Глава 5. Синдром повторяющихся ошибок
3 февраля 2018 г., 18:13
Никогда прежде жизнь не текла так размеренно и спокойно. Ни Гарри, ни Северус не привыкли к тишине и неспешности быта даже спустя четыре месяца после войны. Магический мир медленно восстанавливался, Гарри видел многочисленные вывески с собственным лицом, которые заполоняли весь магический Лондон. Каких трудов стоило не впускать почтовых сов, приносящих Снейпу «Ежедневный пророк», знал только Гарри. Газеты беспощадно испепелялись прямо над кухонным столом, пепел отправлялся в мусорное ведро. Собственное лицо на первых полосах осточертело. То, что он залёг на дно, значительно облегчило задачу: газеты стали писать про него меньше, но не забыли совсем. На первые полосы выдвигались реформы Кингсли, готовились выборы нового Министра.
Гарри радовался, что пропускал всю шумиху, скрывшись от внешнего мира в небольшом коттедже Снейпа. Общественной активности хватило с лихвой за семь с лишним лет, теперь всё обстояло иначе, и менять ничего не хотелось.
Руки и шея Северуса медленно шли на поправку. Каждая перевязка могла стать последней. Снейп прекратил кусать кормящую (а, вернее, заботящуюся) руку и плеваться ядом, и перед Гарри открывался новый, ранее незнакомый человек. Определённо, покой Северусу шёл на пользу.
Северус больше не шёл в ванну, как на эшафот. Он молча позволял себя раздевать и вешать одежду на появившиеся справа от двери крючки. Таз с отколотым боком заменил новый, синий, и занял место под ванной. На стиральной машинке появилась новая мыльница, коробка порошка и два флакона: один с гелем для душа, второй с шампунем. Корзина с бельём перекочевала в угол рядом с машинкой.
Гарри ни разу не позволил себе отпустить комментарий по поводу непривлекательного тела Северуса. По правде сказать, раздевая мужчину, он всегда старался смотреть ему в глаза, чтобы не смущать. Только пальцы уверенно смывали мыльную пену с выступающих рёбер, поднимались выше, к почти безволосой груди, и ключицам. Лопатки и позвонки также неестественно натягивали кожу, но страшнее них были многочисленные зажившие шрамы — метки Тёмного Лорда, его подарки на память, ярко выделяющиеся на бледном полотне кожи по всему телу.
Именно за тактичность Северус начал испытывать к Гарри благодарность.
Гарри тщательно промывал его волосы, вытирал их полотенцем и осторожно расчёсывал деревянным гребнем. Когда волосы высыхали, он собирал их сзади в низкий свободный хвост, перетягивая чёрной лентой. Северус не помнил, ходил ли он вообще когда-нибудь с чистой головой, но юноша занимался этим занятием минимум раз в два-три дня, и приходилось привыкать (не то чтобы ему не нравилось это).
Наблюдая, как Гарри шинкует овощи на рагу или суп, он размышлял над тем, что у парня, имеющего навыки готовки, должны быть хоть какие-то задатки зельевара. Здесь пенять приходилось на себя: видимо, что-то помешало ему в своё время стать хорошим профессором для него.
Раз в неделю Гарри выбирался в магическую часть Лондона, совершая покупки и встречаясь с друзьями. На одной из таких прогулок юноша всё-таки приобрёл себе нового фамильяра: огромный чёрный филин с пафосным именем Ноа по образу больше подходил самому Снейпу, но Гарри оправдывался тем, что птица сама выбрала волшебника, и у него просто не было шанса уйти из магазина с кем-то другим. Теперь Ноа несколько раз в неделю приносил письма от друзей и жил в комнате на втором этаже, которую Северус выделил юноше.
Август подходил к концу. Память возвращаться не спешила, но Гарри не отчаивался и не давал сделать того же Северусу. Лето выдалось на удивление дождливым и мерзким, солнце баловало редко, но деревья на заднем дворе, посаженные когда-то самой Эйлин и оживлённые Гарри, дождю радовались. Юноша настоял на своём и однажды на крыльце, под навесом, появились два огромных плетёных кресла. Северуса тошнило от одной только мысли, что он сядет в одно из них, возьмёт на колени книгу и будет читать, наслаждаясь природой. После такого оставалось только завести детей и внуков, чтобы нести чушь с мудрым выражением лица, выдавая её за полезные советы.
Гарри на всё это только посмеялся и сказал, что не знает ни одного человека, который бы не любил комфорт. И, Мерлин его раздери, он был прав (о чём Северус, конечно, умолчал).
Со временем они научились ладить друг с другом. Не на уровне терпения общества другого, а действительно ладить. Как ладили бы между собой приятели. Это значительно расширяло границы тем для общения.
Однажды, когда август подходил к концу, погода вдруг решила сделать подарок всем жителям Коукворта: несколько дней подряд солнце исправно выкатывало свой блестящий диск из-за редких облаков и подсушивало мокрую, натерпевшуюся от дождей, землю.
Северус сидел в своём кресле, читая трактат по зельям, раздумывая, чем бы он хотел заниматься дальше. Сложно планировать будущее, не помня прошлого. Всё, что он знал: Тёмный Лорд, равно как и Дамблдор, был мёртв, а он больше не являлся преподавателем в Хогвартсе. Это всё, что рассказал ему Гарри, пресекая все дальнейшие попытки расспросов, скупясь на всякого рода подробности и детали. Стоит ли говорить, как сильно маялся зельевар от своего незнания? Это, пожалуй, худшая вещь, которая могла случиться именно с ним.
Тихо скрипнула дверь, ведущая на задний двор. Северус обернулся и увидел стоящего в проёме Гарри. Под мышкой у него была зажата знакомая корзина с лекарствами. Юноша опирался плечом о косяк и, прикрывая глаза, смотрел на солнце.
— Люблю, когда оно балует нас своими лучами. Что скажешь, Северус?
— Скажу то же, что и всегда: предпочитаю дождь.
— Знаю, но иногда нужно уметь радоваться тому, что не любишь. Если не радоваться, то хотя бы находить плюсы, — Гарри поставил корзину рядом с ногами Северуса и присел на колени рядом, начиная разматывать бинты на повреждённых руках.
Северус молчал несколько минут, наблюдая, как старая повязка падала на серый деревянный пол. Какой плюс мог быть в солнце? Бесполезный природный фонарь. Гарри не разделял многие его взгляды, но никогда не настаивал на своей точке зрения, заполняя эти пробелы темами, в которых их мнения совпадали. Сейчас Снейп не смог бы в точности сказать, было ли у них больше общего или разного.
Гарри мурлыкал себе под нос какую-то песенку, пока наносил заживляющую мазь на нежную кожу. Северус наблюдал, как ловкие тонкие пальцы втирают зеленоватую субстанцию и осторожно придерживают его пальцы.
— Как считаете, профессор, — Гарри сверкнул на него своими зелёными глазами. — Эти пальцы уже могут держать волшебную палочку? Кожа больше не лопается от случайных движений, швы, наконец, перестали выделять ихор и срослись. Конечно, можно ещё дня два походить с повязкой, но я сделаю пальцы подвижными, и ты сможешь ими выполнять некоторые не очень сложные движения.
— Было бы замечательно, — Северус кивнул. Неужели он наконец перестанет быть зависим от постоянного контакта с парнем и сможет принять ванну в одиночестве?
— Так и поступим, — Гарри начал накладывать поверх лёгкий слой бинта, оставляя пальцы подвижными и снова завязывая узелок на запястье. Раньше ухаживать за кем-то казалось таким странным и сложным, сейчас всё это превратилось в обыденность и не составляло труда. — Сейчас проверю шею, но там дела идут медленнее, хотя, думаю, и там мы сможем скоро снять повязку.
Снейп выпрямился в кресле и поднёс руки к лицу, двигая пальцами. Непривычные ощущения вызывали внутри сноп разноцветных искр радости: как легко научиться ценить обыденные вещи, если тебя их лишили на долгий срок. Северус откинул распущенные волосы назад, поднимая голову вверх, давая Гарри пространство для манёвра.
Гарри быстро сменил повязку и не стал прикладывать примочку, обойдясь лечебной мазью. Он осторожно трогал шею по периметру, проверяя тугость бинтов, когда вдруг выронил:
— Сложно представить, что ещё немного, и мы бы остались без твоего волшебного бархатного голоса. За это пострадали твои руки, но это лучше, чем если бы ты вдруг стал немым.
Северус выгнул бровь и посмотрел на Гарри. Парень резко наклонился и стал собирать старые бинты с пола, избегая взгляда чёрных глаз. Снейп предположил, что Гарри смутился. Тем страннее стала его реплика, сказанная минуту назад.
— Что ты имел в виду?
— Всего лишь то, что сказал, — Гарри быстро справился с собой и, пожав плечами, захватил корзинку, исчезая с ней внутри дома.
Когда Гарри вернулся спустя час, чтобы позвать Северуса к ужину, то застал бывшего профессора спящим. Он не стал будить мужчину, вынес плед и укрыл им колени зельевара. С каждым днём становилось всё труднее сдерживать себя.
Если в первый месяц после выписки Северус выглядел как призрак и в основном будил лишь одно желание - заботиться, то теперь выздоравливающий, хорошо питающийся и посвежевший Снейп вновь воскрешал в памяти то, из-за чего вообще завязалась вся эта авантюра. Гарри радовался, что теперь Северус сможет принимать ванну один, потому что каждый раз становился испытанием и для него тоже. Не позволять себе лишних касаний и движений так же сложно, как не отводить глаз от чёрных глаз профессора, когда хотелось получше рассмотреть нагое тело, помнящее войну и достойно вышедшее победителем светлой стороны. С другой стороны, Поттер понимал, что, возможно, больше никогда не увидит Северуса нагим и таким же беззащитным, как в те моменты.
Усугубляло положение ещё и то, что с Северусом было интересно. Его остроумные комментарии заставляли смеяться, а спокойный тон, которым Снейп отвечал на очередной глупый (по его мнению) вопрос Гарри, внушал доверие. Хотелось спросить: почему он не объяснял всё так же на уроках зельеварения? Если бы не его предвзятое отношение, возможно, Поттер смог бы добиться некоторых успехов в зельях.
Но Гарри не догадывался о том, что сложно было не только ему. Снейп, с каждым днём чувствующий себя всё лучше, усердно работал над снятием ментальных блоков. Те не поддавались и, наложенные в один миг сильным импульсом, являлись едва ли не концентратом всей его силы окклюмента-легилимента. Помимо этого, Гарри скрывал от него все приходящие с почтой газеты, и это было с одной стороны логично, с другой — настораживало. Ну что такого он, Северус, мог бы вычитать в послевоенном «Пророке»? Это наталкивало на мысль, что его безвозмездный помощник скрывал самого себя на страницах газет, а значит, являлся кем-то важным для магического мира. Только кем?
Внешность Гарри не давала Северусу покоя в равной степени: парень напоминал ему Джеймса Поттера, но эту мысль Снейп старался не развивать. Никаких друзей у него не осталось, единственной связью с внешним миром оставался Гарри, от которого, конечно, ничего не удастся добиться. Северус даже как-то раз малодушно хотел подлить юноше веритасерум, но совесть не позволила поступить так с тем, кто взвалил на себя все заботы о нём.
Помимо этого, становилось всё сложнее игнорировать собственную привязанность. Северус не разрешал себе даже подобных мыслей, зная, что однажды к нему вернётся память, и Гарри, выполнив понятный ему одному долг, исчезнет из жизни немолодого вредного зельевара, находя себе занятие интереснее и важнее.
∞ † ∞
В один из сентябрьских вечеров Гарри как обычно накрывал на стол. Северус помогал ему. С тех самых пор, как к нему вернулась возможность пользоваться руками, он старался помогать Гарри как можно чаще. На стол опускались столовые приборы, корзинка со свежим хлебом, белоснежные тарелки и свёрнутые аккуратным треугольником тканевые салфетки. Гарри складывал во вторую плетёную корзину купленные фрукты. Апельсины, яблоки и груши теснились друг с другом, выставляя напоказ свои спелые бока. Сверху легла большая гроздь белого винограда. Вместо привычных стаканов по бокам от тарелок стояли изящные прозрачные фужеры из стекла на тонкой ножке. Между корзинками уместилось блюдо с нарезанным сыром разных сортов. Гарри пришлось увеличить стол магией, чтобы на него поместилось всё, что он наготовил. Северус осматривал их поле деятельности, и догадки начали прокрадываться в голову. — Гарри, что всё это значит? — наконец спросил Снейп, когда Гарри достал бутылку красного полусладкого вина и поставил её в середину стола. — Ну, хм, — Гарри начал вытаскивать из холодильника небольшие пиалы с разными салатами. — Я подумал, мы заслуживаем немного праздника. Твои дела идут неплохо, и это меня радует. К тому же тебе нельзя посещать волшебный мир, и это, должно быть, не очень весело: день ото дня вариться в собственном соку. Решил, что это неплохая идея. — В таком случае, — Северус сел за стол, упёр локоть в столешницу и уткнулся лбом в раскрытую ладонь. — Ты кое-что забыл. — О. Да? — Гарри замер посередине кухни с горячим в руках. — И что же? — Свечи. Будь я проклят, если это не так, но всё это, — Северус обвёл руками стол, — похоже на чёртово свидание. Глупый мальчишка. Северус взметнулся из-за стола и стремительно направился к лестнице. Гарри быстро отставил блюдо с запечённой сёмгой и поспешил следом. Нагнать Снейпа удалось у самого входа в комнату. Северус уже взялся за ручку и потянул дверь на себя, когда Гарри остановил его, хватая чуть выше запястья. — Северус! Подожди. Я что-то сделал не так? — Гарри стоял, не двигаясь. Его обычно растрёпанные волосы выглядели подозрительно причёсанными. Приятного серо-синего цвета джемпер заменил клетчатую рубашку с расстёгнутым воротом. Только джинсы оставались по-прежнему чёрными, с красивыми зелёными кнопками по бокам от карманов. — Тебе бы следовало думать головой, прежде чем что-то делать, — рявкнул Снейп. Невероятная злость от собственной неполноценности и глупых мыслей обвивалась вокруг шеи ростком дьявольского силка. Ещё никогда собственные надежды не приходилось душить так жёстко, пресекая каждую из них на корню. Если мальчишка заметил его возрастающую день ото дня симпатию и решил поиграть на чувствах, то он очень ошибся, выбирая жертву своих глупых злых шуток. — Но я подумал, — спокойно ответил Гарри, делая акцент на последнем слове. — Вопреки твоему мнению, я вполне способен на это. И совершенно не понимаю, чем заслужил такое обращение. Пожалуйста, давай вернёмся и спокойно поужинаем вдвоём? Я же не зря готовил всё это. — По всей видимости, выходит, что так, — Северус выдернул свою руку из юношеских пальцев и скрылся в своей комнате. Гарри остался растерянно стоять на месте, держа в руках прихватку, которую забыл оставить на кухне, когда ринулся догонять Снейпа.
Примечания:
Бечено
