Gemma

Gemma’s POV — Давай, сыпь еще больше всякого песка на свое лицо, тебе ведь старость тебе не грозит, — Калум закатывает глаза, опираясь на стол, стоящий в нашем офисе. Я судорожно наносила на себя все больше и больше слоев косметики, не жалея ничего. И плевать, что эту косметику я сперла из сумочки Дженни. — Я просто очень нервничаю, не видишь? — огрызаюсь я и выдавливаю в руку матовый крем, чтобы не выглядеть как общипанная курица с блестящим лбом. — Вижу, но оно того не стоит. Ты и так сразишь его, а я добью моим фирменным поцелуем в щечку, — он улыбается. — Но я не буду целовать этот цемент. — Перестань. Все нормально, — говорю я и убеждаюсь в этом, проводя рукой по щеке. Совершенно нормально. И я хочу выглядеть эффектно, чтобы Люк наконец уяснил, что он потерял. Я не знаю, как Калум собирается себя вести во время интервью: как мой парень или как звезда, которой я буду задавать вопросы. Я по крайней мере не буду проявлять никаких чувств и нежностей к нему, буду делать свою работу и все. Но я правда не хочу быть застигнутой врасплох, если он вдруг решит меня приобнять. В общем, это пока единственная проблема, что беспокоит меня на данный момент. — До прямого эфира минута, — кричит Дженнифер, что значит, мы должны занять свои места. Сердце бьется с бешеной скоростью и я присаживаюсь на самый край кресла, ожидая, пока остальные четверо расположатся на диване напротив. — Итак, привет, у нас тут в студии долгожданные 5 Seconds of Summer! — кричу я, когда Дженни радостно поднимает большие пальцы вверх и улыбается, и звукорежисер включает фальшивые аплодисменты, будто мы в очень крутой студии наподобие студии Джеймса Кордена. Парни улыбаются и машут на камеру. Никогда не могла изображать улыбку. Особенно так, как это делает Люк. Хотя я нутром чувствую, как он зол. — Приветик, — Эштон улыбается, Подпрыгивая на диване. — Как у вас, ребята, вообще дела? — я произношу первый заученный вопрос, и Кэл одобрительно кивает головой, открывая рот, чтобы ответить. — Просто отлично, — выплевывает Люк прежде, чем Калум успевает произнести хоть слово, и не снимает наигранную улыбку. — Да-да, так и есть, — Майкл поддакивает, будто не заметил никакого напряжения. — Что насчет нового альбома? Когда планируете третий? — глупо лыбясь, ведь по-другому я не умею, продолжаю читать вопросы. — Еще много работы, — прерывает тишину Эштон, и я киваю ему в знак благодарности. Вероятно, Калум решил, что отвечать на этот вопрос ему не следует из-за некого конфликта, Майкл просто витал в облаках, а Люк был не способен говорить, потому что каждое его слово выходило до неприличия пропитанным ядом и тупой насмешкой. И все из-за того, что Калум только что сорвался и сел на мое кресло, прогоняя меня. Что он собирается делать? — Итак, а теперь поговорим об отношениях между членами вашей группы, а после перейдем к вопросам от фанатов, — говорит Калум, я бросаю быстрый взгляд на Дженнифер, потому что брюнет делает все совсем не по плану, но она восторженно хлопает ресницами и показывает большие пальцы. — Вот, ты Люк? Как ты относишься к Майклу? — Он мой лучший друг, а ты как думаешь? — буркнул Люк в микрофон на воротнике своей футболки. — А к Джемме? — ехидно спрашивает Калум, и я округляю глаза. Что?! Что он творит, твою мать? — Нейтрально, — все с той же улыбкой выдает Хеммингс. Казалось, его лицо не изменит любой вопрос, но все же изменит. — В самом деле? Я слышал вы долгое время были в близких отношениях и даже целовались, — Худ сужает глаза, злорадствуя, а Хеммингс буквально взрывается от злости. Дженнифер начинает спрашивать у меня в наушник, что происходит. Даже она почувствовала то напряжение между двумя парнями. И я к сожалению не в силах остановить эту игру в гляделки и словесный баттл, ведь я тогда испорчу все интервью и прямой эфир. Меня выгонят с работы, и тогда точно придется жить за счет родителей, пока мне не дадут новую работу по профессии. — Было такое, но я считаю, мы погорячились тогда, — я чувствую, как он борется с ядом, который норовит вылезти наружу в виде оскорблений и язвительных фраз. — Отлично, а сейчас вопросы из Твиттера от наших любимых фанатов, — Эштон выбегает вперед, вытягивая парня из моего кресла. Неловко приземлившись на край сидения, открываю планшет и обновляю ленту. Все интервью получилось полной импровизацией, хотя мы впятером репетировали вопросы и ответы в течение часа. Кажется, я уже потеряла работу. На утро следующего дня я встала рано, сама того не ожидая, и решила приготовить что-нибудь из теста и заесть свое горе. Уже очень скоро послышался звук открывающейся двери и громкие шаги. Через несколько секунд полуголый Хеммингс выглядывает из-за холодильника прямо у входа в кухню. — Джемс, — тихо говорит он и закусывает губу. Кто-то стучит в дверь, и я подрываюсь, чтобы открыть. На пороге стоит Люк, и он точно пьян. В его руке находится бутылка из-под виски, которую я забираю и ставлю на комод. — Дорогая, я дома, — неожиданно громко заявляет Люк, и я вздрагиваю от его голоса. — Помолчи, все уже спят, — шепчу ему. Парень кивает и растягивает губы в глупой улыбке. Зачем он пришел сюда? Шел бы к своей Арзалии. — Джемма, ты знаешь, — покачиваясь, Люк проводит рукой по моей щеке, призывая рой мурашек пробежаться от самой щеки до кончиков пальцев на руках, — я люблю тебя. Его слова вызывают у меня слезы, потому что он просто пьян. Люк никогда бы не сказал мне, или кому-нибудь еще, что любит. Он не умеет любить, а уж тем более признаваться в этом чувстве. Все эти слова — действие алкоголя на его разум. — Нет, не любишь, — я с трудом разворачиваюсь и иду в спальню, оставляя озадаченного Хеммингса стоять в дверном проеме. — Правда, милая, ты очень нравишься мне, — не устает повторять он, вытягивая руки вперед, надеясь поймать меня, хотя я была уже далеко. Возможно, это и есть правда. Пьяные нередко открывают свое сердце, потому что с алкоголем в крови скрывать и изображать что-то в разы сложнее. Или я просто внушаю себе, что Люк любит меня. Любит, как девушку, а не фанатку или того хуже шлюху. — Я уже говорил это, помнишь? Там, в сауне. Я сказал, что хочу иметь тебя до старости, — парень глупо улыбается, и мне на мгновение хочется забыть о злости и обиде на него. Его улыбка настолько очаровательна, что я могла бы простить его за все, что он мне наговорил тогда и сделал. Но когда опьянение отойдет, Люк станет снова тем самоуверенным и недоступным парнем, огородится от меня миллионами лживых эмоций, девушками, которым он платит, и непреодолимой стеной. — Тебе нужно поспать, и закрой дверь, — обреченно говорю я, парень выполняет мои приказания и идет в мою спальню, раздеваясь до трусов по дороге и падая несколько раз посреди коридора. — Джемма, можно я тебя поцелую? — вдруг спрашивает Люк, заставая меня врасплох. Я замираю на месте, выжигая дыру на стене одним своим задумчивым и удивленным взглядом. — Пожалуйста? — он берет меня за руку и оставляет пару поцелуев на тыльной стороне ладони. — Лишь поцелуй. Это все, о чем я прошу. Его взгляд не дает мне отказать, и я неуверенно киваю, после чего парень снова расплывается в довольной улыбке. Холодные ладони Люка касаются моих щек, и я замираю в ожидании. Он медленно приближается, едва касаясь своими губами моих, и дарит мне самый волшебный поцелуй в моей жизни. Кто бы мог подумать, что он может быть таким нежным. Когда прекраснейшие секунды нашей с ним близости заканчиваются, на его лице вновь является пьяная улыбка, веки быстро тяжелеют, и я чувствую, что он сейчас упадет. Укладываю Люка на свою кровать и забираю свою подушку, чтобы спать в комнате брата. Блондин выглядит, как бог, во сне. Он действительно забрал мое сердце, и сложно сказать, когда это произошло. — Доброе утро, Люк, — на секунду оторвав взгляд от теста в руках, говорю я, и снова принимаюсь за лепку булочек с корицей. Я делала их не для него, не подумайте. — Что я здесь делаю? — вопрос, как острое лезвие, проходит сквозь сердце. Я так боялась того, что он забудет самое лучшее, что с нами могло произойти, и свое признание мне в любви. — Пришел сюда, напившись, вчера вечером, — выплевываю я, наверное, слишком грубо. Но я не должна менять свое отношение к нему, будто простила. Нет, я не простила. — Я ничего тебе не говорил? — Нет, молчал, — чуть ли не плача, говорю я. И тут раздается спасательный звонок в дверь. Должно быть, это Калум. Открываю дверь и бросаюсь к нему в объятия, боясь, что вот-вот разревусь на глазах Люка. Мне была противна одна мысль о том, что я повелась на «я тебя люблю», вырвавшееся у него по пьяной лавочке. Мой мозг принимает за правду то, что хочет слышать, а не действительность, и это моя главная проблема. Author’s POV — Майк, она встречается с Калумом, но поцеловала меня, — потирая лицо, произносит Люк. — Ты был совсем бухим вчера. Уверен, что тебе не приснилось? — не веря его словам, спрашивает Майкл. Ему надоело разбираться с проблемами Люка. Он уже даже сказал ему об этом, но тот продолжает сваливать на него все. — Уверен. Я до сих пор чувствую вкус ее губ. — Сентиментальный придурок, — Клиффорд заваливается на диван и включает телефон, только чтобы не слушать бред друга. — Я не сентиментальный, иди, знаешь куда? — Зачем ты просишь у меня помощи тогда? Чтобы поржать надо мной? — Майкл не отрывает взгляда от экрана, раздражая тем самым Люка. — Потому что больше не у кого, — обреченно признает блондин. Он бы рад поделиться с кем-то другим, разбирающимся в подобных вопросах. Но рядом не было никого. Люк запутался в своих чувствах. Его внушение самому себе, что эта великолепная девушка не нравится ему, подействовало. И он не знал, какие чувства правдивы, а какие — лишь притворство. Он нафантазировал себе то, чего даже не произошло. Но одно он знал точно, Джемма питает к нему чувства. Достаточно сильные, чтобы заставить ее поцеловать, встречаясь с другим парнем. — Ты кретин. Тебе никто и не хочет помогать, — усмехается Майкл, размещая ноги на пуфике. — Майк, есть способ бросить Арзалию? — в надежде спрашивает Люк, получая в ответ мотки головой в разные стороны. — Я хочу попробовать вернуть Джемму. Она… симпатичная. — Она сексуальная, ты хотел сказать. А еще горячая, незаменимая, красивая, неописуемая. — Да, ты снова прав. — Просто Эванджелин такая. Все девушки такие, — Майкл смеется, и Люка перекашивает. Лицо Джеммы становится в его голове и не движется с места. И он определенно ненавидит ее, потому что она заставляет его чувствовать что-то новое, а не привычную необходимость в припихивании кому-нибудь. °°° Gemma’s POV Прижимаюсь к Калуму, ведь он мог избавить меня от пустоты. Я могла уже прилично ему надоесть из-за своей плаксивости. Но я не могу удержать слезы, скопившиеся в глазах. — Нам нужно очень сильно вывести его из себя, чтобы он взорвался и наконец сказал тебе все, что чувствует своим поганым сердцем, — своим приятным голосом произносит Калум и гладит меня по голове. — Кэл, я не могу видеть, как вы ссоритесь и ругаетесь из-за меня. Он же думает, что мы спим, и он, должно быть, сильно зол на тебя, — хлюпая носом, говорю я. — Пойми, Джемма, вы еще отблагодарите меня. Я понимаю, что сейчас тебе кажется это бредом. Но чтобы быть вместе, вы должны добиться друг друга. Даже стол чувствует сексуальное напряжение между вами. И сколько бы мы не врали, что встречаемся, люди видят, кто здесь действительно вместе, — он улыбается. — Это видят все, но не вы двое. — Ты врешь, никакого напряжения… — Спроси любого. Я не зря затеял тот разговор на интервью, — Калум посмеивается, вспоминая то время. Я буквально сгорала от стыда, а он доказывал миру, что вовсе не он мой парень? — Вы двое слишком ослеплены друг другом, чтобы заметить очевидное. И этого поцелуя вам обоим мало, я прав? — Как всегда, — поражаюсь тому, сколько всего Калум перебирает в своей голове, пока я отдаюсь чувствам и плачу из-за неразделенной любви. Он обращает внимание на каждую деталь, после чего может воспроизвести, что происходит в моей голове, безошибочно точно. — Поэтому, тебе нужно его злить. И в конце концов он попросит тебя стать его девушкой, ты главное не откажи. — И как мне порвать с тобой? — интересуюсь я, пока Калум выводит круги на моем плече. — Не беспокойся. Все уже продумано. °°° Свадьба моего брата. Сколько бы я ни хотела оттянуть это событие, чтобы мой брат побыл моим еще дольше, его невеста рано или поздно забрала бы его у меня. Наша с ним любовь — удивительная вещь. И в девять лет я даже не представляла, каким лучшим другом станет мой родной брат для меня. Я не помню, когда он перестал кусать меня, бить под дых и издеваться вместе со своими сопливыми друзьями. И когда я перестала воровать его трусы из ванной, когда он принимал душ. Но неприятные воспоминания нашего с ним глупого детства заменились хорошими, когда он таскал меня на школьные и университетские вечеринки, разрешал отпивать алкоголь из его стакана и сидеть всю ночь напролет перед телевизором, говоря маме, что я давно сплю. Конечно теперь мой брат захочет ребенка. Он будет погружен в мамин бизнес и беременность жены. И скорее всего даже не вспомнит, кто такая Джемма. Я крепко сжимала ладонь Калума, вспоминая брата в детстве и наше ребячество. Он иногда косо смотрел на меня, но не переставал нагло сидеть в твиттере прямо во время церемонии. Люк сидел сразу рядом с ним и не скрывал своей раздраженности. Я поставила ему ультиматум: либо свадьба, либо Арзалия. И он выбрал первое, я даже не сомневалась. После того, как он пьяный провел ночь в моем доме, я убедилась, что его чувства ко мне реальны, а не придуманы моим воспаленным мозгом. *** Когда торжественная часть прошла, я решила поехать домой. Калум и Люк увязались за мной, я была не против. Первый на счастье сидел в телефоне и не обращал на меня никакого внимания, но вот Люк смотрел всю дорогу домой на белом лимузине на меня. И иногда он смотрел на Калума, мысленно укоряя его за то, что не следит за своей девушкой. Я так думаю. Мне страшно признавать, что он действительно влюблен в меня. И Калум очевидно был не первым, кто сказал мне об этом. Я и сама иногда замечала. И тем идея, включающая в себя злость Люка, не нравилась мне. Надоело вечно всем ругаться. Все было хорошо только в начале. Пока он ебал за твоей спиной Арзалию, а еще говорил, что готов с тобой на край света. Да, но мне нравились те беззаботные отношения. Может, он не любил меня, использовал. Но он не ревновал меня к каждому придурку, а я не ревновала его к групи. Ладно, я тогда даже не знала об ее существовании. Но в любом случае, мы не встречались, и это не было проблемой. А сейчас, наши отношения — проблема. Огромная такая. Я либо буду с ним встречаться, либо уеду в Великобританию, чтобы никогда не вспоминать. Лимузин притормозил у дома, я взяла Калума под руку, чтобы он не упал, выходя, погруженный полностью в телефон. Люк выскочил первым, он хотел уходить, но я предложила ему зайти «хотя бы на чай», которого на фуршете было достаточно, чтобы напоить стадо быков. Он кивнул, ничего не говоря. — Что ты думаешь насчет моего таланта? — вдруг спрашивает Калум, отвлекаясь от гаджета. Мы стояли уже в лифте. Спасибо, дорогой, что разряжаешь обстановку. — Очень скромный вопрос, — я усмехаюсь, ища в сумочке ключи. — Нет, ты не поняла, — он тоже смеется, а Люк закатывает глаза. — Я только что увидел твит, где было видео, как я открываю пиво пустой бутылкой из-под воды. Люди говорят, что это талант. — Ты тогда облил мне все джинсы, — вставляет свое слово Люк, и я снова чувствую напряжение. Только не между нами с ним, а между ним и Калумом. Хеммингс с укором сказал это, но, кажется, Кэла это не очень задело. — Прости, чувак, — брюнет улыбается и выходит, когда двери раздвигаются, таща меня за собой. Зайдя в спальню, закрываю окно. Солнце скоро спалит все растения на моем подоконнике, я даже не успеваю их поливать. Я так и не спала в своей кровати с тех пор, как Люк был в ней. И даже не сидела и не трогала одеяло. Он вероятно не помнит, как все здесь было, когда он уходил, но я помню, и мне греет душу тот факт, что он спал в этом месте. Когда я закрываю глаза, вижу, как вздымается его грудь во сне. Люк выглядел, как бог со страничек учебника по религии, когда он облизывал свои ярко красные губы. Я могла бы тогда просидеть всю ночь, разглядывая его. — Я видел такую прекрасную гитарку в комнате твоего брата, — Калум избавляется от телефона, я даже не успеваю проследить за ним, и усаживается на диван, но тут же выскакивает. — Я, конечно, не совсем великий гитарист. Но этот, — он указывает на замешкавшегося блондина, — вполне великий. — Не преувеличивай, — отмахивается Люк. Но ведь… Калум прав. — Если вы хотите взять, то пожалуйста. Мои навыки в игре хромают, а брат съехал, — поняв, к чему он клонит, говорю я. — Только боюсь, что она ржавая совсем. Калум притащил гитару, висевшую у моего брата над кроватью, сдувая с нее пыль. Серые хлопья летели на землю, и он, в конце концов, закашлялся. — Идея не самая лучшая, но мы попробуем, — заверяет меня Калум, очищая струны. — Дай сюда, не совсем великий гитарист, — Люк хватает гитару, устанавливая ее на своих коленях, и его пальцы зависают над грифом. — Это ты мне дай, — Худ ворчит и возвращает инструмент себе. Я начинаю думать, нет ли у нас еще одной, чтобы не поссорились. И действительно. Есть укулеле. — Стойте, у меня еще одна есть, — предупреждаю я прежде, чем Люк снова забирает гитару у Калума. Спускаюсь на третий и иду в кабинет отца, снимая со стены укулеле, которая не была пыльной. Вот, что значит домработница. У меня такой нет. Когда я разворачиваюсь, чтобы вернуться в спальню, передо мной стоит Люк. Угнетающая тишина повисла в воздухе, и у меня не находится слов, чтобы разрядить обстановку. Мы заходим в лифт, и Хеммингс не перестает пялиться на меня, нажимая на мой пятый этаж. — Я… — начинаю я, но он подходит слишком близко, обдавая мою щеку и шею горячим дыханием. Мурашки побежали по телу от одного его взгляда, бегающего по моей груди. Слова застревают в горле, когда Люк касается своими губами моих, одновременно нажимая на пятый этаж еще раз, чтобы лифт остановился. И в этот раз он трезв, а не под действием алкоголя. Целует меня. — Я ждал этого так долго, — шепчет он, пока его руки пробираются под платье. — Тс-с, — я касаюсь пальцем его губ и указываю взглядом на укулеле в руке. Инструмент мог забренчать в любой момент, и Калум сразу нас услышит. Люк кивает и третий раз выжимает кнопку, после чего двери начинают открываться.