Gemma

— Мне жаль, что они так с тобой, малыш, — в который раз извиняется Люк, когда мы заходим в дом, который арендовали. Было немного за шесть часов вечера, и я могла лишь предполагать, что планируют все мои соседи этим вечером, но мне почему-то хотелось провести его в обнимку в Люком за просмотром фильма. Возможно, я слишком резко решила переключиться со статуса девушки на лучшую подругу, но мне не хотелось ничего портить. Я должна слушать того, кто для меня эталон девушки, а не продолжать упрямо делать, как раньше, тем самым только ухудшая то, что есть. — Ничего, я привыкла, — я плюхаюсь на кровать лицом вниз и только потом вспоминаю о нескольких слоях макияжа, чтобы скрыть мешки под глазами от бессонницы и резко переворачиваюсь. Люк повторяет за мной, обвивая свои массивные руки вокруг моей талии. В доме довольно прохладно из-за кондиционеров, потому что на улице жуткая жара, и тепло этих рук согревает все тело. Калум и Эштон отправились на местный рынок, чтобы купить себе что-нибудь смешное, из-за чего они будут ржать до конца отдыха, а Майкл с Эви вообще неизвестно куда пропал, так что я осталась наедине со своим парнем в этом доме. — Не хочешь фильм посмотреть? — начав действовать по собственному плану, интересуюсь я, и Люк вздыхает. Что это могло значить? — Я не знаю, может, займемся чем-нибудь другим? — непринужденно предлагает Хеммингс, не выпуская меня из рук. Я кривлюсь и начинаю быстро мотать головой в разные стороны, пытаясь настроить на своем, но делаю все только хуже. Люк резко садится на кровати и смотрит на меня. — Я тебя люблю, Джем, но тебе не кажется, что мы не должны лишать себя секса, потому что кто-то там что-то не то сказал? Мне кажется, мое мнение о тебе куда важнее, чем какой-либо тупой курице, единственным утешением которой стал плакат Майкла, а тебе она просто завидует. Прекрати же обращать внимание на тех, кто называет тебя тем, кем сами и являются. Ты самая лучшая и прекрасная, поняла? Он прав. Я уже готова была признать, что мои мысли — чушь собачья, но слова Эванджелин наглухо засели в мозгу, проедая плешь. В самом начале, когда я еще плохо понимала, во что ввязалась, совсем не обращала внимания на то, что обо мне думают окружающие и СМИ, но сейчас почему-то их слова играют главную роль в фильме об отношениях Джеммы и Люка. В данной ситуации я даже не знаю, как поступить, но трахаться — явно не лучший вариант дальнейшего развития событий. Раз я твердо решила проводить с Люком больше времени в качестве подруги, я сделаю это, какой ругани бы мне это не стоило. И жаль, что я тогда не знала, что неудовлетворенный Люк — худший Люк. — Ты, блять, просто пойдешь и быстро соберешься. Меня бесит, когда приходится долго ждать, — раздраженно кричит мне Люк в след, пока я второпях пытаюсь сделать что-то похожее на макияж, одновременно сканируя шкаф на наличие подходящей одежды. Я собиралась всего несколько минут, и если учесть, что он внезапно нагрянул и сказал о ближайших планах, то я совсем не дурно справляюсь. Но тон, каким Люк подгоняет меня, уж точно не радует своей лаской и теплом. В его холодном взгляде то и дело проскальзывали молнии и ураган, сметающий все на своем пути. И это не единственное, что изменилось за два дня, когда я упорно играю лучшую подругу из всех. Все меньше и меньше времени я теперь вижу его, и он фактически сбегает каждый раз, когда выпадает возможность провести время наедине. И я действительно устала. В сердце бытует ощущение, что я у него исключительно для удовлетворения физических потребностей, ни для чего больше, а те девушки, что призывали меня отстать от него, будто желали мне лучшего, предупреждая, что хорошего меня точно ничего не ждет. Однако, я не думала, что все закончится так быстро и на такой ноте. — Смотрим Первого Мсителя, отказы не принимаются, — решив все за всех, восклицает Эштон, пока диск медленно утопает в плеере. Через несколько секунд начинает играть заставка перед фильмом, и Майкл выпускает истошный вопль, полный радости и счастья. Эви быстро затыкает его рот рукой, на что получает злобный стон. — Я плохой человек, не ходил в кино, — делится Люк прежде, чем первые сцены в бункере Гидры появляются на экране огромного телевизора, установленного в гостиной, соединенной с кухней одной только пластиковой перегородкой. — И это все потому, что меня никто не позвал, — на полные разочарований взгляды отвечает Люк, будто намекая, что вина вовсе не его, а тех, кто решил посмотреть фильм без него. — Я думал, ты пойдешь с Джемс, — в свою защиту говорит Майкл, и я удивленно поднимаю брови. — Интересное дело, я пошла с Эшем и Калумом, — не осталась в стороне я, дабы тоже защитить себя, пока шел фильм. А мы ведь хотели смотреть, а не спорить, после чего снова ругаться. — По вашей логике я должен был пойти в кино один, — сложив руки на груди, возмущается Люк и двигается ближе ко мне, что приятно, но не то, чего бы я хотела. Дистанция должна быть. — Именно так, приятель, — соглашается Калум и велит всем закрыть рты, как-то многообещающе тыкая пальцем в экран. Огромная рука Люка медленно движется по спинке дивана позади меня, иногда невзначай касаясь моей шеи и плеч, и останавливается, достигая моей противоположной руки. Когда он обхватывает талию, по телу будто разливается теплое молоко, хотя мозг настойчиво уверяет меня, что нужно отодвинуться. — В чем дело? — тихо шепчет Люк, замечая мои неловкие телодвижения. — Я-Я просто не уверена, что это хорошая идея, — в ответ шепчу я, и Хеммингс выпускает разочарованный стон. — Какая муха тебя укусила, твою мать? — все так же тихо возмущается он. — Я даже обнять свою девушку не могу? — Люк, я не знаю, — я даже понятия не имею, зачем делаю все это с собой и с ним, ограничиваю и так далее. Конечно, мой мозг воспринимает данную ситуацию, как долгий и мучительный путь не без жертв к сердцу фандома, но сама я слабо отличаю то, что нужно, от того, что не нужно делать для этого. Я просто обязана была действовать так, как сказала Эви: подружиться, а только потом заниматься чем-нибудь менее дружеским. — Конечно, ты не знаешь, — устало вздыхает Люк, убирая руки и вставая с дивана. — Простите, ребята, у меня болит голова, — объявляет он и уходит, пока Калум вопросительно смотрит на меня, поджав губы, а я пожимаю плечами, поленившись рассказывать ему, в чем дело, чтобы не отвлекать. Вот, опять. Когда такое было, чтобы мы могли продержаться весь день, не поругавшись, хоть над очередной мелочью? Никогда. Мы всегда находили причины для ссор. И если почти всегда причиной был Люк, то в этот раз виновата я. Кажется, невозможно прислушиваться к Эванджелин и угождать Люку одновременно. Но мой мозг все еще устало твердил, что я на правильном пути и отлично справляюсь. Только вот, пользы никакой, я только устаю от таких отношений. Действительно очень устаю. Досмотрев примерно до середины фильма, я ссылаюсь на желание поспать и ухожу в спальню. Люк лежит в одних трусах и копается в телефоне, даже не обратив на меня внимание, когда я вошла. Я знаю, что ему тяжело, когда отказывают, но это ведь для блага. Зато потом все будет хорошо, он еще спасибо скажет. — Спокойной ночи, — говорю я, кутаясь в одеяло с носом. Он молчит, а после улыбается. — Что? — спрашиваю, не понимая, зачем эта улыбка, а после понимаю, что улыбается он вовсе не мне, а тому, что увидел в телефоне. — Да-да, спокойной ночи, — раздраженно отвечает Люк и резко выключает светильник; единственным светом в комнате остается экран его телефона. — Не обижайся, пожалуйста, — я поворачиваюсь на спину, изучая потолок, на котором то и дело появлялись блики от фар машин за окном и мигающих вывесок. — Тогда что ты мне предложишь вместо этого? — спустя какое-то время спрашивает он, не отрываясь от гаджета. — Просто поверь, что потом будет лучше, — но сказав это, больше я не поверила в свои слова. В голове они звучали куда убедительней. Да и теперь я совсем не уверена, что может стать лучше. Только хуже, ведь Люк не поддерживает меня. Ему нравится, как раньше. Но я больше не хочу терпеть оскорбления. — Сама-то хоть веришь в это? — усмехается он, выключая телефон. Не верю, но хочу поверить, ведь это единственное, что может нам помочь. *** Огромный пляж, яркое солнце, теплый песок под ногами. Что может быть лучше? Калум сидел на высокой пальме, срывая с нее плоды оранжевого цвета. Я не в курсе, куда потом они исчезали из его рук, но под деревом их точно не лежало. — Сделаешь фото для моего инстаграма? — неожиданно спрашивает Люк, заставляя меня задуматься, когда он просил меня о таком. И неужели за ночь он все осознал и потеплел ко мне? — Конечно, — я с улыбкой принимаю айфон из его рук и жду, когда он примет позу для фотографии. Люк располагается на песке, откидывая мокрые волосы назад, что выглядит несомненно горячо, зачем-то приспускает резинку коротеньких плавательных шорт так, что становятся видны темные волосы внизу живота, и закусывает губу, слегка улыбаясь. Я несколько раз нажимаю на кнопку громкости и отдаю телефон обратно его владельцу. — Кто-нибудь хочет апельсинов? — громко интересуется Калум, и я обращаю внимание на людей, лежащих на махровых полотенцах посреди пляжа. И Калум очевидно обращался к ним. — Это кто? — шепотом интересуюсь у Люка, когда он, поднявшись на ноги, принимается отряхивать спину и ноги от песка. — Ты про кого? — не понимает он и присаживается рядом с парнем с темно коричневыми волосами. — Про него, — мне становится неловко, ведь я указала пальцем на человека и спросила его имя, хотя вероятно Люк сказал раньше. Из знакомых тут только Калум и Майкл. — Джемс, все хорошо? Может, тебе сходить окунуться? — предлагает блондин, улыбаясь со странным выражением лица. — Все отлично. Так, кто он? — я стараюсь не подавать виду, что что-то не так, пока не разберусь. И все же толика паники закралась мне в сердце. — Это Салли, — неуверенно произносит Люк, — солист Furious Sally. — Чего солист? — все еще не понимаю я, наверное тупо выглядев со стороны. — Нашей группы, милая, — с улыбкой отвечает Калум. Постойте, что? — Может, у нее амнезия? — Да, — резко выпаливаю я, и все внимание теперь обращено на меня. — Да, наверное. — Я Калум, а это Люк. И мы играем на гитарах в нашей группе. Майкл играет на синтезаторе, а Салли только поет, — поочередно указывая на каждого члена этой неизвестной мне группы, знакомит меня Калум, при этом не убирая этой на исключение дурацкой улыбочки с лица. — А наш барабанщик Коннор на записи сольного альбома. Мне начинает казаться, что вся эта драма — лишь розыгрыш парней, но они выглядят убедительно и кроме того иначе, что я не могу не поверить им. В моей памяти действительно могли исчезнуть отрывки моей жизни. И те, что связаны с проблемами в отношениях с Люком тоже. И это уже, может быть, хорошо. Или нет. — Ладно, малыш, пойдем, солнце может плохо влиять на тебя, — Майкл поднимается с некой подстилки в виде полотенца, оставляя его лежать там, где есть сейчас, и кладет мне руку на талию, подталкивая в противоположную от моря сторону. — Повеселитесь там, — кричит Люк в след, а также кто-то свистит, понятно, на что намекая. А как же Эви? Я сейчас вообще не понимаю, что происходит. Я встречаюсь с Майклом? Мы с Люком расстались? — Детка, ты выглядишь слишком горячо в этом купальнике. Не терпится снять его с тебя, — с хитрой улыбкой делится Клиффорд, и от одной мысли о сексе с парнем, пусть и бывшим, моей лучшей подруги меня пробирает дрожь. — Люк так на тебя смотрит. И думает, что ты никогда не будешь его. По достижению по моим меркам восхитительного домика почти на самом пляже, Майкл принимается расстегивать бюстгальтер, оставляя по всей шее мокрые следы от его влажных поцелуев. — Нет, я не могу, — пытаясь вырваться, кричу я, но он не слышит, продолжая снимать с меня абсолютно все, и я прикрываюсь одной рукой, отталкивая его другой. — Что не так, любовь моя? Вчера ты отлично поработала в костюме уборщицы, — на секунду отрываясь, Майкл расплывается в улыбке, и я могу точно сказать, что этот Майкл — не тот, кого я когда-то знала. Горячие руки парня спускаются к моим трусикам, опуская их вниз. Моей силы не хватает даже для того, чтобы отодвинуть одну его руку, не говоря уже обо всем. Опустив одну руку на живот, надеясь, что это как-то поможет, я оторопеваю. На месте обыкновенного живота Майкла, который все привыкли видеть, четко очерченные кубики и татуировка орла, глаз которого находился в пупке. Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент лицо парня передо мной смазывается, а в моих глазах темнеет, и через несколько секунд пустоты появляется настенный бра. — Майкл? — спрашиваю я, и голос отдается эхом в замкнутом помещении. — Я Люк. И тебе доброе утро, — повернув голову, вижу Хеммингса опять же с телефоном в руках и равнодушным выражением лица. End POV Джемма еще не встала с постели. Она не могла поверить, что такое ей могло присниться, а также стало неловко перед Люком, потому что она обозвала его другим именем. Но по его лицу можно было сказать, что ему все равно, и ни один мускул не дернулся с момента ее пробуждения. Однако, полежав еще несколько минут, Люк резко вскочил с кровати, роняя телефон, но не поднимая его с пола, и уверенно направился в гостиную, точно зная, что собирается сделать. Он быстро достиг цели, сжимая кулаки, и один из них был направлен прямиком к щеке лучшего друга, оставляя красные следы в месте удара. Майкл пошатнулся, будучи схваченным Эви вовремя, и приложил руку к щеке, не понимая, чем заслужил такое отношение. — Сдурел? — выплевывает Майкл, понимая, что двигать челюстью он практически не может. Люк замахивается для повторного удара, но Эванджелин громко визжит, помещая свое маленькое тело между блондином и своим парнем. — Ты, блять, спал с моей девушкой! — кричит Люк, желая еще раз попасть по заветной челюсти, чтобы боль в кулаке уняла душевную. — Майки? — Эви разворачивается в сторону парня, но он замер, не зная, что и сказать. — Как… Я-Я не… — Она стонала твое имя во сне, а потом назвала меня твоим именем, — зажимая рот рукой, произносит Люк и разворачивается спиной к ним, напрягаясь всем телом. На шум приходит Джемма, натягивая футболку. — Я не спал с ней, боже, — голос Майкла режет тишину, нарушаемую лишь тихими всхлипами Эви. Она не могла поверить, что могло такое произойти. — Тогда как ты мне это объяснишь? — непривычно высоким голосом спрашивает Люк, и если бы он повернулся, все бы увидели слезы, стоящие в его глазах. — У нее спроси, — Майкл разнервничался, ведь внимание обоих самых близких ему людей было направлено на него, но когда заметил Джемму, совершенно не понимающую, что происходит, решил перевести стрелки на нее, ведь разговор был, собственно, о ней. Люк обернулся в сторону девушки, часто моргая, чтобы никто не заметил слез, и она, закусив губу, смотрела на него. — Ты, сука, изменила мне, — кричит блондин, прикрыв рот кулаком. — Я же любил тебя. — Я… — Не нужно, — перебивает ее Хеммингс, вызывая первую слезу на щеке. — Я знаю, зачем ты делала это, Джемма. Ты просто влюбилась в него и решила, что теперь будешь играть хорошую девушку-подружку, а на самом деле я просто не был интересен тебе. И в то же время ты предала собственную подругу, переспав с её парнем. Теперь ты довольна с собой? Когда Люк закончил, она не могла произнести ни слова; в горле встал ком, а слезы текли по щекам водопадом. Сердце обливалось кровью от его слов и пропустило удар, и Джемма едва стояла на ногах, норовя скатиться на пол и больше не вставать. — Все кончено, — слова, как лезвие, скользят по слуху, отдаваясь чем-то колющим и неприятным в сердце. И только один из них понимал, что на самом деле ничего больше нет и быть не может. Джемма. Люк был взведен. Он не понимал, что несет, и не ручался за свои слова. Возможно, потом он будет жалеть о содеянном, но сейчас он полностью доволен собой и счастлив, что оборвал все, что могло принести ему боль в дальнейшем. Он оказался просто не готов принять все это, раня каждого в этой комнате, а больше всего уже бывшую девушку, пытающуюся стереть соленые следы слез краем футболки. Она резко выдохнула, принимая безразличное выражение лица, чтобы не показаться слишком слабой в глазах остальных, и зашла обратно в спальню, кидая «ладно» и громко хлопая дверью. °°° — Худ, — громко позвал друга блондин, взъерошивая волосы и выдыхая, — где Джемма? — Она же уехала в Нью-Йорк, — нахмурив брови отвечает брюнет, выглядывая из-за дверцы холодильника с маринованным огурчиком в руке. — Подожди, как уехала?