думай о море.

«каждое слово такое особенное к тебе не подходит ни один из синонимов ни одно определение. время так быстро бежит без промедления.» ми сол

Декабрь движется к концу, а значит, скоро наступит Новый год. Будут гирлянды на голых сучьях деревьев, они засветятся ярко-ярко, и много на улицах Сант, за которыми бегают дети. Декабрь подходит к концу, дома пахнет мандаринами, потому что Ханджи любит их и в больших количествах, пока не покроется сыпью. Зима выдается холодной, мороз крепчает, ветер заносит и румянит щеки. Уходить в три или пять утра, тихонько прикрыв дверь, чтобы не разбудить Ханджи. Кутаясь в куртку, доходить до дома Леви, заходить внутрь и греться на лестнице у его квартиры. В два часа ночи он обычно не спит, может быть, читает или смотрит телевизор, хотелось бы Эрену знать. В подъезде мигает лампочка. Ночевать на ступеньках почему-то так привычно. Эрен не очень высыпается в последние два года, ночью обычно проступает холодный пот и хочется часто дышать. Ханджи говорит, что врач был прав, но, конечно же, согласиться он с ней не хотел. Зима превращается в череду странных, прекрасных, печальных дней. Теперь Эрен знает, на что откладывать деньги, поэтому устраивается на еще одну работу, теперь уже мойщиком посуды в кафе, и пропадает до вечера. А вечером, если посчастливится, можно встретить Леви, пусть это и бывает редко. Редко, правда редко, хотелось бы больше, может быть, каждый день, каждый час. Так просто, скучно и безответственно все это. — Что насчет Нового года? — спрашивает внезапно Микаса. Урока не было, выдалось окно, это хорошая возможность сделать домашнюю работу, но Микаса просто сидит возле Эрена и, взяв его руку, водит пальцем по линиям на ладони. — Не знаю. Вообще-то, мне хочется не ночевать на ступеньках, а быть внутри его дома и отмечать вместе. Должно быть, он не любит праздники или будет во время него на работе. Но если позволишь мечтать, хочу сделать много вещей с ним. Например, я не знаю, ходить по темному лесу, зажечь бенгальские огни, посмотреть все фильмы с Томом Крузом вместе. Не спрашивай, почему, — он о многом умалчивает, — но и то более вероятно, что например, на Землю упадет метеорит или с неба начнут падать мандарины. А вообще как обычно. Хочешь, приходи ко мне. — Непременно, — как-то тихо произносит она, соприкасаясь своими коленями с его. Вообще-то всегда есть кто-то третий. И ему не суждено стать чуть более счастливей, чем сейчас. После школы его зачем-то зажимают три старшеклассника. Стоят возле Эрена выше него на голову и не очень вежливо просят отстать от Микасы. Эрен думает, какого черта уже второй раз за полгода. — Да ладно, ни с кем из вас она не переспит, это я вам точно говорю. Просто отстаньте от меня, черт. Глупая причина, глупые, глупые люди. Все так бессмысленно вокруг. Его попытки быть заметным для кого-то, попытки согреться на ступеньках подъезда. Они что-то говорят, что-то определенно говорят, только Эрену плохо помнится, все было как в тумане, во сне, который он плохо помнит, но не отрицает его существование. Потом прибегает Микаса. Бежит кровь из носа, округлые красные кляксы такие яркие на белом-белом снегу. День превращается в страшный сон, дома его колотит и хочется поскользнуться, стоя у окна. Ничего не заканчивается так просто и легко, незаметно, все усугубляется, никого нет, никого рядом нет. Эрен под вечер сбегает на улицу и делает попытки дышать. Набирает привычную комбинацию цифр на домофоне, чтобы проникнуть внутрь и засыпает на ступеньке. Происходит только плохое, отчаянные попытки быть заметным только душат сильнее. А что ты ожидал? Самой прекрасной в мире первой любви? О, ему правда хотелось сделать много вещей, да только ни о чем не жалеть потом и не наблюдать последствий. Эрен просыпается от толчка в плечо, немного резкого, так что он сразу открывает глаза и осознает, где находится. Может быть, лучше утонуть? — Что ты делаешь тут? Давно? О, Эрен правда не знает, что ответить. Да, давно? Я бы мог устроить здесь палатку и ночевать, потому что за стенкой вы, а еще, не знаю, сделать алтарь из ваших фотографий, однако и фотографий-то нет, только воспоминания, или горланить песни у вашего дома, пока не заметите, хоть так. — Нет, недавно. Или не знаю. Мне нужно ваше общество хотя бы на полчаса, я надеюсь вы дадите мне немного дозы, а то у меня ломка, — улыбается он. — Пожалуйста, уделите мне время. Эрену все равно, что он подумает. Или нет. Точнее, абсолютно нет, он очень многого боится, что Леви просто уйдет в свою квартиру или перестанет здороваться, например. Но пусть все идет на самотек, кажется, он уже тонет, а внутри глубоко и черным-черно, солнце не достает и вода ледяная. — Ладно. Думаю, ты уже достаточно себе навоображал, да? Я всего лишь работаю на бизнесмена, который имеет собственную компанию, но он не очень добросовестный в плане денег, поэтому многого боится. И боится за наследницу, поэтому в распоряжении у него шесть телохранителей, которые посменно охраняют его и дочь целые сутки, такие дела. Это просто хорошо оплачиваемая работа. И вообще он совсем плох в торговле, оттого и страдает. — Вот как? Вырубаете громил с пистолетами одной правой? Или левой? — Может быть и так. Во всяком случае, не слишком сложно и очень скучно. Темнеет, и они оказываются далеко от дома. Здесь какие-то старые качели и нетронутый белый ковер снега. Совсем никого нет, только фонари освещают дорогу неподалеку. Эрен падает в снег и водит энергично руками и ногами, делая снежного ангела. — Давно хотел сделать. Зима какая-то не такая без валяния в снегу. А вы что думаете? — но он конечно не дожидается ответа и кидает наскоро слепленный снежок куда-то в сторону Леви. — Ты это серьезно? — раздается недовольный голос, но Эрен кидает второй. — Простите, я плохой ребенок, вам придется меня потерпеть, — третий. Леви кидает большой хорошо слепленный шар в голову, и Эрен не успевает уклониться. — Хорошо, что вам подарить? Пистолет в кобуре? Большой набор видов заварного черного чая? — Ничего. Разве это так важно? — обращается он к Эрену. — Как это? Конечно важно! Ты становишься на год старше. Больше морщин, седины, спина болит, ворчание о плохом здоровье становится неотъемлемой частью жизни, так классно отмечать это год за годом. — Хорошо, подари мне ящик коньяка, я буду отмечать праздник своих седых волос. — Я не это хотел сказать! А может именно это, — улыбается хитро. — Вредно пить столько в вашем-то возрасте, ага. Только уделите мне пять минут своего Дня рождения завтра. Поверьте, это не зря, ладно? Слышится глухое «ладно», которое утопает во внезапном океане нежности к кому-то. Хочется прикоснуться. Хочется многого.

***

Эрен не идет в школу утром, а ищет подарок. Вокруг столько гирлянд, новогодних вывесок и кафе, которые предлагают новогодние скидки и дружелюбно просят зайти. Все сознательное детство Эрен любил Новый год, но это теперь означает, что становится на год больше с годовщины маминой смерти. Но нет ничего, что бы подошло и описало Леви. Ничего нет подходящего. Столько ненужных вещей вокруг, этот мир не способен придумать подарок, подходящий такому, как он, человеку. В мире нет языка, чтобы придумать слова, описывающие, как Леви хмурится или выбирает чай. В мире никого нет лучше этого человека. А Эрен — всего лишь самый глупый подросток на свете, который страдает вспыльчивостью и совершает невероятно дурацкие поступки. Йегер понимает, что началось это недавно, но выросло внутри и стало мешать и душить, и душить. Почему нельзя просто гулять, дышать одним воздухом и не любить? Почему этот человек особенный? Потом Эрен находит что-то более подходящее, чем ничего. От волнения сжимает горло и тошнит. Двадцать пятое декабря, снег падает большими хлопьями. «Прости, Ханджи, прости. Я приду ночью. Не волнуйся ни о чем», — пишет он зачем-то, явно чувствуя вину за все происходящее с ним. «Когда это ты предупреждал? Не уходи ночью, а. Я удивляюсь, как ты все еще жив после своих похождений, дурак», — отвечает она моментально, и Эрен понимает, что ему нужно будет поговорить с ней, обязательно поговорить, но не сегодня. Ему приходится ждать до девяти вечера и всякий раз, когда кто-то поднимается на лифте, внутри все зачем-то так сильно сжимается, он не может это контролировать и от этого бесится. Жители этажей выше поглядывают на Эрена странно, но еще никто не спросил его, что он тут делает, хотя можно было подумать, что он какой-то наркоман или неудачник, которого выгнали, например. В девять вечера от Леви пахнет чем-то спиртным, но он все по-прежнему такой же, как обычно. — О, как я вас ждал, вы не отвечали на звонок. — Эрен, знаешь... — что-то хотел сказать он, но Эрен, предчувствуя плохое, его опередил. — Нет, не знаю. Хочу увидеть, как вы шатаетесь из стороны в сторону, шутите пошлые шутки и пристаете к девушкам. — Конечно такого не будет, — выдает он. — Конечно, не будет, но вот вы притворились бы, рассмешили меня. Пойдемте со мной, пожалуйста. Всего несколько секунд. Растягиваются на несколько часов. Эрен не может отпустить, этот мужчина кажется ему все еще таким далеким от него, хотя знакомы они несколько месяцев. И ему многого бы хотелось. Не быть глупым подростком, жить в его доме, комнате, спать в его кровати, несмешно шутить, вдавливать в диван воскресным утром и целовать горячо. Вот так. Слишком много? Невыполнимо. — Вы угадывайте в три попытки мой подарок, а я… А я, не знаю, если вы угадаете, я могу съесть снег или бегать и лаять на всех. — И то, и другое ужасно. Мне все равно. Станцуешь ламбаду на вот этой скамейке, — он указал пальцем на стоящую неподалеку ярко желтую скамью. — Хорошо, а я загадаю желание. — Просто желание, без подробностей? — Да, так же интереснее. — Ладно, это чашка с ложкой. — Так вы хотели чашку и ложку? Почему сразу не сказали? Я бы купил это. Но вы не угадали, продолжайте. — Черные очки, которые ты нашел самыми крутыми в магазине, — предлагает Леви. — Неа, это мы оставим телохранителям в фильмах, — отмахивается он. — Это набор дезинфицирующих средств, — Леви почему-то уверен. — Полагаю, это предел ваших мечтаний, но вы проиграли, — вообще-то сложно сдержать улыбку и ликование, распирающие изнутри. — Ладно, какое желание? — Я оставлю его к удобному случаю. Декабрь движется к концу. Туманная, кошмарная зима заканчивается, но хорошие воспоминания уничтожают плохие, оставаясь улыбкой на лице. Жизнь дальше кажется тоже такой непонятной, странной. Если бы можно было просто взять и уплыть с этим человеком на другой остров, где нет плохих дней и людей. Или не уплывать, а забаррикадироваться в квартире и видеть не свет, а его только. — У меня нет мыслей о будущем. И с Ханджи мы не разговаривали, она считает, что я все равно смогу выкрутиться. А мне все равно. И школу я не люблю, в ней мало хорошего. — Я уверен, что что-то тебе нравится, иначе ты бы вообще там не появлялся. — Ну, наверно мне нравится литература. Нравится читать стихи, я думаю это лучшая форма для выражения чувств. Иногда в четырех строках можно выразить все нынешнее состояние. Книги — настоящая находка. Они не помогают в жизни, ты просто можешь узнать себя буквально в паре строк. Мороз крепчает, пальцы рук и ног у Эрена немеют. Он чувствует, как вибрирует телефон, потому что Ханджи позвонила порядка пяти раз, все-таки поздно уже. Эрен чувствует себя счастливым в данный момент, только дальше все будет намного хуже и непонятней. Да и сейчас все так странно. Зачем кого-то любить? Это правда так больно. — Хорошо, эм… — он достает из портфеля красный длинный шарф и дает в руки Леви, — вы не угадали. Я подумал, вам холодно в одном лишь пальто, без длинного шарфа и шапки зимой, это вообще как? Я знаю, такой себе подарочек, но это все, на что способен мой депрессивный мозг. С днем рождения. Да, с днем вашего рождения. Мне очень повезло, что вы родились. — Спасибо, — у него кожа бледная, но от мороза так красиво заалели щеки. Леви смотрит снизу вверх: — Еще что-то? Ощущение, что хочешь на меня фуру подарков выкинуть. Эрен и правда выглядит каким-то напряженным. Вообще-то он совсем не напряжен. Он словно свалиться сейчас на землю и умрет через несколько секунд. Все прыгает внутри или связывается в тугой узел. Тошнит, не тошнит, кружится голова, хочется умереть и воскреснуть. — Да, еще кое-что. Эрен наклоняется. О, Леви такой маленький. Прикасается к губам его на несколько секунд, хотя хотелось бы на бесконечность. Все вокруг становится невесомым и замедляется. Ничего нет вокруг, только Леви перед ним, прямо рядом совсем. Рядом, рядом, а хотелось бы еще теснее. — Извините. Это было очень неуклюже. Можете вытащить свой пистолет из пальто и прострелить мне голову. И еще. Вы мне нравитесь. Надолго и сильно. До свидания. Он улыбается и ему хочется уйти прочь или не уходить вовсе, а остаться и остановить время. Снежинки падают на его волосы. — Слушай, Эрен, — Леви понимает, что они уже не увидятся завтра или после завтра и вряд ли в этом году — Эрен слишком многим озабочен и вряд ли захочет увидеться, — в новом году найди, чем хочешь заниматься дальше, я имею ввиду колледж или институт. Найди хороших друзей. Перестань курить. Не расстраивай Ханджи, проснись от плохого сна. Приходи ко мне иногда. — О, поверьте, я каждый день к вам прихожу. С Новым годом! А потом Эрен убегает. Хочет все забыть или не забывать и помнить каждую секунду, Просто подросток, который слишком запутался.

***

Новый год наступает внезапно, Ханджи организовывает корпоратив и возвращается с него чертовски пьяной, поэтому приготовление к праздникам оказывается в руках Эрена. — Эй, хочешь окунуться со мной лицом в салат? — звонит он Микасе утром, зная, как рано она просыпается. — Приходи ко мне. К нам. Здесь моя пьяная тетя, она оклемается к вечеру. Они заказывают много вкусной и не очень полезной еды и наряжают ель. Кажется, Эрен и вовсе не помнил об этом до Микасы, а в детстве наряжал ее, как только январь наступал. Пахло мандаринами и выпечкой в квартире. Интересно, как отмечает этот праздник Леви? Нет, неинтересно. Совсем. К вечеру Ханджи достает арсенал алкоголя и требует, чтобы они вдвоем пили вместе с ней. В 22:09 Ханджи обзванивает всех родственников, с которыми не хочет разговаривать Эрен, и своих друзей, требует от Моблита подарок, который он обещал — огромную бутылку крепкого коньяка, и очень злится, когда он, самый ужасный человек, заявляет, что не может привезти ее сейчас, потому что он в чертовой Канаде. Микаса пользуется моментом и делает глубокий вдох. Кажется, такой как она все по плечам, но сейчас отчего-то так тошнит и сердце прыгает как сумасшедшее. Не о чем волноваться, говорит себе она, ты же не ждешь ответа. — Знаешь, Эрен, ты мне нравишься. Возможно, я даже люблю тебя, я еще не знаю. Я не похожа на мужчину тридцати лет с дефектом роста, поэтому просто давай вместе делать фотографии и говорить о странных вещах на уроке английского. Микаса дарит ему подарок. Это был маленький кактус с бутоном сверху, еще не распустившимся. Конечно, не самый лучший подарок для парня-подростка, но Микасе показалось вдруг, что это растение выражает его самого и его чувства. Часы бьют двенадцать. Эрен желает выплыть.