Kinks & Curiosities

— Пожалуйста. Голос Чимина срывается с губ со вздохом. — Намджун-хён, пожалуйста? Намджун берёт паузу, пользуясь моментом, чтобы понаблюдать и расценить по достоинству. В Чимине так много всего, чем можно проникнуться. Мускулы его рук перекатываются прямо под кожей, когда он дёргает за узкую полоску ткани, что держит запястья у изголовья, его волосы оттенка пепельный блонд ниспадают на ядерно-жёлтый цвет их простыней, его губы распахиваются достаточно широко, чтобы выставить на обозрение его кривой передний зуб. Парень красив. Солнечный свет скользит внутрь через окно, на короткое время отражаясь в глазах Намджуна. — Намджун, — вздыхает Чимин. Его ноги тоже связаны: разведены и привязаны к ножкам их кровати тонкой белой тканью. Ладонь Намджуна вплотную прижимается к его животу, просто не решаясь коснуться Чиминового члена, вспыхнувшего тёмно-розовым от возбуждения. — Пожалуйста? Язык Намджуна скользит по собственным губам. Его рот сухой. Он обычно не ведёт себя словно кто-то, кто приходит в восторг от подчинения других людей, заставляя их просить, но тут… Просто Чимин так прекрасен. — Пока нет, — говорит Намджун. Он задаётся вопросом, какова бы была собственная реакция в таком положении. Он чувствует… как столбенеет, когда скользит руками по мягкой коже животика Чимина, по бёдрам и ляжкам… ебать, его бёдра… — Намджун. — И на этот раз Чимин звучит так, будто готов пустить слезу, его бёдра оживлённо поднимаются над матрасом, его пухлая нижняя губа прикусана между зубами. Намджун преклоняет колени, заползая на Чимина, пока не усаживается верхом с разведёнными ногами на его груди, ладони прижимаются к матрасу по обеим сторонам от головы парня. Чимин наклоняет голову. — Пожалуйста? — спрашивает он. Глаза у него блестят. Глубоким, тёмно-коричневым. Намджун пробегается большим пальцем по его скуле, бережно подхватывает подбородок пальцами, зачёсывая жёсткие прядки Чиминовых волос от глаз. — Чего ты хочешь? — спрашивает Намджун. Чимин дуется. — Дотронься до меня. Он красивый. Намджун наклоняется вниз и прижимается в поцелуе к его губам, медленно, мягко и благоговейно. Он скользит языком по нижней губе парня, соединяет их губы, легонько тянет Чимина за волосы, так что голова парня откидывается назад и Намджун может усыпать поцелуями всю его шею, начиная с подбородка. Парень напротив задыхается. Голос его звучит с придыханием. Намджун целует его шею, направляясь вниз, через его ключицу, по всей руке и чуть выше подмышки. Он медленно ведёт ладонями вниз по грудной клетке Чимина, затаив дыхание в ожидании звуков, которые тот издаст в ответ — тихих стонов, что сдерживаются в гортани, мягких вздохов, маленьких писков, которые шевелятся и сжимают его горло, ища выхода… — Ты такой красивый, — отмечает Намджун. Он и правда такой. Он такой великолепный, что Намджун даже не знает, что порой с собой поделать. Чимин хихикает. Звук такой мягкий. Почти любящий. — Ты странный, — говорит он. Его лицо повёрнуто в сторону собственной подмышки, но Намджун вместе с тем может различить, как щёки парня окрашиваются этим великолепным оттенком розового, он в кристально-прозрачных деталях пристально наблюдает за тем, как румянец пробирается по его шее, груди, крадётся вниз, пока не сталкивается с самой что ни на есть вершиной его тазовых косточек. — Я люблю тебя, — произносит Намджун. Он садится обратно на колени и ёрзает назад, легонечко пробегаясь пальцами по Чиминовым бёдрам, коленям и опускается по голеням, пока не получает возможность обхватить ладонями лодыжки парня. Он любит Чимина столь сильно. Любит каждый его сантиметр. Чимин продолжает краснеть. — Я тебя люблю… тоже! Его голос ломается, когда Намджун оставляет поцелуй на его большом пальце ноги. Он надавливает своим большим пальцем на свод стопы Чимина с внутренней стороны, удерживает парня неподвижно, пока тот смеётся и пытается сбежать. Намджун оставляет поцелуи на каждом из Чиминовых пальчиков и на подушечке стопы, арке, пятке. Чимин визжит, его голос пронзительно высок от смеха. — Нам-джун, — выдыхает он. — Намджун, это… о, боже мой! Намджун не может удержаться от улыбки. Он медленно продвигается вверх по каждой из ног Чимина. Он растирает, убирая боль из мышц Чиминовых лодыжек, целует его колени и бёдра с внутренней стороны. — Ты такой красивый, — бормочет Намджун. Чимин извивается от смущения, и Намджуну не нужно смотреть вверх, чтобы узнать, что его щёки ярко-красные. — Люблю тебя так сильно, Чимини. Он открытым ртом прижимается, оставляя поцелуй лишь левее от члена парня, погружая зубы в кожу Чимина и улыбаясь, когда его возлюбленный стонет. Намджун удерживает его бёдра внизу, оставляя Чимина неподвижным, когда сам поворачивается лицом к члену. Он целует по всему стволу и слушает, как Чимин хнычет, высоко и требовательно. — Нам-Намджун, — задыхается тот. Его бёдра извиваются под Намджуновой хваткой, мышцы голеней перекатываются под кожей, его грудная клетка поднимается и опускается, когда он глубоко вздыхает. — Шш, — цедит Намджун. Он скользит языком от уздечки до самой верхушки члена, плавно переходя под крайнюю плоть, чтобы обвести по кругу у головки. Горьковатый предэякулят собирает во рту, и Намджун широко улыбается, когда Чимин ахает, всё его тело расслабляется в течение секунды, прежде чем снова напрячься. Чимин не особенно большой, но его член миленький — ствол коричневатый по всей длине и рдеющая головка. Намджун бережно отодвигает крайнюю плоть пальцами, прежде чем скользнуть головкой между своих губ, оборачивая один кулак вокруг основания и прижимая яйца Чимина вплотную друг к другу. Намджун опускается вниз насколько далеко, насколько может, с осторожностью отдирая свои же пальцы, чтобы взять член глубже, скользнуть им ещё дальше в горло, услышать больше этих сладострастных маленьких охов и хныканий, льющихся из уст Чимина: «Намджун, Намджун, Намджун…» И он отодвигается, его губы скользкие от слюны и естественной смазки. Чимин стонет в знак протеста, но Намджун не обращает на него никакого внимания, просто бормочет что-то почти бессвязное на выдохе о том, насколько красив, насколько великолепен, насколько совершенен Чимин, пока сам расцеловывает внутреннюю сторону его бедра и над его яйцами, такими мягкими и тёплыми у своего рта. Он скользит кулаком по члену. Чимин визжит, его руки и ноги напрягаются, когда он тянет, сопротивляясь полоскам ткани, что привязывают его конечности к кровати. — Намджун, пожалуйста, я… Намджун останавливается. Его дыхание слабо блуждает по коже Чимина. — Ты близко? Он смотрит на Чимина из-под ресниц, моргает преспокойненько, пока Чимин кусает нижнюю губу и кивает. Его бёдра вспыхивают от жара под Намджуновой ладонью. Намджун улыбается, всю его грудную клетку наполняет любовью, и он скользит членом обратно в рот, пробегается языком по уздечке, сосёт и сжимает основание, чувствуя, как под ним Чимин всем телом закипает, его таз поднимается, а бёдра сжимаются, и его голос переходит в высокий стон, когда он кончает в рот Намджуна… Он задыхается, его грудная клетка целиком и полностью вздымается. Глаза Намджуна мечутся к Чимину, когда он сглатывает. Грудь Чимина поднимается и опускается, пока он пытается отдышаться. — Спас… — начинает он. Рука всецело дёргается, пока он пытается достать до Намджуна, только в мгновение движение останавливается полоской ткани. Его глаза распахиваются. — Спасибо. Намджун обсасывает член Чимина — слегка, пока отстраняется, во избежание беспорядка, — но это до сих пор заставляет Чимина задыхаться и стонать. Его голос хрипит. Невесомо. — Конечно, — произносит Намджун. Он облизывает собственные губы. — Я люблю тебя. Мне нетрудно. Чимин улыбается, и Намджун… Намджун клянётся, что чувствует, как его сердце останавливается.