Daemonium mediis semitis

      Оставшийся день юноша провёл не так, как ожидал. Впрочем, он ничего вообще не ожидал, раз уж на то пошло. Сайфер утащил подростка за собой в сад на прогулку. Сам Пайнс шёл гулять с неохотой. Ему так и не позволили умыть лицо после миски с супом, не позволили переодеться и хоть немного отдохнуть. Вещи всё так же тёрли раны и сжимали рёбра, туфли натирали до глубоких кровавых полос. Да и сад садом назвать нельзя было — деревья казались такими же мёртвыми, как и на первый взгляд. Юноша оглядывался по сторонам, но старался не отставать от демона ни на шаг. Трава под ногами неприятно шуршала, ветки над головой зловеще скрипели. Даже ветер пах сыростью и смертью. — Как ты вообще здесь живёшь? Здесь ведь ужасно, — сказал парень, морща нос. Не было слышно ничего, кроме шума ветвей, будто всё живое покинуло это место. Князь шёл по протоптанной тропинке, его глаза с разожжённым в них углём с удовлетворением смотрели на статуи ангелов с поломанными крыльями. — Ну что ты, щеночек, здесь нет ничего ужасного. Моё имение воистину прекрасно, разве ты не видишь? — Рука, облачённая в перчатку, коснулась ствола иссохшего дерева, что сразу же начало превращаться в рассыпчатую чёрную труху. Пальцы соскользнули с коры, князь опустил руку. — Если ты этого не видишь, то ты глупец.       Карие глаза прищурились, а их обладатель попытался разглядеть «прекрасное» в окружении, но чем дольше он смотрел, тем тоскливее становилось у него на душе. Слишком много серого для одного места. Впрочем, и прошлое Мейсона было не радужным. Уж лучше быть пленником демона, чем продолжать жить в интернате с маленькими ублюдками. Сайфер дошёл до конца тропинки, опустился на старую скамейку, по которой уже была развешана большая паутина. Уголь глаз был устремлён куда-то вверх, ресницы прикрывали узкие зрачки. — Я всё равно считаю, что ты живёшь в поганом месте. Неужели ты не видишь, что здесь всё давно мертво? Глуп не я, а ты, — фыркнул парень, собираясь сесть рядом, но одним уверенным движением ладонь князя столкнула его прямо наземь. — Зверям место у ног хозяина, — спокойно ответил демон. — Люди не умеют видеть прекрасного в мертвом. Смерть — это подарок, мальчишка. Кому-то она принесёт спокойствие, а кому-то презент за все свои свершения. В Аду нельзя встретить красивые цветастые сады и поющих херувимов. Здесь то, что гораздо выше лицемерия Рая. — На губах Сайфера появилась лёгкая усмешка, он прикрыл глаза совсем. — Разве ты не слышишь это? Прекрасную тишину мироздания и ветер постоянства этого мира.       Пайнс потирал свои колени, сидя на сухой шелестящей траве. Снова было до слёз больно: раны давали о себе знать, а лёгкие туго сдавливало. Подросток свёл брови на переносице, поднял взгляд прямо на демона, который расслабленно вслушивался в тишину. Чёрные пряди даже не шевелились, когда их касался ветер. И всё равно было слишком много всего печального. Земля казалась до ужаса твёрдой, а саму траву можно было сравнить с острой белой бумагой, что пыталась порезать нежную кожу. — Ты ненормальный, — проворчал парень, ещё больше морща нос. — Только больные на голову восхваляют смерть. Любой здоровый может точно сказать, что жизнь — это подарок, а не смерть. Все демоны такие психи? — Послышался тихий утробный смех демона, пылающие глаза распахнулись для того, чтобы глянуть на жертву. — Эх, глупый щеночек… — Князь наклонился вперёд и зарылся пальцами в каштановые волосы, чуть оттягивая их. — Поживи столько, сколько живу я. Повидай триллионы душ, обречённых на муки, а потом побеседуй со мной на равных. Жизнь — лишь скука. Цепочка препятствий, в которых нет ни грамма смысла, глупыш. — Сайфер спустил ладонь ниже, ущипнул Пайнса за щеку. — Будем считать, что я тебя выгулял, непослушный ты зверёк. Пойдём домой, я велю привести твою конуру в порядок. Постелим тебе соломы на пол, — усмехнулся демон, поднимаясь на ноги. Подросток лишь тяжело вздохнул, наклоняя вперёд голову.

***

      Комната, в которой Мейсон одевался, выглядела ещё мрачнее, чем в первый раз. Кровать хоть и была большой, но застелена она была чёрным постельным бельём. Редкий свет, падая на него, рассеивался. Материал юноша не мог определить… Сайфер уверенными шагами подошёл к высокому окну и задёрнул темно-синие шторы с расшитыми по ним кружевами. Теперь в комнате горели лишь свечи в канделябре на тумбе около входа. В воздухе пахло сушёной полынью и ромашками. — Надеюсь, в этот раз я смогу спокойно вымыться, — тихо сказал парень, обводя взглядом помещение. — В прошлый раз твой дворецкий очень торопил меня. — Разве щенкам нужно так часто мыться? — усмехнулся демон, чуть приподнимая подбородок. — Я всегда думал, что хорошего питомца нужно мыть раз в месяц. — Он сверкнул красноватыми всполохами глаз, показал заострённые клыки. — Но так уж и быть, ты сможешь принять ванную. Ты ведь такой грязнуля, — сказал князь, указав ладонью на испачканные в пыли брюки. — У тебя есть десять минут на всё, иначе твоя кровать точно пропадёт, а сам ты будешь валяться на полу. И поверь, я делаю тебе одолжение: тут есть ковёр, так что почки не застудишь. Сквозняки тут гуляют не так часто.       Пайнс кивнул и скрылся за дверью, ведущей в ванную комнату. День для него был изматывающим и насыщенным. Сначала ужасное утро, потом не менее ужасный день, призыв демона ночью и попадание в Ад… Когда вся одежда оказалась на полу, Мейсон удовлетворённо выдохнул и зажмурился — корочка от ран на коленях отошла вместе с тканью брюк. Он повернул кран вбок, запуская в глубокую белую ванну горячую воду, от которой вверх поднимался пар. Ванная комната отличалась от всех остальных тем, что была светло-серой, а не тёмной. В ней было чуточку спокойнее, чем где-либо ещё. На тумбе около огромного зеркала стояла ваза с засушенными цветами, а около неё лежало сложенное тёмное полотенце. Вода расслабляла измученное тело, смывала всю грязь с души тонкими струями. Ладони зачерпывали тепло и смывали усталость с лица вместе с болью. Пайнс спустя девять минут перешагнул через бортик, а ещё через несколько секунд замотался в мягкое полотенце по шею. Босыми ногами он ступал по полу; замок на двери, ведущей в комнату, щёлкнул. Демон ждал, сидя на кровати и закинув ногу на ногу. — Ровно десять, — усмехнулся он, приподнимая брови. — Пунктуальность — твой конёк, щеночек? — Поверь, я не засекал время. Мне всё равно, где спать, — ответил юноша, подходя к шкафу и открывая его. Одежды на полках не было… — Великий Князь даже не предоставит пижамы своему пленнику? — с иронией проговорил Мейсон, оборачиваясь. Сайфер закатил глаза, щёлкнул пальцами. На его ладони сразу же появились вещи для сна. — Знал бы ты, как ты меня раздражаешь. Но в этом есть хоть какой-то плюс: я не помираю со скуки, — чуть хрипловатым голосом сказал демон, снова усмехаясь. — Натягивай это на себя, пока я не передумал.       Пайнс кивнул, забрал пижаму и принялся одеваться. Глаза с горящими углями наткнулись на кровоточащие ранки на коленях. Как только юноша поправил на себе лёгкую рубашку, Сайфер потянул его в кровать и прижал рукой к темному одеялу. Карие глаза ошарашенно глядели на князя, который покрасневшими омутами смотрел лишь на разбитые колени. Человеческая кровь высоко ценилась в Аду, а действовала подобно самому сильному наркотику. Одна рука, облачённая в перчатку, проскользила по вздрогнувшему телу, перехватывая одну ногу юноши под коленом. Демон спустился вниз, заглянул в напуганные глаза парня и, улыбнувшись, широко провёл языком по кровоточащей коже, чуть позже касаясь её губами и ведя ими ниже. — Ты что творишь?! — нахмурился Мейсон, стараясь вырваться, но князь надавил на его грудную клетку. — Отпусти меня! — Заткнись, — тяжёлым голосом сказал демон, прикрывая ресницы. Он проделал то же самое и со вторым коленом, а, когда закончил, провёл пальцами по своим губам и встал с кровати. — Завтра ты мне ещё спасибо скажешь, жалкая зверюшка. Ужасных снов, — ухмыльнулся демон, взмахивая рукой. Свечи потухли, а сам князь пропал из комнаты, оставив после себя только лёгкий порыв ветерка. Пайнс быстро зарылся с головой под одеяло и крепко зажмурился. Ужасные сны всё же настигли его...