так рано? — Лили, наконец, удаётся застегнуть пару пуговиц. — Собрание раньше закончилось, — отвечает Кастелланос, с некоторым смущением и разочарованием поднимая взгляд на неудавшихся любовников. — Анонимные алкоголики? — с усмешкой спрашивает Валентини и тут же ловит на себе сердитый взгляд возлюбленной. — Вот тебе я бы посоветовал вообще заткнуться, — огрызается Себастьян, ногой подталкивая к дивану случайно замеченный на полу бюстгальтер. — Иначе я тебя отсюда выставлю, и так и останешься неудовлетворённым. Лили ещё сильнее краснеет, спешно подбирая белье, не решаясь больше смотреть на отца. — Вы что, до комнаты не могли дотерпеть, а? Или подождать, пока я умру, а уже потом всем этим заниматься? — детектив устало вздыхает и проходит через гостиную в сторону кухни, не оборачиваясь на диван боле. Возможно, он слышит приглушённый и сквозящий возмущением голос дочери. — Я тебе говорила, что это плохая идея, — почти шипит она, не замечая довольного блеска в глазах Стефано, так или иначе рассчитывавшего на такой исход. *** — Лили, твой ухажёр собирается меня отравить, — веско возвещает Себастьян за семейным ужином, как ласково называла это действие сама Лили. — Никого я травить не собираюсь, — отфыркнулся Стефано, перестав накладывать в тарелку детектива еду. — Тогда я не знаю, как ещё назвать эту тарелку распластанных на автостраде червей, — ухмыляется Кастеллнос. — Это лингвини, балда ты необразованная! — вне себя восклицает Валентини, пытаясь прожечь метающим молнии взглядом бывшего детектива. — Вы оба! Прекратите немедленно, — прикрикивает Лили, и двое мужчин обращают на неё удивленный взгляд. Такой, словно только что вспомнили о её существовании. — Папа, Стефано старается тебе понравиться, неужели ты не видишь? — девушка устало вздыхает, заставляя Себастьяна почувствовать укол вины. — Прости, прости, я обязательно попробую его стряпню, — Кастелланос задумчиво наматывает на вилку макароны, а после поднимает взгляд на усевшегося напротив Валентини. — А у вас в Италии все мужчины занимаются готовкой? — Мы считаем, что мужчины готовят лучше, поэтому каждый уважающий себя итальянец готовит дома сам, — тряхнув челкой, прокомментировал Стефано. — В то время как жена ходит на работу, зарабатывает деньги для семьи и чинит холодильник на выходных, да? — вскидывает бровь детектив, начиная поглощать еду, и не замечая возмущённого выражения лица Лили. — Я не понимаю, к чему ты клонишь, Себастьян, — ответил Стефано, с некоторым трудом сохраняя спокойное и бесстрастное выражение лица. Рука Лили на его колене, несомненно, помогала. — Мне интересно, что вы думаете делать дальше. Лично я надеюсь, что Лили уедет в колледж и найдёт там себе нормального парня. Но у вас, вероятно, другие планы? — Кастелланос, с трудом скрывая удовольствие от еды, откидывается на спинку стула, внимательно наблюдая за влюблёнными. — Мы… Мы ещё не планировали что-то серьезное, — тихо начинает Лили. — Сначала нужно попытаться поддерживать отношения, когда я уеду, а уже потом… — А уже потом я женюсь на вашей дочери, — вдруг, ни с того ни с сего вставляет Стефано, словно для того, чтобы понаблюдать за реакцией семейства Кастелланос. Ибо дочь была удивлена ни капли не меньше, чем отец. — Стефано! Я… — Женишься или нет, это ещё оооочень большой вопрос, дорогой мой, — прервал дочь Кастелланос, предупредительно подняв руку. — Сначала ты должен мне доказать, что сможешь обеспечить ей достойную и счастливую жизнь. — У меня есть свой дом и работа… — Какая? Трепать мне нервы тем, что не умеешь пользоваться замком в ванной? — хмыкнул Себастьян. Валентини лишь раздраженно хмыкнул, сделав вид, что пропустил все сказанное мимо ушей. — Что бы ты ни говорил, Себастьян, я могу обеспечить твою дочь, а уж согласие на моё предложение она даст и без твоего совета. Казалось, ни один из двоих мужчин, не обращал особого внимания на Лили, в то время, как она, волнуясь, переводила взгляд с одного на другого. Схватив Стефано за руку, она резко привлекла внимание обоих. — Всё, сейчас никто никуда не собирается выходить. Разве что мы — из-за стола, — она поднялась, поднимая за собой и фотографа. — Ты не мог бы оставить свои препирательства хотя бы на время ужина? — с укором спросила она отца, и оба возлюбленных удались под тяжелым взглядом Кастелланоса. *** ...Но нет, Себастьян ни за что на свете бы не признал, насколько разнообразнее и интереснее стали его будни с появлением Стефано. Поэтому сейчас он в очередной раз прожигал раздраженно-ненавистным взглядом Валентини, когда в комнату забежала дочь. — Доброе утро! — она подскочила к отцу и чмокнула его в небритую щеку, заставляя хмурое лицо осветиться искренней улыбкой. Потом подбежала к Стефано и коротко коснулась его губ. — Доброе утро, любимый. Себастьяна перекосило вновь. — У меня две новости. Хорошая и плохая, — возвестила девушка, усаживаясь рядом с Валентини. — Начинай с хорошей, — проворковал Стефано. — Позвонили из колледжа. Мне дали место в общежитии, — Лили радостно улыбалась, уминая тост и запивая кофе. — Это прекрасно, милая, а какая плохая? — Себастьян был одновременно и рад и обеспокоен. — А плохая… — Лили вздохнула и посмотрела на Стефано, — Для того, чтобы занять её, нужно будет уехать на неделю раньше, чем планировалось. — Это получается в следующее воскресенье? — Валентини нахмурился. — Да, именно, — она накрыла его руку своей. — Но ничего страшного, ты можешь приезжать ко мне иногда, и мы будем проводить вместе время. Правда? Стефано рассеянно кивнул, переводя взгляд на довольно ухмыляющегося, и даже не пытающегося это скрыть Кастелланоса, который сделал новый глоток кофе. — Что ты, милая, — произнёс Себастьян, чуть растягивая гласные. — Тут нет плохих новостей. Обе — хорошие. Все-таки счастье, оно в мелочах. Например, распрощаться с сумасшедшим фотографом на неделю раньше — уже счастье. Да… С такими прекрасными вестями даже кофе, сваренный рукой Стефано Валентини, показался Себастьяну слаще обычного.