Гай и Гизборн

— Я боюсь… — Это будет очень быстро, — едва успел ответить Гай в страхе смотрящей на него Мэг, прежде чем его толкнули в спину, заставив идти вперед. Больше сказать было нечего… И помочь больше было нечем. А сказать так хотелось! Многое, очень и очень многое. Или хотя бы то… Что говорить все же не следовало… И к чему теперь… Только к лишней боли. Гай ведь понял, насколько он дорог своей Мэгги… Но насколько именно, Гай не знал. Мэг скрыла от него, как давно и страстно влюблена в него. Вот как в волшебных добрых сказках, с первого взгляда! С тех пор, как впервые увидела его. Черного всадника на черном коне. Это было три года назад. Потому-то Мэг и отваживала всех женихов, что сватал ей отец. Ни о ком, кроме Гая, Мэг не могла и не хотела даже думать! Но познакомиться с ним… Как… И к чему… Она все равно не понравится Гаю, она всего лишь маленькая и глупенькая девчонка, что ему в ней, сэру Гаю Гизборну, такому взрослому, серьезному и важному человеку… Гай на нее и не взглянет… Или взглянет, а наутро забудет, и это разобьет Мэг сердце. А потом Мэг узнала, что Гай в темнице. В первое мгновение она, кажется, чуть не умерла от страха за него. Во второе решила подкупить стражей и вызволить его оттуда — ей было известно о спрятанном кладе. В третье же… Мэг решила оказаться в застенках Ноттингема сама. Вот же он, шанс по-настоящему познакомиться с Гаем, произвести на него впечатление, понравиться ему! Чтобы понравиться, надо ему дерзить и хамить — как он за своей недотрогой Марион бегал! Куда это, кстати, она вдруг подевалась… Не важно, и чем дальше, тем лучше! Мэг вернулась к куда как более важным мыслям — если Гая просто «выкупить», он же еще деру даст, сядет на лошадь, и поминай как звали черного всадника на черном коне! В бега Гай ее с собой не возьмет, кто она ему, и в пути будет лишь обузой… Да и кому давать взятку Мэг не знала, а ошибешься и все пропало! И деньги у нее могли просто отнять, и ничего не сделать… Но прежде всего, обдумывающая то да се Мэг не думала, что занявшая пост шерифа Изабелла и правда отдаст приказ о том, чтобы Гая казнили. Брат же! Родной! Она его просто попугает и все. Так и ее отец, у которого Мэг украла деньги, чтобы угодить в тюрьму к Гаю, повопит, скряга несчастный, заявлять на нее побежит, а потом сам же будет просить прощения и гостинцев накупит. Потому Мэг и рассказала о кладе неожиданно явившемуся мужу Изабеллы, хоть это было и спонтанное решение. Она отказывалась верить в то, что Изабелла в самом деле желает Гаю зла. Так же Мэг хотела заручиться ее поддержкой, расположением, и ее, а то и ее мужа, на будущее. Мало ли как да что, Гай ведь в опале… Хотела Мэг и отблагодарить Изабеллу за то, как та оказалась добра к ней. Чем подтвердила мысли Мэг о том, что на самом деле Гаю ничего не грозит, хоть он может думать и иначе. Из-за этой кикиморы, его невесты! Ему бы и в бега не нужно было бы ударяться, пойди Мэг первоначально задуманным путем! А вообще, вся в эйфории от того, что задуманное ей удалось, Мэг толком и не подумала ни о чем за те секунды, после которых вдруг взяла и рассказала о своей «взятке». Теперь ей не нужной. Она оказалась в замке Ноттингем! Она оказалась рядом с Гаем, как и хотела! А Гай оказался еще и таким… хорошим… Таким, каким она и думала, что он есть. Хоть и была порой излишне романтичной глупой девчонкой, в чем Мэг очень редко находила смелость себе признаться. Позже, когда ее освободили, Мэг, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, решилась навестить Гая всего лишь раз. Как ее ни тянуло обратно к нему, как она ни тосковала по нему и тем дням, когда была рядом с ним. Но незаметно выкрасть ключи все никак не получалось. И не получилось в итоге… В итоге все получилось так плохо и страшно… как в кошмарном сне. Только то, что жить без любимого человека ей не придется и было единственно хорошим… И то время, что они провели вместе… И то, как Гай улыбнулся ей и погладил ее по щеке… Но, может, Изабелла все-таки только пугает их… Наверное, в последнюю минуту она остановит казнь… Казнь остановил Робин, в самую-самую последнюю секунду, сбив двумя выстрелами занесенный над Гаем топор в сторону. Началась заваруха, во время которой Гаю удалось освободиться от веревок и освободить Мэгги. Бесконечный кошмар, начавшийся для Гая с испуганно, но при этом с надеждой взглянувших на него глаз Мэгги, с ее слов о том, что она боится, закончился. Бесконечный кошмар бесценно дорогих последних мгновений жизни. Ее жизни, незаметно ставшей настолько дорогой для него. Бесконечный кошмар закончился для Гая только для того, чтобы тут же начаться вновь. Гай не заметил бегущего к нему солдата. Заметила Мэг. Спрыгнувший с эшафота Гай стоял к нему спиной, помогая спуститься ей. Быстрее чем мысль, быстрее произнесенных Мэг слов о грозящей Гаю опасности, за девушку сработал инстинкт. Инстинктивное желание защитить, сберечь того, кто дороже всего на свете и самой жизни. Ни мгновения не раздумывая, она бросилась между Гаем и смертью. Неловко толкнула его в бок, что не привело ни к какому результату, выставила вперед руки, как если бы хотела остановить несущегося на нее расшалившегося ребенка, попыталась схватить пику, как если бы это могло чему-то помочь. Все заняло несколько секунд. Удар пришелся в живот… Гай так и нес Мэг на руках, весь день, с момента как подхватил на них, вырубив ударом ее убийцу. Тот давно очнулся. А Мэг умирала… И с этим ничего нельзя было поделать. С такими ранами не живут… Гай шел и шел, зачем-то, куда-то… Вновь умерев сам. Вновь оставшись в живых. Зачем?! Он остановился только когда почувствовал, что его Мэгги приходит в себя. С ненужной и бессмысленной аккуратностью опустил ее на землю, опустился рядом сам, продолжая привлекать ее к себе. Взглянул на ее рану… для чего только, зачем… Все было понятно, все было известно… А потом Гай поцеловал Мэг. Осторожно, едва-едва коснувшись ее обескровленных холодеющих губ. Как поцеловал бы ребенка или усопшую… Мэг уже не чувствовала боли. Уже почти ничего не чувствовала. Но почувствовала тепло губ, о которых ей так мечталось, так долго грезилось и представлялось, как они поцелуют ее. — Ты мне всегда нравился… — робко проговорила Мэг, не найдя смелости сказать того, что чувствовала на самом деле. Давно. Всегда. С момента, как увидела Гая впервые, а всего до того для нее не стало. Мэг хотелось сказать только одно слово. Люблю. И сил почти не было. Но, храбрая во многом другом, она нашла их, чтобы, все равно смущаясь и боясь, сказать только это. И умереть. Одри загадала свое желание в будущем, которое не наступило… Гай закрыл Мэг глаза, и из его собственных, оставшихся сухими после того, как не стало Марион, тотчас же покатились слезы. Он привлек к себе мертвое тело любимой девушки, и стал укачивать как ребенка, каким, по сути, она все еще была. Гаю вдруг вспомнился его новорожденный ребенок, которого он выбросил в лесу… Сейчас его тоже окружал лес и чернота. Ночная, в сердце, на душе, в смятенных мыслях, кругом, посюду! Впервые за долгое время Гаю вспомнилась и Марион. Он убил ее ударом меча в живот. Это расплата… Его вина. И перед не его Марион, и перед его Мэгги… — Простите меня… — чуть слышно прошептал Гай и взревел, взвыл, заорал во весь голос, запрокинув вверх голову. Ничего человеческого не осталось в этом крике. Идущем из самой глубины черной сейчас, как ночной мрак, души, терзаемой виной и раскаянием. Крик Гая перешел в надрывный, а затем тихий и жалобный стон. Он зарылся лицом в пышные длинные волосы любимой, и безостановочно целуя их, снова заплакал. Он плакал бы, даже если бы его кто-то видел. Ему было все равно. Все, абсолютно. Стало снова. И тут… Мэг вздохнула, а затем пошевелилась… После того, как Одри загадала между двумя Гаями желание, к ней неожиданно для нее пришла полная, абсолютная уверенность в том, что оно сбудется. И ей открылось имя той, которую полюбит тот, кого любила она сама. Не просто же так это произошло? Хоть безумный день и ушел в не наступившее прошлое, а пространственно-временной континуум восстановился. Помимо фантастики есть еще и мистика. Магия сильного чувства, любви, для которой нет никаких преград, а часто не бывает и логических объяснений. Сперва Гай решил, что ему показалось, послышалось. Потом, смотря в открывшиеся, с любовью смотрящие на него живые глаза Мэг, что он сошел с ума. Слава Богу. Лучше быть безумным и уверенным в том, что она жива, чем знающим что это не так и с не повредившимся рассудком. — Гай… — несмело произнесла Мэг, впервые назвав его просто по имени. Так же робко и смущенно, как говорила и смотрела, улыбнулась. И, вдруг почувствовав невесть откуда взявшийся прилив сил, с которым неожиданно пришла и отчаянная храбрость, сказала то, что всегда хотела, — Я тебя люблю! — Я люблю тебя, моя Мэгги, — прорыдал Гай, прижимая к себе девушку изо всех сил, а затем целуя по-настоящему, как ему хотелось тоже всегда. С момента, когда в нем пробудились чувства к Мэг. А всего остального не стало, как не было. Гаю было на роду написано убить Марион. Такая была его Судьба. Убить ее, намеренно. А не случайно. Не зная, что это она, когда он перерезал живот Ночного Стража, за которым давно охотился. В этом Шервуде что только не случается и возможно все. Возможно и изменить Судьбу. Когда она неправильно написана. Так же точно, как сейчас Мэг, три года назад ожила умершая от заражения крови Марион. Ей было написано на роду умереть от руки Гая. Но не так и не здесь, не в Шервуде, далеко от него. Тогда ее Судьба и время еще не наступили. Это была их Судьба, которую не изменишь. Им была не судьба быть вместе. И Шервуд был далеко… Гай целовал и целовал Мэг, и никак не мог остановиться. И обнимал ее, и гладил, крепко, жадно, жарко. Боясь очнуться, прийти в себя. Снова столкнуться со страшной действительную. Которую ничем, кроме сладчайшего и желанного безумия, не исправишь. Но потом, постепенно и незаметно, Гай понял, что ошибается. Его Мэгги жива!!! На ее животе не было больше не раны, ни крови, платье и то не было теперь распорото. Что бы это ни значило, но так оно и было. Насколько это не было возможным, но так и стало. Что ж, он сталкивался с явлениями ненамного менее удивительными — и это была правда. Было правдой и это. — Я люблю тебя, моя милая Мэгги! — с чувством произнес счастливый как никогда в жизни Гай, ненадолго отрываясь от вновь ставших теплыми губ горячо любимой девушки. — Я Мэг! — дерзко и твердо повторила Мэг то, что, сказала после того, как Гай назвал ее в темнице глупой девушкой. Тогда ей показалось, что с ней случилось самое страшное, что только могло произойти с ней в жизни. Но тут же Мэг и улыбнулась, кротко и тоже счастливо, — Мне нравится, как ты меня назвал… — Моя милая Мэгги, — сердечно улыбнулся ей Гай в ответ, прежде чем вновь принялся целовать, не помня себя от безграничного не ведомого ему ранее счастья. Гай встретил свою Судьбу. Только и всего. И все же произойти это могло только в этом Шервуде. Только в этом невероятном, волшебном и сказочном лесу, где все возможно. Было бы желание. И любовь.