Если горе забыл, не выдумывай его снова

       Первую неделю Гарри заглядывал в свиток с указаниями миз Уилсон три раза в день, сверяясь с временем приёма зелий и примочек, их дозой и другими замечаниями, но вскоре пергамент утерял актуальность: все знания прочно отпечатались в голове, строчки заучены наизусть.        Северус приветливее не становился. Он молчаливо терпел унизительные процедуры мытья и переодевания, почти не выходил из своей комнаты, и на все попытки Гарри наладить контакт во время перевязок или принятия пищи отмалчивался, при этом прожигая помощника нечитаемым взглядом. Можно ли считать прогрессом то, что место язвительных комментариев заняла глухая стена, если худшим из чувств по-прежнему остаётся равнодушие, а не злость?        Май уже подходил к концу, но ничего не менялось.        В окна, которые Гарри очистил до блеска, проникали нежные солнечные лучи, отбрасывая треугольные тени на деревянные полы кухни. В остальных комнатах Северус предпочитал полумрак, и даже горящие бра на лестнице, в которые Поттер вкрутил лампочки, едва не попали под раздачу. В гостиной всегда горел напольный светильник, шторы позади дивана Снейп разрешил только очистить от пыли, поэтому вид на небольшой задний двор, который мог бы стать повседневной картиной в оконной раме, оставался недоступным.        Кухня, полная света и свежего, дышащего из окна весной, воздуха оставалась местом, которое Северус не трогал по необъяснимым причинам.        Жизнь звенела тревогой. Гарри не давали покоя многие вещи: оставшийся без него дом на Гриммо, в котором он собирался сделать ремонт, дальнейшая судьба, друзья, которым он до сих пор не сообщил, где находится и куда пропал. И самое главное - Северус. Каждый день Гарри видел, как мужчина терпит его общество только потому, что в своё время решил сменить больничные стены на стены дома. Вырвавшись, наконец, от двух Господ (о чём пока не подозревал, и речь о которых никогда не заходила), он снова оказался зависим, но теперь уже больше физически, чем морально.        Эта недосказанность капля за каплей наполняла огромный котёл ядом, и каждая из них могла стать последней. Гарри каждое утро накладывал на лоб маскирующие чары, скрывая свой шрам, вполне логично полагая, что Северус уже видел его у одного годовалого ребёнка. Сопоставить два и два стратегу Снейпу никогда не составляло труда. Но всех проблем это не решало. Разговор висел над Поттером дамокловым мечом, и он не знал, чувствовал ли Снейп то же самое.        Гарри как раз заканчивал с приготовлением ужина. Он выкрутил ручку плиты до нуля и позвал Северуса, выставляя на стол корзинку с лекарствами: сначала нужно было осмотреть шею и руки его домашнего пациента.        Мужчина появился спустя минуту, бесшумно, как и всегда, спустился по лестнице и зашёл на кухню, жмуря глаза от яркого света. Гарри усадил его на стул и начал разматывать бинты. Увиденное радовало глаз: очень медленно, но кожный покров восстанавливался. Неровные бугры шрамов начинали белеть, сходил неприятный блеск и влажность. С шеей ситуация обстояла не так хорошо, как с кистями, но улучшения не обошли стороной и это пострадавшее место.        За несколько недель руки Гарри наловчились делать перевязки. Юноша ловко, плотно, но не туго завязывал бинты на шее Северуса, проверяя целостность белых покровов. Как только он закончил и убрал корзину обратно на холодильник, собираясь сервировать стол, в окно влетела серебристая выдра. Она беспокойно заметалась вокруг, пока не нашла Гарри. Поттер мгновенно узнал эту выдру. Зависнув посередине комнаты, патронус разразился гневной тирадой в исполнении Гермионы:        — Гарри! Где. Носит. Твою. Задницу? Мы все сходим с ума. На письма не отвечаешь, дом пуст, Кричер ничего не знает, никого не предупредил! Если ты сегодня же не дашь о себе знать, мы с Роном пойдём в Министерство Магии. Прямо к Кингсли!        Мягко прыгнув прямо на Гарри, выдра растаяла в воздухе. Северус проводил её вздёрнутой бровью и перевёл взгляд на юношу. Поттер потёр подбородок, отмечая, что нужно побриться. Он всё это время волновался за Гермиону и Рона, но не мог бросить Северуса, чтобы встретиться с друзьями. Ждал, когда всё более-менее наладится, придёт в относительную норму. Оставить Снейпа одного казалось равным вырванному из плоти куску, Гарри просто не мог. Он развернулся, посмотрел на мужчину и попытался как-то оправдаться:        — Это был патронус моей…        — Подруги, — кивнул Северус. — Весьма информативно. Впрочем, не то чтобы меня волновали ваши сердечные дела.        — Да. То есть нет! — Гарри развернулся и начал беспокойно метаться по кухне, накрывая на стол. — Гермиона моя подруга с первого курса Хогвартса. И мы не встречаемся. На самом деле, — Гарри положил на стол пару вилок и ножей. Следом поставил два стакана и графин с гранатовым соком. — Она встречается с моим лучшим другом. А я как-то больше предпочитаю… Хм, — парень полез в духовку и вытащил противень с мясом и овощами (их любимая еда). Снимая фольгу с противня, Гарри замолчал, но Снейп сделал то, чего не делал никогда - усмехнулся и подсказал:        — Друзей.        — Что? — Гарри резко развернулся и посмотрел на мужчину.        — Я полагаю, ты больше предпочитаешь не подружек, а друзей.        Парень отвернулся, чувствуя, как сильно горят кончики ушей. Он раскладывал по тарелкам кусочки мяса, с исходящим от них аппетитным паром, и думал, стоит ли продолжать этот разговор. Решив, что будет с этим Северусом честным, насколько это позволяет его отсутствие памяти, он всё же кивнул:        — Да. Думаю, так оно и есть, хотя не сказать, что у меня было много времени разобраться в своей ориентации, но кое-что всё-таки позволило сделать выводы.        Северус ничего не ответил, и дальнейший ужин прошёл в тишине. Перед уходом с кухни, Снейп выпил полагающиеся ему лекарства и уже собрался подняться к себе на второй этаж, когда его остановил голос Гарри:        — Северус, ты не будешь возражать, если сегодня я отлучусь ненадолго?        Не оборачиваясь, Снейп ответил:        — Не вижу причин, по которым Вы спрашиваете это у меня, юноша.        Гарри вздохнул. Похоже, они никогда не найдут общий язык.

∞ † ∞

       Особняк на Гриммо по-прежнему выглядел тоскливо-одиноко и мрачно. Гарри нашёл Кричера и попросил доставить конверт Гермионе. Как он полагал, подруга находится рядом с Роном, и послание получат сразу двое. Так и оказалось: уже спустя несколько минут эльф вернулся, держа за руку его друзей.        Гермиона пару раз стукнула Гарри по груди, пытаясь не разразиться потоком обвинений, и потушила гнев в крепких объятиях (в какой-то момент стало страшно, что подруга таким образом решила его задушить). Рон стоял рядом и крепко хлопнул его по плечу, когда Гермиона, наконец, отстранилась, убирая растрепавшиеся волнистые волосы назад.        — Думаю, ты должен нам кое-что рассказать, — улыбнулся Уизли.        Гарри кивнул и попросил Кричера накрыть к чаю в гостиной. Эльф ждать не заставил, и уже через несколько минут друзья утопали в уютном диване, держа в руках огромные чашки с чаем. Рон придвинул к себе на колени большой поднос с печеньем (Гермиона молча закатила глаза). Гарри смотрел на друзей и раздумывал, с чего начать. Помогла как обычно Гермиона. Девушка сделала большой глоток чая и произнесла:        — Почему мне кажется, что всё это как-то связано со Снейпом, Гарри?        Гарри пожал плечами и смущённо улыбнулся:        — Может потому, что твои догадки редко бывают ошибочными?        — Ты серьёзно? — Рон перестал уплетать кокосовое печенье, которым набил рот. — Всё это время ты пропадал с этим, — Уизли поймал предупреждающий взгляд своей девушки и, недовольно скривившись, закончил: — Снейпом? Какого Мерлина, Гарри?        Гарри потеребил изящную ручку тонкой чашки из нежнейшего белого фарфора и начал рассказ. Он передал друзьям всё, что произошло с ним от самого первого визита в Мунго до сегодняшнего дня. Выражение лица Рона напоминало человека, увидевшего одновременно что-то противное, ужасное и не поддающееся логическому объяснению. Гермиона смотрела сочувственно, но её недовольно поджатые губы говорили о других противоречивых чувствах.        — В общем, мне придётся какое-то время жить с ним, — подытожил парень. — Не знаю, насколько затянется процесс, но уже прошло больше недели, и всё оказалось лучше, чем я думал. Он не помнит меня, не сравнивает с отцом и у него нет достаточных причин ненавидеть меня. По крайней мере, я так думал, но наше общение сложно вообще назвать общением. Он скорее терпит моё присутствие, потому что у него нет выбора: либо Мунго, в стенах которого ментальные щиты могли бы и не ослабнуть никогда, либо дом и я, которого он вроде как знает, но совершенно не помнит, — Гарри пожал плечами. Его слова больше походили на жалобу, но мысль об этом парень отодвинул на второй план.        — Приятель, — Рон усмехнулся. — Я бы тоже был не очень хорошо настроен к человеку, которого едва знаю, и с которым мне приходится делить свой дом, а уж о большем я вообще молчу. Я удивлён, какого чёрта Снейп согласился? Он же подозрительный до последнего взгляда и шороха. Даже если в твоей надёжности уверяла целительница, я всё равно не понимаю, как он мог довериться какому-то незнакомцу? Ты мог бы оказаться маньяком или вторым начинающим Тёмным Лордом.        Гермиона ткнула парня в бок:        — Рон, ты идиот, не неси чепухи. Гарри никогда не окажется вторым Тёмным Лордом, это во-первых. А во-вторых, он наверняка подписал несколько пергаментов. Политика волшебного госпиталя такова, что ничего бы подписать не вышло, если бы у него были какие-то нехорошие намерения или что-то, что могло бы помешать взять на себя всю ответственность за выздоровление профессора Снейпа. Оставить подпись возможно только в том случае, когда умысел человека абсолютно чист. Я права, Гарри? Ты подписывал бумаги?        — Конечно, — Гарри кивнул и нахмурился. — Но я не знал о политике, если честно.        Рон хлопнул себя по лбу:        — Точно, папа рассказывал мне об этом. В детстве, когда Чарли только начинал свою карьеру драконолога, его сильно поджарили, но он просился домой. Говорил, сидеть в четырёх стенах очень угнетает. И мы забрали его под свою ответственность, чтобы продолжить лечение дома. Насколько я знаю, это довольно распространённая практика. И Снейп, конечно, знал об этом.        — Именно, — Гермиона потёрла лоб. Что-то ей не давало покоя, но озвучивать это она не собиралась.        — Ну, он хотя бы знает, что я не причиню ему вреда, — Гарри отставил пустую чашку на низкий журнальный столик. Фарфор тихо звякнул, соединяясь с матовой стеклянной поверхностью. — Теперь вы знаете, куда посылать своих сов, чтобы оставаться на связи. Думаю, мне нужно купить себе новую…        Гарри вспомнил о Букле. Гермиона мягко сжала его пальцы.

∞ † ∞

       Гарри провёл с друзьями весь вечер, но мысли его с каждой минутой уходили всё дальше от реальности, перенося юношу в дом на улице Паучий Тупик. Поттер волновался за Северуса, а кроме того, приближалось время приёма последнего на сегодня зелья. Гермиона заметила его отсутствующий взгляд, крепко обняла и взяла обещание больше не пропадать. Рон пригласил наведаться в Нору в самое ближайшее время. Гарри пообещал, и они все вместе покинули особняк Блэков.        Поттер вошёл в небольшой дом и замер в коридоре: из гостиной лился приглушённый свет. Пройдя в комнату, Гарри обнаружил мужчину там же, в одном из кресел. На коленях лежала толстая потрёпанная тетрадь с записями, из-под которой виднелся уголок книги с фигурным железным наконечником.        Северус поднял взгляд и собрался вставать. Гарри знал: сейчас он снова уйдёт к себе в комнату. Этого не хотелось. Юноша сел в соседнее кресло и сказал:        — Это твой дом, не понимаю, почему ты всё время сидишь в своей комнате. Если хочешь, я мог бы вынести одно из кресел на крыльцо заднего двора, чтобы ты мог проводить время на свежем воздухе. Знаю, что моё общество ты не выбирал, но я чувствую себя так, будто сковываю твои передвижения в собственном пространстве. И ты ничего никогда не говоришь.        Снейп подавил в себе желание опустить взгляд обратно в тетрадь.        — Я передвигаюсь по дому так, как мне угодно, и не считаю, что должен перед кем-либо отчитываться.        — Конечно, нет, — Гарри возмутился и тут же перевёл тему. — Ты знал, что мне не позволили бы забрать тебя, если бы я потенциально имел бы желание навредить тебе?        — Ну конечно, я знал, — зашипел Снейп. — Думаешь, я бы позволил Мерлин знает кому жить в своём доме, готовить еду, которую я ем, и пить с чьих-то рук зелье, если бы не был стопроцентно уверен в своей безопасности?        — Я знаю о твоей осторожности, поверь мне, Северус, — Гарри попытался направить нарастающие темпы их диалога в более спокойное русло. — Но меня тревожит другое: чем я так неприятен тебе?        Северус едва не раскрыл причины, но потом подумал, сколь многого он не знает о том, что случилось с ним за последние шестнадцать лет. В таком случае правда могла обернуться против него. В итоге Снейп ответил:        — Ты мне напоминаешь одного человека, с которым связаны не очень хорошие воспоминания.        Гарри приложил все усилия, чтобы ни один мускул не дрогнул на его лице (он прекрасно понял, какого человека напомнил Северусу) и ответил:        — Возможно. Но я определённо точно другой человек и не должен нести ответственности за чужие поступки, разве нет? Я знаю, что справедливость не особенно важная черта для бывших слизеринцев, но ты всем доказал обратное. Я не хочу отдуваться за чужие грехи и не думаю, что достоин этого.        Гарри чувствовал, как сердце туго бьётся глухими ударами в грудную клетку. В обволакивающей тишине этот звук казался грохочущей канонадой, но на самом деле тишину не нарушало ничего. Северус задумчиво рассматривал юношу перед собой: растрёпанные черные волосы, гибкий, но очень худой стан, облачённый в светлую клетчатую рубашку с длинными, подвёрнутыми рукавами и тёмные джинсы. Лампа позади окрашивала молодое лицо в неестественный желтоватый цвет, залёгшие под глазами круги выглядели ещё больше из-за ресниц, отбрасывающих тени. Зелёные глаза ярким блеском выделялись на бледном лице.        — Я предупреждал, что не стоит ждать от меня расшаркиваний по поводу твоих стараний, — наконец ответил Северус.        — Мне это и не нужно, — Гарри покачал головой и провёл рукой по лицу. Разговор следовало сворачивать: Снейп никогда не признает свою неправоту. — В один из моих визитов в Мунго я видел странного зверя. Он был похож на хорька, только больше. Бегал между людей и искал своего волшебника. Но что больше всего меня удивило — он разговаривал. И выражался он при этом очень грязными фразами.        Северус мог только догадываться, каким образом работает мозг у этого парня: за несколько секунд менять тему разговора на что-то отвлечённое, оставляя тревожащую тему позади, и для чего? У него были дела поважнее, чем пробовать разгадать эту загадку с зелёными глазами и вороньим гнездом на голове, поэтому подвернувшейся возможностью Северус воспользовался в полной мере.        — Полагаю, Вы видели джарви. Это волшебное животное. Они учатся говорить на языке людей сами и отличаются вульгарной речью — такова их природа.        — Несмотря на это, некоторые волшебники могут заводить их, как своих фамильяров?        — Нет никаких ограничений, к тому же джарви, несмотря на свою проказливость и резкие выражения, очень верные животные. Они попросту не умеют по-другому выражать свои чувства и эмоции. Конечно, волшебники стараются заводить нужных в быту фамильяров, вроде тех же сов, но и джарви отнюдь не бесполезны: они охотятся на грызунов и гномов, иногда их специально натравливают на этих паразитов. И пусть мне понятна твоя невежественность в этом вопросе, остаётся тайной смысл этого разговора.        Гарри облокотился локтями на колени, упёрся подбородком в сложенные пальцы и подался вперёд:        — Просто я никогда не видел джарви прежде. Мне стало интересно. У меня была раньше белоснежная, очень красивая и верная сова. Её звали Букля. Но, к сожалению, она трагически погибла несколько месяцев назад. Сейчас я думаю над тем, стоит ли заводить ещё одну.        Северус заметил, как поменялось лицо Гарри, когда тот упомянул о прошлом фамильяре. По всей видимости, Гарри питал нежные чувства к этой птице. Снейп сбавил громкость и произнёс:        — Опять же, количество фамильяров не ограничено. Можно завести столько животных, сколько потребуется для какого-то дела или удовлетворит самого волшебника.        — В таком случае, ты не будешь против, если я заведу сову? Так как пока я живу с тобой, это может быть несколько проблематично. Мне бы хотелось избежать в будущем подобных случаев с патронусом.        — Нисколько в этом не сомневаюсь, — Северус усмехнулся. Гарри замер, всматриваясь в лицо Снейпа и пытаясь впитать непривычную эмоцию на лице бывшего профессора. Улыбка, пусть и несколько завуалированная, являлась хорошим признаком. — Ты можешь завести сову, при условии, что она будет жить в твоей комнате.        — Спасибо, — Гарри встал с кресла и бросил взгляд на руку с часами. — Похоже, тебе пора пить очередное зелье. Хочешь после этого принять ванну?        — Пожалуй, — Северус запястьями сдвинул с колен тетрадь с книгой и встал с дивана. — Но в следующий раз подбирай менее двусмысленные фразы.        Гарри готов был поклясться, что услышал в голосе Снейпа смех. Радость мыльным пузырём распирала внутренности.