Kinks & Curiosities

Всякий раз, когда Тэхён взбирается по ступенькам лестницы, ведущей на верхнюю койку их кровати, вся рама трясётся и царапает о стену. Шум будит Чимина каждый раз. Он никогда не двигается, его глаза просто распахиваются и слепо смотрят на стену, его зрение полностью затуманено темнотой комнаты. Есть много вещей, которые Чимин чувствует по ночам, когда Тэхён навещает его. Он просто не совсем уверен, кем они являются друг другу. Иногда Тэхён заговаривает, но в ту ночь он ничего не говорит — просто приподнимает одеяло и прижимается к Чимину, его грудь прижимается к спине Чимина, колени упираются в его колени, подбородок лежит на плече Чимина. У него идеальный рост, идеальная фигура. Почти так, словно так звёздами предопределено. Дрожь пробегает по спине Чимина. — Как прошёл твой день? — спрашивает Тэхён. Его голос звучит тихо, просто-напросто бормотание. Его горячее влажное дыхание касается затылка Чимина. — Хорошо? — Да, — бормочет в ответ Чимин. Он подумал, что Хосок, должно быть, уже вернулся из студии. Уже почти два часа ночи. — Вполне сносно. — У него ужин с несколькими танцорами-дублёрами, — сообщает Тэхён. Как будто он прочитал мысли Чимина. Он всегда был довольно хорош, интуитивно догадываясь, о чём Чимин думает в первую очередь. Они двое очень похожи друг на друга. Чимин гадает, может ли Тэхён объяснить ему, почему у него в горле встаёт комок. — А, — отзывается Чимин. Может быть, потому что он знает, что будет дальше — невозможно не догадаться. Сквозь ткань пижамных штанов он чувствует наполовину твёрдый член Тэхёна, горячий и тяжёлый напротив собственной кожи. Чимин вжимает пальцы в простыни и закрывает глаза, надув губы. Тэхён больше ничего не говорит, прежде чем начать. Возможно, он просто хотел, чтобы Чимин знал, что Хосок не зайдёт к ним обоим. Чтобы Чимин мог расслабиться и… не волноваться. Говоря по опыту. Достаточно мило. Он ведёт себя мило. Когда Тэхён начинает покачивать бёдрами, Чимин расслабляется каждой мышцей. Он закрывает глаза и позволяет этому случиться. Позволяет Тэхёну кратко целовать себя в затылок, позволяет бёдрам Тэхёна покачиваться, упираясь в расщелину его задницы и поясницу. Он становится твёрже с каждым отбитым секундной стрелкой тактом, его член становится толще и твёрже, и когда ткань их одежды начинает слипаться от пота и предсемени, Тэхён ёрзает в нескольких сантиметрах от него, чтобы стянуть пояс своих спортивных штанов вниз по бёдрам, и тогда Чимин чувствует влажную прижатую к пояснице головку его члена. — Блять, — шепчет Тэхён, его горячее и сладостное дыхание касается затылка Чимина. И у того дрожь пробегает вниз по позвоночнику. Он знает, что Тэхёну хорошо, что сам является этому причиной, и что должен быть счастлив, оттого что Тэхён чувствует себя прекрасно, но что-то в глубине по-прежнему дрожит от беспокойства, когда Тэхён толкается вперёд. Он тянется вверх и убирает волосы Чимина со лба, целует жёсткие волоски у основания затылка и крепко обнимает Чимина за талию, притягивая ближе. — Чимини, — бормочет он. Он поворачивает голову, прижимается носом к изгибу шеи Чимина и льнёт крепче. — Спасибо. Чимин задаётся вопросом, знает ли он о страхе в глубине него, который мёртвым грузом лежит у него в животе. — Спасибо, — снова бубнит Тэхён, покачивая бёдрами вперёд, пока ткань боксеров Чимина не становится скользкой от предэякулята и пота самого Чимина. Руки Тэхёна блуждают под нижним краем его ночной рубашки, по животу Чимина и по острым косточкам его бёдер, прежде чем в конце концов обогнуть, чтобы толкнуть в заднюю поверхность его бёдер. — Чёрт, — глухо грохочет он. Голос у него невнятный, слова сбивчивые, как бывает всякий раз, когда он слишком возбуждён — Чимину знаком этот тон. Ему не нужно смотреть на Тэхёна, чтобы представить себе, как тот в нетерпении кусает губы, его глаза сияют от предвкушения, уголки губ слегка приподняты. Обычно он выглядит немного глуповато. Вне этого — вне происходящего — Чимин обычно думает, что это восхитительно. Мило. Заставляет его сердце захлёбываться в груди. Ему нравится Тэхён. Чимин осознаёт, что ему нравится Тэхён, больше, чем друг, больше, чем, вероятно, бы следовало. Он должен быть благодарен, что Тэхён вообще отвечает ему взаимностью. — Ты такой красивый, — говорит Тэхён, его рука блуждает по груди Чимина, по его покрытому тканью плечу и вниз по всей длине руки. Чимин закрывает глаза и слегка откатывается в сторону, пряча лицо в сгибе локтя. — Твою ж, Чимини, спасибо, спасибо… Он целует Чимина в затылок. Проводит пальцами по его волосам. Чимин двигает бёдрами, когда Тэхён тянет его за пояс боксеров. Позволяет Тэхёну подтолкнуть себя так, что сам ложится в основном на живот, его поясница и бёдра покрываются мурашками, когда Тэхён стягивает с него нижнее белье. Звук дыхания Тэхёна наполняет комнату, когда его член достаточно мокрый, чтобы плавно и горячо скользнуть по расщелине задницы Чимина. У него перехватывает дыхание, и когда Тэхён снова начинает раскачивать бёдрами, страх глубоко насаживается крюком на его кишках и дёргает так сильно, что парень может поклясться, как чувствует, словно его внутренности сдвигаются. — Чимини. — Член Тэхёна достаточно влажный, чтобы скользить гладко в этом горячем, тесном маленьком пространстве. Пальцы Тэхёна сжимаются в кулак на рубашке Чимина где-то на талии. Он помнит, что раньше всё было не так плохо — совсем не так. Сначала была кочующая туда-сюда рука, пока они вдвоём смотрели телевизор, свернувшись под одеялом, Тэхён осторожно водил пальцами Чимина по нежной выпуклости своего наполовину затвердевшего члена, продолжая держать руку Чимина своей собственной, когда его потряхивало от давления. А потом, когда они вдвоём лежали в постели и уткнувшись в телефоны, Тэхён нежно покачивался у его бедра, а Чимин просто делал вид, что ничего не замечает, крепко сжимая телефон в руках и стараясь не дрожать слишком сильно, когда Тэхён кончил у его бедра. А потом это случилось… И потом всё стало вот так. Тэхён задирает рубашку Чимина до середины спины, целуя каждый сантиметр кожи, до которого может дотянуться. Он мягкий и добрый, проводит широкими ладонями по голым бёдрам Чимина, нежно сжимает его зад, вдавливая его глубже в матрас. Чимин знает, что это не так уж и важно. Не может быть, чтобы это было так уж важно, потому что — вне ночной темноты тишины комнаты, ни один из них не признает этого. Тэхён ведёт себя точно так же, как всегда: улыбается, шутит и разговаривает с Чимином с той маленькой нежной улыбкой на губах. Иногда, когда Чимин пытается думать об этом постфактум, кажется, что этого даже не было. Как в те вечера, когда Тэхён навещает его, когда член Тэхёна становится твёрдым и горячим, прижимаясь к коже Чимина… как будто тех вечеров вообще не было. Как Чимин может чувствовать хоть что-то о том, чего… будто никогда не было. Особенно огорчение. Он прикусывает губу, когда чувствует, как пальцы Тэхёна скользят вниз к основанию его члена. — Спасибо тебе, — повторяет Тэхён, прежде чем толкнуться в Чимина. Чимин пытается, но не может удержаться и не проскулить. Маленький комок встаёт у него в горле, и брови сдвигаются от боли. Он утыкается лицом в собственный локоть, крепко зажмуривая глаза, потому что, когда член Тэхёна входит в него, становится больно, немного чересчур грубовато, немного чересчур быстро. Пальцы Чимина сжимаются в кулаки на простынях, вес Тэхёна прижимает его бедро и живот к матрасу, заставляя себя двигаться вперёд, в то время как всё тело Чимина сжимается… — Ш-ш-ш. — Широкая тёмная ладонь Тэхёна скользит по лбу Чимина и вниз по всей длине его руки, чтобы в конце концов остановиться на ладони. — Всё в порядке, в порядке. Чимин кивает. Он не уверен, что Тэхён может разглядеть движение, учитывая их позу, но он, не обращая внимания ни на что, делает глубокий вдох. Чимин зажмуривает глаза и пытается дышать, позволяя мышцам расслабиться, пытается не думать о том, каким заполненным он себя ощущает, пытается не думать о том, что Тэхён внутри него… — Спасибо, — снова повторяет Тэхён. Его низкий голос эхом отдаётся от плеча Чимина. Его бёдра дёргаются вперёд, и Чимин не может проглотить жалкого маленького звука, который срывается с его губ, не может справится с тем, как пытается свернуться калачиком, не может справиться с тем, как его желудок подпрыгивает и скручивается от осознания того, что член Тэхёна внутри него, и он твёрдый, и это из-за Чимина… У Чимина встаёт поперёк горла. Он не знает, как относится к чувству, которое разрывает его желудок, скручивает его внутренности и скользит вокруг его твёрдого тела так жёстко, что он чувствует, словно жизнь душат внутри него. — Тэхёни, — произносит он. Он не знает, что ещё сказать. — Шш. Тэхён успокаивает его, обнимая рукой за плечи, наваливаясь всем своим весом на Чимина, пока тот полностью не вжимается в матрас, и ему приходится бороться за каждый вдох. — Спасибо. Чимин извивается под ним. Бёдра Тэхёна подпрыгивают вперёд — его толчки неглубокие, всегда неглубокие, такие чертовски нежные, как будто он не хочет, чтобы ему было больно, но ему больно, Тэхён трахает его, и Чимин не может удержаться от хныканья от боли. Он чувствует, как слезятся глаза, и утыкается лицом в сгиб собственного локтя, пытаясь остановить подступающие слёзы. У него вся кожа гудит: от кончиков пальцев до ступней, и так не должно… не должно быть так больно, не должно быть так всеобъемлюще, но Чимин не может… он не… Тэхён обнимает Чимина за плечи. Он прижимает их ближе, согревая. — Тэхён, — снова начинает Чимин. — Я… это… Он сам не знает, что хочет сказать. — Эй, — отзывается Тэхён. Его голос грубый, рассеянный. Будто ему трудно сконцентрироваться, когда он внутри Чимина, когда ему настолько хорошо, потому что он должен чувствовать себя хорошо, и повсюду так много… так много стресса, они оба находятся под большим стрессом, и секс… секс помогает с ним справляться, так что, вероятно, это оправданно, по крайней мере, помогает, и Чимин не должен чувствовать так, словно хочет расплакаться или проблеваться или что-нибудь в этом роде… Он поджимает пальцы ног. Тэхён снова толкается в него, и Чимин мычит от боли. — Всё в порядке, — говорит Тэхён. — Спасибо… спасибо… Чимини, большое спасибо… Чимина тянется назад, вслепую, пока его рука не соприкасается с бедром Тэхёна. — Остановись, — произносит он. — Ох, — говорит Тэхён. Его неглубокий, раскачивающийся ритм обрывается. — Извини, — бормочет он. А потом замолкает. Чимин не знает, если это делает его лучше или хуже. Потому что после остаётся только мягкий, хлюпающий звук его члена, скользящего в тело Чимина и выходящего из него, отзвуки непроизвольных тихих мычаний от боли и неудовольствия, которые Тэхён, кажется, не слышит или не хочет слышать, или не понимает, и он просто… Скулит, протяжно, низко и гортанно. Звук едва прикрывает рыдание. Когда Тэхён наконец кончает, Чимин не может удержаться от вздоха облегчения. Ощущения отвратительные — влажно, тепло и липко глубоко внутри него — но, по крайней мере, дело сделано. По крайней мере, Тэхён вырывается из него с лёгким чпоком, его дыхание тяжёлое, его вес, наконец, пропадает с Чимина. Во всяком случае, это означает, что Тэхён потянет его за плечо и перевернёт, чтобы поцеловать в губы, мягко и нежно, и по-честному, по-настоящему восхитительно. Тэхён, в конце концов, один из самых любимых людей Чимина. — Спасибо, — говорит Тэхён. Он обхватывает руками талию Чимина и притягивает его к себе, крепко целуя. Чимин целует его в ответ. — Спасибо, Чимини. Чимин не отвечает. Он не знает, что Тэхён видит на его лице: но там то, отчего всё его лицо заставляет вспыхнуть и угаснуть, его улыбка дрожит, а глаза закрываются. Он наклоняется вперёд, чтобы прижаться лбом к Чимину. — Прости, — произносит Тэхён. Чимин не отвечает. Просто сжимает губы и целует уголок рта Тэхёна. Несколько минут спустя, когда Тэхён уже спускается с койки Чимина, сам Чимин обдумывает все «за» и «против» того, чтобы прокрасться в ванную и привести себя в порядок, — мысль мелькает в глубине его сознания. Чимина задумывается, стоит ли ему сказать Тэхёну. Он размышляет, не рассказать ли об этом кому-нибудь ещё. Но он быстро прогоняет эту мысль, снова натягивая боксеры, а потом и одеяло на себя. Он сворачивается в маленький клубок, его голова прижата к груди, а руки подогнуты под колени. Он понятия не имеет, с чего вообще начался бы такой разговор.