Kinks & Curiosities

— Хён, — хнычет Тэхён, его пальцы впиваются в ткань простыни на кровати Намджуна. Затем следует долгое молчание. Намджун, сидя за столом, бросает взгляд поверх своей книги на Тэхёна. — И? — спрашивает он. Молчание продолжается. Тэхён продолжает лежать там, зарывшись лицом в подушку Намджуна. — Хотел чего-то? Тэхён перекатывается на бок, его плечи тяжело опускаются. Он пялится на стену, выпятив свою нижнюю губу. — Нет, — отвечает он грустным и немного плаксивым голосом. Намджун поджимает губы и подавляет желание закатить глаза. — Я в порядке. Намджун поднимает брови. — Уверен? Тэхён опускает руки на голову. Он сверлит взглядом стену, медленно подтягивая колени к груди. — Ага, — произносит он, его голос ленный, почти так, будто он и не здесь вовсе. — У меня всё хорошо, и. Ерунда. Намджун скрещивает ноги. Он кладёт свою книгу на стол, его брови медленно ползут вверх. Он знает Тэхёна достаточно долго, чтобы быть в состоянии понять, когда тот впадает в сабмиссивное настроение и сам не может его полностью распознать. Иногда Хосок делает нечто подобное — хотя обычно он просто становится очень раздражительным, когда голоден, и не осознаёт этого в течение получаса, независимо от того, сколько людей указывают, что ему, вероятно, просто нужно что-то поесть. В отличие от Тэхёна, который просто… валяется. Иногда он выпячивает свою задницу и немного дуется. Что довольно мило, по мнению Намджуна. Если чуток не совсем жалкое зрелище. — Ладно, — говорит Намджун. На его губах появляется улыбка. Он вытаскивает свой телефон из кармана, включает и лениво прокручивает свои уведомления в Twitter. Однако он не обращает особого внимания на телефон — вместо этого его пристальный взгляд сосредоточен на Тэхёне, который по-прежнему безучастно смотрит в стену. Его рот открыт, и вот оно. Его бёдра поднимаются. Намджун не может перестать смеяться. — Скажи мне, чего хочешь. Тэхён хмуро смотрит на стену. — Ладно, — сдаётся он. Губы Намджуна сжимаются в тонкую, забавную линию улыбки. Долгое мгновение тянется в молчании. Тэхён обхватывает себя руками и издаёт низкий, жалостливый звук в пустоту. С лёгким смехом Намджун убирает свой телефон на колени. — Да? — спрашивает он. Тэхён извивается. — Намджун? — зовёт он, наконец-то оторвав глаза от стены и бросив на Намджуна смущённый, полный надежды взгляд. — А ты не мог бы меня отшлёпать? На этот раз Намджун даже не утруждается сдержать свой смех. Он кладёт телефон на стол и встаёт, оттаскивая Тэхёна от края кровати, чтобы он мог присесть. Он с улыбкой похлопывает себя по бедру. — Иди сюда, детка.

***

— Лежи спокойно. Руки Тэхёна сжимаются в маленькие кулачки. Его свитер задран до самых лопаток, спортивные штаны приспущены чуть ниже колен. Намджун улыбается, проводя ладонью по обнажённой коже его задницы, его бёдер, поясницы. Зрелище очень красивое. — Хён, — зовёт Тэхён. Его тело остаётся совершенно неподвижным, только его грудная клетка ходуном ходит, когда он вдыхает и выдыхает. — Шлёпни меня. Намджун вскидывает бровь. — Что? — спрашивает он. И постукивает пальцами по внутренней стороне его бедра. — Чего ты хочешь? Тэхён стонет. Он виляет своей задницей, резко втягивает воздух и говорит, на этот раз более отчётливо: — Можешь, пожалуйста, отшлёпать меня, хён? Намджун смеётся. Для него доминирование — не столько чувство контроля над Тэхёном — сколько заставить Тэхёна ощутить, будто у него его нет. Тэхёну нравится, что Намджун с годами научился его баловать. Не поймите его неправильно, это забавно, но… не похоже, чтобы Намджун получал какое-то особое удовольствие от всего процесса. (И всё, ну, возможно, за исключением тех случаев, когда ему удаётся довести Тэхёна до слёз. От этого у Намджуна всегда мурашки по спине бегут, но… только и всего. Правда) — Конечно, детка. Звук от соприкосновения ладони Намджуна с задницей Тэхёна звенит по всей комнате. Маленький, пронзительный и жалобный всхлип вырывается из горла Тэхёна. Намджун улыбается, когда колени у Тэхёна подгибаются, его задница слегка приподнимается в воздух, из его лёгких пузырится наружу смех, отчасти потому что — Тэхён настолько крупный. Возможно, даже немного крупнее Намджуна, если учесть объёмы и вес, а также рост (потому что даже если Намджун и высокий, он иногда выглядит немного похожим на клопа). И Тэхён кажется таким большим, распростёршись на коленях Намджуна, и его тело горит, а плечи напряжены. — Намджун. — Голос Тэхёна срывается, когда он зовёт парня. С ухмылкой на губах Намджун мычит: — Да? Тэхён извивается. — Сильнее? Намджун усмехается. — Ладно, — соглашается он. И отдёргивает руку и так сильно шлёпает Тэхёна, что его кожа сразу же вспыхивает розовым, и форма его пальцев ясно прослеживается на коже Тэхёна. — Так хорошо? Тэхён задыхается. — Ага, — произносит он. — Да, так… Его пальцы впиваются в ткань простыней, его шея выгибается, чтобы уткнуться лицом в сгиб локтя. Намджун улыбается, а в груди разливается тепло. — Тебе хорошо, детка? Тэхён кивает. Есть что-то такое приятное в том, как он хнычет, как его голос гнётся и резко дёргается, его руки сжимаются, прикрывая затылок. Тэхён вдыхает запахом простыней Намджуна, его колени упираются в край матраса, а сердце колотится в груди — по крайней мере, в воображении Намджуна. — Да. Намджун напевает, мягко постукивая по внутренней стороне одной из ног Тэхёна. — Разведи их для меня, детка. Пока он может только растянуться. Эластичный пояс его боксеров не позволяет Тэхёну раздвинуть ноги больше чем на несколько сантиметров, но в действительности Намджуну их хватает. Он тянется между ног Тэхёна, скользя пальцами по всей длине его члена, размазывая предсемя вниз по стволу. У парня на его коленях перехватывает дыхание. — Хён… Намджун не отзывается. Он нежно обхватывает Тэхёна пальцами, вытягивая член и яйца между бёдер. Спина Тэхёна деревенеет. — Намджун, — начинает он. — Что…? — Шш. — Намджун толкает снаружи его бедро, зажимая член Тэхёна между его же бёдер. Он поднимает одну руку и снова ударяет Тэхёна, сжимая губы в тонкую линию, когда Тэхён издаёт в ответ хриплый низкий звук. — Держи свои ноги вместе, хорошо, детка? Тэхён ногтями вцепляется в простыни. Это не так уж больно — Намджун знает, что не может бить так болезненно, но Тэхён всегда был настолько чувствительным, настолько легко перегружался в пучине эмоций, просто немного будучи плаксой. — Хорошо, — говорит Тэхён. В его голосе слышится едва заметное сопение. — Ладно, я… ладно. — Хороший мальчик, — говорит Намджун. Он не может удержаться от улыбки, от того, чтобы провести пальцами одной руки по волосам Тэхёна и подушечкой большого пальца другой по влажной головке члена, мягко зажатого между его бёдер. — Сладкий мальчик. Тэхёна так легко сломать. Заставить его дуться, заставить его хныкать, заставить его плакать — так легко. Доставляет удовольствие. Намджун подряд быстро шлёпает по нижней части его задницы. Это чувствительная область, удары по ней жалят и остаются синяки, если ущипнуть, и Тэхён… он резко втягивает воздух и выпускает его в виде маленького, крошечного всхлипа. Намджун ухмыляется и снова ударяет его. — Больно? — спрашивает он, прижимаясь ладонью пояснице и скользя ею вниз по изгибу его задницы, по влажной головке члена, выглядывающей из-под бёдер. Тэхён кивает. Намджун едва может разобрать это движение, учитывая, что парень всю свою голову прячет в руках. — Мой… Намджуну не нужно видеть лицо Тэхёна, чтобы понять, что он прикусил губу. — Что? — спрашивает Намджун. Он делает паузу, его ладонь парит прямо над головкой его члена. Он ждёт долго, прислушиваясь к бешеному ритму дыхания Тэхёна, ожидая идеального момента, чтобы зажать головку между большим и указательным пальцами. — Вот он? Дышать Тэхён вообще прекращает. Намджун сжимает её чуть сильнее. — Да, — пищит тот. — Я… это… Намджун урчит. — Это что? Тэхён сдвигается. Кожа на его попе уже порозовела, но оттенок темнеет ещё больше, когда румянец расползается вниз по спине и вверх по бёдрам. — Заставляет меня чувствовать… — начинает говорить Тэхён, но его голос постепенно затихает, колени сжимаются вместе, а плечи напрягаются. — Ну, не знаю. Намджун плотно сжимает губы. Он легонько щиплет изгиб, где задница Тэхёна переходит в бёдра — не настолько, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы заставить Тэхёна прочувствовать… приземлить его в реальность. — Как ты себя чувствуешь, детка? По спине Тэхёна пробегаются мурашки. Ему всегда нравилось, когда Намджун называл его деткой. — Не знаю, — отвечает Тэхён. Он ёрзает, но лицом продолжает утыкаться в простыни Намджуна. Когда он снова заговаривает, его голос звучит тихо. — Маленьким. Намджун мычит. Он скользит подушечкой большого пальца по щели члена, по уздечке. Тэхён издаёт тихий, отчаянный гортанный звук — и Намджуну интересно, насколько он близок к тому, чтобы заплакать. — Заставляет тебя чувствовать себя девочкой? — спрашивает Намджун. Тэхён всем телом напрягается. Его плечи поднимаются вверх, словно это поможет ему укрыться от пристального взгляда Намджуна, и это просто… заставляет кровь Намджуна тяжело стучать в ушах. Он думает о том, как бы потянуть Тэхёна за волосы и заставить посмотреть себе в глаза, пока тот краснеет. — Немного, — говорит Тэхён. Но, конечно… почему бы Намджуну этого не сделать? Он вцепляется пальцами в волосы Тэхёна, отрывая его на несколько сантиметров от кровати. Тот пищит. — Тебе это нравится? — спрашивает Намджун. Тэхён резко втягивает воздух, челюсти сжимаются, а горло пульсирует, когда он глотает. — Посмотри на меня. Тэхён морщится, глядя через собственное плечо. Намджун крепче вплетает пальцы ему в волосы и продолжает тянуть, пока глаза Тэхёна не становятся влажными от слёз, а его голос не превращается в жалобный болезненный стон. На мгновение воцаряется молчание. — Тебе нравится, детка? — Намджун сжимает головку его члена, медленно увеличивая давление, вырывая у Тэхёна задушенный, болезненный стон. — Да! — выдыхает Тэхён. Его ладони впиваются в матрас, ногти царапают простыни. — Да, мне… мне нравится, Нам…! — Тэхён икает, его нижняя губа дрожит. Намджун поднимает руку и снова шлёпает его, всё тело Тэхёна подбрасывает от неожиданности и боли. — Джун. Прозрачная слеза скатывается из глаза Тэхёна и стекает тонкой дорожкой по его щеке. Первая настоящая слеза, как же его трясёт и как он скулит на протяжении всей сцены. И, может быть, Намджун не должен быть так очарован этим, но что-то глубоко внутри его груди скручивается и пинается, вырывается наружу, и Намджун… он сталкивает Тэхёна с колен, наслаждаясь тихим писком, который тот издаёт, когда падает на пол. — Намджун-а, — говорит Тэхён. Он жалобно смотрит на Намджуна с пола. — Не так тебе стоит себя вести. Намджун падает на колени, быстро оседлав талию Тэхёна и зажав его запястья над головой. — Прошу прощения? Тэхёна разбивает на осколки. Его штаны приспущены только до половины бедра, рубашка задрана лишь до половины груди, а всё лицо красное, по щекам тянутся тонкие следы слёз. Намджун вдавливает его запястья в ковёр. — Не так… ты… — Тэхён резко втягивает воздух и начинает икать. — Грубый. Намджун поднимает брови. — Я-то? Тэхён надувает губы. — Ты не можешь просто столкнуть меня с кровати. Намджун ухмыляется, на мгновение поднимая одну руку, чтобы провести большим пальцем по слезам, текущим струйками по лицу Тэхёна, и насмешливо ущипнуть его за щёку. — Конечно, — говорит Намджун. — Прости меня, детка.