Kinks & Curiosities

— Пиздец, — прорычал Хосок. Сокджин спокойно смотрит, как Хосок напрягается, сопротивляясь верёвкам, что привязывают его запястья к изголовью. Кожа вокруг его запястий становится белой, когда он дёргает, его бёдра сжимаются, а пальцы на ногах сгибаются, когда Сокджин ведёт по венцу головки Хосокового члена большим пальцем. Сокджин не может удержаться от расплывающейся улыбки. — Что? — спрашивает он. Его голос подскакивает до писклявой, бодрящей октавы. — Что-то не так? Хосок ворчит. Он уже некоторое время пробыл на грани. Тонкая глянцевая плёнка пота мерцает на его груди и лбу, лицо полностью покраснело, а Сокджин обхватывает, взяв в кулак, Хосоков член, и ласкает протяжно и мокро, и медленно. — Сокджин-хён. — Голос Хосока грубоватый. — Пожалуйста. Есть что-то настолько мощное в том, чтобы подводить Хосока к краю снова и снова, и снова, наблюдая, как его член дёргается и сочится смазкой, а головка напрягается прямо на границе с оргазмом. От этого грудная клетка Сокджина пылает теплом, а на его лице разрастается глупая-преглупая улыбочка. — Что — пожалуйста? Сокджин всецело убирает руку. Хосок хрипит откуда-то из глубины глотки, его глаза наглухо захлопываются в отчаянии, а его бёдра с толчком поднимаются, будто он сможет настигнуть руку парня… — Заставь меня кончить. — Голос Хосока выходит сломленным и раздосадованным. Сокджин хмыкает: — Не знаю. Он слышит, как сам же опускается до глупенького тона, интонация подскакивает выше, а его брови поднимаются, когда бёдра Хосока толкаются вверх. Головка его члена мокрая и блестящая от лубриканта и предэякулята, его член подрагивает весь и истекает жирной каплей естественной смазки при отсутствии стимуляции. — Иисус ебучий Христос, — кричит Хосок. Его голос отскакивает от стен их спальни, будучи слишком громким. Сокджин усмехается. — Просто нахуй… ебануться на все поперечные, Сокджин, ну, блядь, живее. У него полное основание звучать таким обозлённым. В желудке Сокджина пузырится в высшей степени самодовольное чувство. — Ты должен быть осторожен, — говорит Сокджин. Уголки его губ поднимаются, подкручиваясь в садистской улыбке. — Если ты не будешь осторожен, я не допущу, чтобы ты кончил вообще. — У тебя кишка тонка, — выдыхает Хосок. В его взгляде есть нечто, бросающее вызов. Обручальное кольцо Сокджина улавливает свет, когда он пробегается кончиками пальцев по бокам Хосового члена и вниз — по длине трясущихся бёдер. — Действительно, — произносит Сокджин. Ему нравится играть вот так. Когда всё развивается само собой по ситуации: Хосок давит, а Сокджин тянет, они оба налегают и дразнят в попытке заполучить от другого реакцию, которую хотят, — они к этому времени уже женаты почти десятилетие, но сие до сих пор никогда не перестаёт забавлять Сокджина. До сих пор уморительно до задницы противоречить Хосоковым ожиданиям. Он ещё раз оборачивает кулак вокруг его члена. — Ты не думаешь, что я доведу тебя до сухого оргазма, Сок-а? Дыхание Хосока жёсткое и отчаянное, всё его тело скользкое от пота. Он выглядит так, будто после пробежки или танцев, только более потрёпанный, кромки его самообладания трескаются и дробятся. Сокджин скалится, когда взгляд Хосока перещёлкивает на его руку, тонкие пальцы Сокджина вокруг основания его члена. — Знаешь, тебе не следовало меня испытывать, — говорит Сокджин. Он знает, что должно быть по ощущению это херова пытка, когда он пробегается мягкой подушечкой большого пальца по Хосоковой щели, сжимая его чуть ниже самого венца головки. Хосок стонет, его бёдра толкаются по восходящей, а глаза зажмуриваются, мышцы его горла напрягаются, когда он откидывает голову назад. — Бля, — пробормочет Хосок на выдохе. Сокджин прижимается ближе, целуя скользкую от пота кожу на его шее. — Проси меня, — говорит он. Он сжимает член Хосока, туго стискивая у основания, побуждая так грубо, что заставляет парня пищать. — Моли меня, чтобы кончить. Парень задыхается и напрягается, сопротивляясь верёвкам, удерживающим запястья у изголовья. Он выпрашивал до этого, лишь немного, но Сокджин знает, что прямая команда для него всегда сложнее — ему не нравится, когда ему приказывают, говорят, что делать, — но он фанат того, чтобы его разбирали по кусочкам, выкручивали и ломали, пока собственная воля не станет функциональным эквивалентом маленькой лужицы из жижи. Сокджин знает. Он давно, очень давно знаком с Хосоком. Но после затянувшегося мгновения тишины — когда Хосок дышит и жмурит глаза, морщит свой нос — Сокджин отклоняется, убирая вместе с собой свою руку. Хосок шипит. — Умоляй меня, — заявляет Сокджин. — Проси меня кончить. Хосок сжимает губы. — Пожалуйста, — произносит он. Его голос тихий и требовательный. Сокджин не может перестать улыбаться. — Больше, — говорит он. — Громче. Глаза Хосока как по щелчку открываются. — Пожалуйста, заставь меня кончить, — произносит тот. Слова сладостны, но тон агрессивен, губы опущены из-за недовольства, а брови нахмурены. Он демонстративно непокорен. У Сокджина есть идея. — Хорошо, — говорит он, усмехаясь. — Я заставлю тебя кончить, детка. Он оборачивает пальцы вокруг головки члена и дрочит ему смачно и быстро, скользя тугим кольцом из своего большого и указательного пальцев по самой чувствительной части члена Хосока, пальцы на ногах того поджимаются и царапают по простыни, его запястья напрягаются, когда он подходит прямо к краю оргазма, а затем… Отнимает руку. — Какого хуя… — начинает восклицать Хосок, и Сокджин поглаживает его ещё несколько раз, скользко и мокро, тёмно-коричневая головка дёргается и покрывается каплями предэукулята — идеальная, грустная махонькая картинка, что совпадает с тем, как повизгивает и всхлипывает Хосок, когда Сокджин вновь убирает руку. Он ждёт одну секунду, две, наблюдая, как член Хосока темнеет с ещё одним притоком крови, как член дёргается, всё тело Хосока напрягается, прежде чем, наконец, станет вялым и сдаётся. Он кончает вообще без стимуляции. Сперма течёт тоненькой струйкой с головки его члена — унылый, жалкий маленький ручеёк. Хосок стонет, его глаза захлопнулись, и Сокджин оправданно не знает, что лучше — слабые, неудовлетворенные маленькие подёргивания Хосокового члена или то, как тот кусает нижнюю губу с выражением, что выглядит почти болезненно. Его оргазм заканчивается без особых фанфар. Сокджин не торопится, наблюдая за маленькой белой полупрозрачной струйкой спермы, как та капает с его члена, очень медленно он тянется вперёд, чтобы собрать несколько капель кончиками пальцев. Он засовывает один в свой рот, проводя языком по подушечке, пока смотрит на Хосока. Оргазм не мог доставить удовольствия. Вообще. Сокджин смотрит на него, уголочки его губ поднимаются, расплываясь в улыбке. — Это то, чего ты хотел, детка? Хосок скрежетает зубами. — Ты сука. Сокджин тянется вперёд и сплетает их пальцы. Металл их обручальных колец клацает, соприкасаясь, когда тот это делает, и Сокджин… Сокджин просто смеётся.