Гай и Гизборн

Висящие друг на друге и гогочущие в два горла «черный и белый рыцари-лебеди» ввалились в отведенную им для ночлега комнату. Два шибко навеселе «веселых гуся». Гай был в собственной почищенной одежде, Гизборн в других портках и рубахе того же парня, чью одежду ему выдали раньше. — Тихо ты! — прикрикнул на начавшего падать «брата» хохочущий Гай, ловя того и крепко прижимая к себе. Сомлело заулыбавшемуся Гизборну только того и надо было, за тем и «падал». Чтобы теперь, сейчас прижаться к великолепному телу Гая всем страждущим близости своим, всего ничего прикрытым легкой тканью простой одежды. Парень изо всех сил обнял мужчину своей мечты, прижался своей гладко выбритой щекой к небритой его, прерывисто вздохнул и погладил Гая по спине. И… руки за его спиной ответили на эту ласку, погладив его самого! — Не бойся, — пожалел Гай мальчишку, осиротевшего враз на целый привычный ему мир, пусть и опостылевший. Гай понимал его… Приходилось терять и ему, враз, все. И родителей тоже, будучи еще пацаном. Вспомнив о том страшном дне, о том, что тогда произошло, по его вине, Гай смог выговорить не все, что собирался. Голос сел, горло сжалось. — …Будет хорошо, — получилось у него, вместо: «Все будет хорошо». Единственное, чего боялся ветеран Аржантана, много чего с тех пор вкусивший и напробовавшийся, что не будет ничего. Теперь горло сжалось у него, а на глазах выступили пьяные счастливые слезы. Правда тут же и что-то болезненно сдавилось в груди — ведь ему придется делить Гая с шерифом… Все Гай врал, как и он сам, о том, что с шерифом якобы ничего не было! Ничего, не важно! Главное он встретил его, того, под чьи знамена был готов не задумываясь встать раком! Такого сильного, такого потрясающего, такого… Гизборн не смог сдержать страстного глухого стона и принялся облапывать Гая еще откровеннее. — Тише, тише, — не сумевший подавить смешка, Гай погладил совсем уж разнюнившегося мальца по голове. «Малец» чуть было не издал новый страстный стон, но смог сдержаться и усиленно закивал головой. — Сейчас мы с тобой ляжем и… — Гаааай… — только и смог выдохнуть Гизборн, и потянулся губами к губам этого потрясающего мужчины. Который как раз начал «недвусмысленно» подталкивать его к кровати. Это смягчило разочарование Гизборна от того, что при возникшем движении его губы лишь мазнули по восхитительно колючей заросшей скуле красавца-брюнета. Гизборн немедленно обнял Гая за шею, запустил пальцы в его дивные волнистые и густые волосы, обхватил за затылок и потянул на себя. Запутался у Гая в ногах и оба рыцаря не устояли — загремев на кровать, Гай на Гизборна. Немедленно влепившегося заждавшимся поцелуя ртом в рот нависшего над ним Гая. Машинально ответившего на поцелуй, да еще как! Сам француз, знал толк во французских штучках и он. И, «встретив достойного соперника», опомнился далеко не сразу — изрядно выпил и он, а поцелуй был так сладок, что соображение выключилось напрочь. Очнулся Гай только когда они с Гизборном оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха. — Ты… Ты что творишь, сукин сын?! — ошарашено рыкнул Гай, не без усилия отрывая руку Гизборна от своих штанов. Которые тот, не знакомый с подобной конструкцией, пытался безуспешно расстегнуть. — Что не так? — деловито осведомился Гизборн, внимательно сдвинув брови и приготовившись сделать все, что ему прикажет альфа. Гай аж задохнулся от негодования — он еще спрашивает!! Вы подумайте каков наглец с детски невинной пухлорожей моськой! Рука Гая сжалась в кулак, приготовившись двинуть по хорошенькой мальчишеской мордашке блондинчика. Объяснив все кратко, ясно, по существу и, благодаря шерифу, не первый раз в жизни. Но тут же разжалась, одновременно с тем, как губы Гая скривила кривая обольстительная ухмылка. — Снимай штаны и ложись на живот, — в полголоса бархатно проурчал Гай, многозначительно вздергивая бровь. Гизборн полу ахнул, полу вскрикнул от восторга, прикрыл в затопившей его при приказе неге глаза, и вновь потянулся к губам Гая. Но и в этот раз его губы уткнулись не куда хотели, а на сей раз в подушку. Куда с силой и отвращением ткнул его упертый гет Гай. Тут же поднявшийся и начавший расстегивать на себе ременной пояс. Гизборн поскорее сдернул штаны до колен и спрятал зардевшееся от возбуждения лицо обратно, куда было велено. Потому и не увидел, как Гай, сняв ремень, на этом и остановился. Сложил ремень пополам, как следует размахнулся, и изо всех сил хлестнул его по девичьи аппетитной пухленькой попке. — Ах ты сопляк! Ублюдок! Сукин сын! — каждое ругательство сопровождалось новым ударом, заставляющим наказываемо охать, а его зад так и подскакивать. — Даааа… — сладострастно простонал вскинувший голову Гизборн. Выгибаясь от наслаждения всем телом, а затем утыкаясь в подушку обратно и вцепляясь в нее зубами. Чтобы не стонать от удовольствия — Гай же велел ему вести себя тихо. Продолживший порку Гай перешел к исключительно не парламентским и не печатным выражениям. Которые ему столько раз хотелось сказать старому извращенцу Вейзи, но всякий раз его удерживала служебная субординация. А этого еще и лупить по такому очаровательному задику было сплошным удовольствием. Поэтому, для того, чтобы перевести дух, остановился Гай не скоро. Не раньше, чем зад парня принял ярко-красный оттенок, разбавляемый лиловыми синяками, хоть во тьме комнаты этого не было видно. Но было и так понятно, что в седле белокурый рыцарь будет сидеть с прежней осанкой очень не скоро. Гай потряс затекшей рукой с ремнем, и только теперь, замолчав сам, не слыша больше смачных шлепков, расслышал, как Гизборн что-то шепчет и шепчет в подушку, безостановочно. Молится что ли, противоестественные грехи замаливает? Гай шагнул к кровати и нагнулся над парнем пониже, прислушался. И не сразу поверил тому, что расслышал. — Трахни меня… Трахни меня… — повторял Гизборн с придыханием. В экстазе, сродни религиозному. — Трахнименятрахнименятрахнименятрахнименя… Гай чуть ремень не выронил. Чего?! Он тут вспотел парню ум через одно место вставлять! А тому только бы в него вставили! Гай скинул на пол куртку, поддернул рукава, и влепил Гизборну новый удар по дернувшейся под ним попе. Вложив в него всю злость, что чувствовал сейчас. И в следующий, и в последующий, и в следующий за ним. Теперь Гай молчал, и потому вскоре начал все более и более отчетливо слышать, как не могущий больше сдерживаться Гизборн вскрикивает. Все более громко повторяет все тоже самое!! Елозя по постели, извиваясь под ударами ремня, с тихими стонами и вскриками продолжает умолять его о том же! И… это вдруг завело Гая. С пол пинка. Неожиданно для него. Завело так сильно, что он отбросил ремень, не донеся его в новом ударе до этой соблазнительной пухленькой задницы. Почему бы не взять раз дают?! Один раз не пидарас! Все в жизни надо попробовать! Вдобавок… Нет, Гай не стал себе признаваться в том, что попробовать ему очень даже хотелось и давно! Но никак не с Вейзи. — Ах тебя трахнуть? — ощерился Гай, принимаясь расстегивать на себе штаны. — Даааа… Да, Гай, даааа!.. — простонал изнемогающий от плотской страсти парень. Как раз начавший сомневаться в том, что истолковал слова и действия Гая правильно, и кроме порки ему больше ничего нефига не светит. Ну, хоть что-то, и то ладно… Стаскивающий штаны Гай навалился всем телом на Гизборна, закусившего при этом подушку. Чтобы не закричать от накрывшей его дурманящей волны наслаждения и облегчения. Гай нашарил вход и с силой толкнулся в него. На входе было очень узко. А дальше тесно и грубее, чем у женщины. Но все равно очень похоже по ощущениям. Одновременно и совершенно новым, моментально сорвавшим Гаю хмельную крышу. С теми же увлеченностью и страстностью, с какими он порол Гизборна, теперь Гай принялся трахать его. Так жестко… как тому и хотелось, как ему и нравилось больше всего. — Что, нравится?! — прорычал сквозь зубы задыхающийся от похоти Гай, беспощадно вдалбливаясь в тело под ним, — Нравится?! — Дааа, Гаааай, дааааааа!!! Аррррхххх!!! Вот и все, чего смог добиться один невезучий рыцарь, от не более везучего другого. — А так?! — Гай схватил Гизборна за чупрыну, уткнул моськой в подушку и как следует повозил по ней. — …ааааа… — донеслось из подушки приглушенное, но от этого не менее восторженное восклицание. — Чтоб тебя (много непарламентских выражений)!!! — Оооо дааааааа!!!! Вскоре оба Гая стали в состоянии только постанывать, и не сразу смогли восстановить дыхание, когда все закончилось, и они лежали рядом в объятиях друг друга. А потом, не сговариваясь, резко потянулись друг к другу и стали целоваться. По-французски. Оживляя тот поцелуй, которым не успели насладиться до конца. И в полном упоении от него и друг от друга, от только что пережитого, продолжающего гулять отголосками по крови и во всем теле, не сразу поняли, что в комнате они уже больше не одни. Не вдвоем.