думай о море.

«веник можно сломать по прутику и я прутик в твоих беспощадных руках ты как будто встаешь объявляя на публику: ну все, мат и шах. шах и мат» ми сол

Октябрь безропотно шагал по улочкам и паркам города. Эрен ходил в школу, когда Ханджи была дома, и он не мог там остаться. Микаса не нравилась одноклассницам и нравилась почти всем одноклассникам, но почему-то обедать во время большой перемены ходила с Эреном. Она приносила вкусные и красивые на вид обеды и иногда угощала Йегера, когда у того из еды были только крабовые чипсы. Но кроме каких-то обедов, он почувствовал, что с нее сполз ярлык очередного уродливого и опасного человека. Она не понимала его юмор и почти не реагировала на шутки учителей, делала десятки фотографий в день и почему-то проявляла их старым способом. Эрен не помнил, когда беспечно улыбался, ни о чем плохом не думая. Было так много навязчивых странных мыслей, которых он пугался и отгонял их прочь. Терапия остановилась на первом этапе из трех, доктор советовал осознать свою депрессию, лишь тогда все перестанет быть серым. Он вспоминал тот вопрос, который задал ему Леви о море. И Эрен не понимал, почему он не мог ответить на него, хотя Микаса, не думая ни секунды, сказала: «Конечно же, я попытаюсь спастись. Мне кажется, каждый бы так сделал». Море глубокое, на поверхности его отражается небо, и оно кажется красивым и голубым, а внутри чернота и неизведанный мир, полный опасных рыб. Почему он не хотел спасаться? Говоря о Леви, он не видел его уже так много времени, и тоже об этом думал. Наверное, он защищает ту девушку, размахивает там руками как ниндзя, и все недоброжелатели от него отлетают запросто. Это, конечно, была забавная фантазия, на самом деле, профессии телохранителей такие эпичные только в фильмах с Томом Крузом. Однако Леви не появлялся так давно, что его не было ни в парке по утрам на беговой дорожке, ни на улицах замерзающего города. Эрен долго думал о нем, когда не мог спать ночью, и приходил к неутешительным выводам. Ночью не спалось. Было жарко и душно, были странные мысли. Квартира Ханджи находилась на седьмом этаже, и почему, почему так хотелось упасть? Временами снилось, как мама гладит его по голове, а потом исчезает. Из всего этого не было выхода. Октябрь заканчивался. Завтра умирает папа. На поминальной встрече появилось больше людей, то были знакомые и коллеги отца, некоторые близкие пациенты. Все соболезновали Эрену, а он снова хотел сбежать. Все было как обычно, вместо него говорила Ханджи, иногда он вставлял какие-то реплики. Встреча проходила в кафе, бабушка и дедушка отдали Ханджи конверт с деньгами на содержание Эрена. Юношеский максимализм и вспыльчивость перли из ушей, и он хотел сунуть этот конверт им в лицо, потом спросить, отчего их забота выражается лишь в деньгах, почему он нужен только Ханджи. Затем он закрылся в кабинке туалета, и случилось что-то странное. Стены кабинки почему-то давили с четырех сторон, и стало трудно дышать, тем более, в плохо пахнущем туалете. Он вдохнул и зажмурился, а когда открыл глаза, понял, что его руки так сильно дрожали, и выбежал. На двери слева была табличка со значком запасного выхода, он ринулся туда и выбежал на улицу. Вообще-то он бежал долго, потому что кафе было в паре километров от его дома. Эрену не становилось холодно, хоть он и был без куртки и в черном пиджаке, потому что не хотел бежать к гардеробу у всех на виду. Он бежал и иногда останавливался, но не останавливался его тремор рук. Все плыло, и он думал, что не заметит какую-нибудь машину. Приближался его дом. Он с кем-то столкнулся. Эрен отдышался, с усилием выпрямился и увидел перед собой лицо Леви. И подумал, что это хотя бы тот человек, которого он хотел бы видеть. Эрен спрятал руки, потому что тремор не утихал. На мгновение страх внутри как будто вспыхнул и мгновенно потух. — Как давно я вас не видел. Пересмотрел все фильмы про телохранителей и четыре сезона сериала. Я так рад вас видеть, — он улыбнулся, смотря вниз, и почувствовал, как горят щеки от прилива крови, как ветер проникает под пиджак, и ему мгновенно стало холодно, словно он только очнулся. — Почему ты без куртки? — очень забавно стало наблюдать редкие эмоции на лице этого человека, любой бы другой изобразил удивление и непонимание по-другому, но у него это было по-особенному. — Я был на пробежке. Да, в этом черном пиджаке, мне так больше нравится. Куда направляетесь? Леви посмотрел на него и заметил его розовые, почти алые щеки, понимая, что он чертовски замерз. Он улыбался и прятал за спиной руки. — Зайди домой или за курткой. — Если я пойду домой, вы уйдете и мне страшно подумать, что если вы исчезнете, я не смогу вас донимать расспросами. Так что я никуда не пойду. Точнее, пойду с вами. А куда? — Зайди за чертовой курткой, ради бога, чтобы я не увидел, как у тебя выпали почки. Ты нормальный вообще? — Абсолютно нет, ну разве вы еще не поняли? Я возьму, если вы подождете. Леви остановился, и это, должно быть, означало, что он будет его ждать. Эрен вбежал в дом еще быстрее и через минуту выбежал, надеясь на то, что не забыл закрыть дверь. Ему пришлось взять свою старую куртку, она была ярко-желтой, и Ханджи как-то назвала его цыпленком, поэтому он не очень ее любил. — Я иду за моющими средствами. — Так значит в магазин? О, кажется, я хочу чипсы или ореховую пасту. Или пасту на чипсах. Руки перестали дрожать, но теперь дрожали ноги от непрерывного бега. Эрен оставил телефон в кафе и, в общем-то, не хотел за ним возвращаться. Ханджи поймет, но другие — вряд ли. Наверняка она уже бросила ему звонить и осознала, что он просто убежал. Холод медленно отпускал. Ему было тепло и странно. Странно, странно, странно. — Где вы были так долго? Забаррикадировались дома? — Я сопровождал дочь бизнесмена на самолете в Лондон. — Вот как? Побывали в Лондоне? Отдыхали, веселились, ходили по торговым центрам? — Тогда бы это была идеальная работа. Но нет. И я никогда не хотел побывать в Лондоне. Эрен посмотрел вопросительно. Щеки его по-прежнему были розовыми, Леви заметил, какой смуглый он на самом деле. Волосы у него не причесаны, Эрен был совершенно взъерошенный как воробей. — Не знаю, где море или океан. В Шри-Ланке, например. Леви купил много чистящих средств и пачку перчаток, кое-какие продукты. Он был слишком избирательным в этом плане, поэтому прошло много времени, прежде чем они вышли из магазина, и Эрен открыл свои сырные шарики. В кафе на столах лежала кое-какая еда и спиртные напитки, но Йегер обычно не мог есть в такие моменты, а затем его рвало. Надо же, прошло четыре года, но все было словно вчера. Почему все так случилось? И есть ли где-то свет? Холодный промозглый ветер и полное отсутствие солнца за тучами. — А вы бы спаслись, так ведь? Леви сразу понял, к чему был этот вопрос. — Да, не думая. Йегер сказал только: «Вот как», и все еще не знал, как бы он поступил. — Я не знаю. Если бы на берегу кто-то был, кто меня сильно ждет, я бы попытался. А если нет — утонуть бы в черной глуби моря. — Может быть тот, кто ждал на берегу, ринется тебя спасать. — Тогда утонет вместе со мной, — зачем-то улыбнулся он. Ханджи посигналила, и Эрен заметил ее черную машину. Она была непредсказуемой, могла бы выбежать из машины, взять его за куртку и поволочь домой, чтобы вдоволь поругать, а могла понять и поговорить об этом каким-нибудь холодным вечером. Эрен посмотрел на нее, а она увидела мужчину рядом и просто выехала на шоссе, видимо, в сторону своей работы. — Это Ханджи. Я очень провинился перед ней, наверно, скоро она меня разлюбит и выгонит. У любого человека терпение кончается, так ведь? — Тогда не делай глупости и порадуй ее хоть чем-то. — Как же это я без глупостей? Так скучно, — они подошли к дому Эрена. — Я наверное, добавил ей морщин. Пожалуйста, скажите номер вашей квартиры. Я буду выть ночами на нее, если вы вдруг опять уедете в Лондон. Вообще-то Эрен не хотел прощаться. Но кто он был такой, чтобы задерживать этого человека.

***

Все было так просто. Начиналось так просто, так спонтанно и, может быть, скучно. Эрен еще не знал. Еще не знал, еще не время. Но кажется, ему нравился этот человек. Как много тайн он хранил? Как много Эрен мог бы открыть? Как удивителен этот мир? В ноябре Эрен стал зарабатывать, потому что в клинике Ханджи были проблемы или потому что он просто сидел на ее шее слишком долго. Микаса работала фотографом и, должно быть, это было очень интересно: ее клиентами могли быть пара молодоженов, красивая девушка или семья. Женщина с собакой, двое мужчин, девочка, похожая на принцессу. Он запомнил многих, потому что помогал Микасе с этим, регулировал оборудование и помогал носить его, но вроде как ей и не нужна была помощь вовсе. Эрен убирал листья в парке, отдавал деньги Ханджи, но большую часть неизвестно для чего откладывал. Психиатр назначил беседы с ним, и Эрен перестал ходить, тратить время и деньги. Выбросил таблетки. Улыбался. Микаса брала его на совместные проекты по предметам, поэтому его учеба стала чуть лучше. Окна дома Леви светились по вечерам, но его не было в парке. Отчасти поэтому Эрен устроился в парк или, может быть, нет. Сон по-прежнему был прерывистым. Однажды ночью Эрен встал и оделся. Ханджи спала крепко, и он тихо закрыл дверь. Ночь была так промозгла и неуютна. Эрен вспомнил номер квартиры Леви и поднялся по лестнице. Сел на ступеньку и стал чего-то ждать. В пять утра он ушел, вовремя спохватившись. Должно быть, это все будет проблематично объяснить. — Микаса, — они сидят за отдельным столиком, остальной класс разбит по небольшим группам. Микаса пьет сок и листает что-то на телефоне. — Влюблялась ты когда-нибудь? — Да, недавно. — Серьезно? Кто этот человек? Наверное, это личное? Скорее всего. Хорошо, как ты это поняла? — Я просто была бы не против прилипнуть к этому человеку и проводить с ним все время. — Тогда чем отличается это от друга? — О друзьях так мучительно ночами не думают, — заключает она. — Пойдем, нужно порепетировать доклад. Эрен разбил камнем замок, ведущий на лоджию лестничной площадки. Микаса поставила штатив и настроила фотоаппарат. Парк сверху, покрытый оранжево-красными мертвыми листьями, выглядел очень красиво. Деревья стояли почти голые, ждали зиму и снег, который укроет их белым ковром. Кровавый закат окутал город. В начале ноября уже пошел первый снег. 17:20, прямо сейчас. — К утру уже растает, — говорит она. — Выложу в блог. Она стала делать снимки. Эрену нравились ее фотографии, Микаса говорила, что никогда не мечтала быть фотографом, но, кажется, это было ее призвание, или может быть, она умела вообще все? — Микаса, — начинает Эрен. — Прости, мне нужно уйти ненадолго. Я вернусь. Мне нужно прямо сейчас, хорошо? — Ладно, — коротко говорит она, догадываясь о намерениях. Эрен спускается на пару этажей ниже и стучит, надеясь, что Леви будет дома. Просто неожиданно решил взять выходной, почему нет, телохранители же должны отдыхать? — Такое счастье, что вы дома. Пойдемте со мной, пожалуйста. Я прошу вас. Вы должны пройтись со мной. Эрен не видел мужчину в домашней одежде: в черной кофте и мешковатых штанах. Из квартиры веет теплотой. — Прошу вас, я с собой что-нибудь сделаю, если вы не пойдете. Леви многое понимает и догадывается. Он надевает верхнюю одежду и выходит за Эреном. Все-таки это не так уж и сложно. Микаса смотрит вниз и тоже понимает многое. Эрен крутится вокруг мужчины и говорит громко, обещая за внезапное нарушение покоя найти самое лучшее кафе и купить ему самый вкусный черный чай. Микаса слышит: — Первый снег в этом году особенный, правда. Я вам потом скажу, почему. Пойдемте со мной. Йегер покупает Леви горячий чай и говорит, что, пожалуй, зима куда лучше, чем любая осень в его жизни. — Когда ваш день рождения? — Двадцать пятого декабря, — холодает, но горячий чай моментально согревает. — Хорошо, я запомню. Мой день рождения тридцатого марта, я люблю весну сильнее, чем что-либо. Мне будет семнадцать, я надеюсь, что что-то обязательно изменится. Пожалуйста, уделите мне немного времени в этот день.