Under the Scars

На мутную воду, в которой плескались карпы, падал снег. Серые снежинки медленно опускались на поверхность старого пруда, рвано кружась. Опершись на деревянную перегородку, Дазай склонился над рыбами, отрешенно разглядывая их, чтобы как-то убить имеющееся в избытке время. Возле старой, разрушенной постройки он назначил встречу Накахаре, но тот задерживался, и делал это, очевидно, преднамеренно. От прикосновения кончиков пальцев по воде пошли круги, и карпы поспешно отплыли от всколыхнувшей застойный пруд руки. Такси остановилось на противоположной стороне улицы, и, неспеша выйдя из салона автомобиля, Чуя молча достал рюкзак и несколько пакетов из багажника, поставив их возле себя. Невербально он давал понять, что Дазай должен, как минимум, их донести. Осаму подчинился, перенеся сумки ближе к пруду, но со стороны его недовольное лицо выглядело так, будто мужчину стошнило. Синеглазый юрист хоть и не швырнул ему в грудь диктофон, однако внешне мужчина держался еще холоднее, чем в их последнюю встречу. Прислонившись к деревянной изгороди, Чуя закурил, одновременно с чем он наклонился к стоячей воде пруда, стряхивая пепел. Сегодня ночью наступит Рождество, которое он проведет в дороге, а не в уличном бистро с сакэ и жареной свининой. Осаму удивлял тот факт, что рыжий не поинтересовался первым делом по поводу отсутствия машины, да и вообще произнес не больше трех слов, ведя себя слишком уж отстраненно и нарочито демонстрируя тем самым, что он делает великое одолжение, согласившись поехать. На нем не было привычного шерстяного пальто ─ лишь спортивная куртка, поверх которой был намотан теплый шарф. По сравнению с одетым в удлиненное пальто и лакированные ботинки Дазаем, Чуя выглядел более приспособленным к поездке. Повернувшись в противоположную сторону от едва ли прорезавшегося сквозь пелену снеговых туч солнца, кареглазый юрист надел солнцезащитные очки, вызвав подавленный в кулак смешок со стороны никак не прокомментировавшего это действие партнера. Периодически Осаму смотрел на часы, что не осталось незамеченным докуривающим уже третью сигарету Накахарой, пока к разрушенной постройке не подъехали несколько машин: черный «Форд», какая-то ярко-алая гоночная с откидной крышей и совершенно неприметливая бежевая развалюха с пожелтевшим номером. Как только дверь гоночной открылась, Чуя был готов прилюдно обматерить Дазая, а после вызвать такси и больше уж точно не иметь с этим пиздаболом никаких дел, стоило ему встретиться глазами с надменно на него смотрящим сводным братом Осаму, родным сыном Огая ─ Отто Мори, разодетым в короткую шубу с бежевым мехом и светло-розовые солнцезащитные очки: под стать кинозвезде, но не будущему боссу якудза. ─ Ну, не делай такое презрительное лицо, ─ усмехнувшись, впервые обратился к Накахаре Отто, предварительно еще несколько минут покрасовавшись своим новеньким авто. ─ У нас с тобой гораздо больше общего, чем ты можешь представить, ─ мафиози продолжал ухмыляться, сокращая расстояние между собой и рыжим, ─ мы оба были в постели Дазая, если вдруг ты не знал. ─ Судя по изменившемуся выражению лица молодого мужчины, колкие издевательства приносили ему истинное удовольствие, даже, должно быть, больше того, что он испытывал от езды на дорогущем автомобиле: еще чуть-чуть, и точно кончит от переполняющего его за край чувства собственного превосходства. ─ Что ж, ниша свободна, теперь ты один можешь ее занять, ─ скрестив руки на груди, буквально отплевался на провокацию синеглазый юрист. На какое-то мгновение ему хотелось добавить сарказма про Огая, но за шутку о подобном про лидера «Портовой мафии» он может точно распрощаться с языком. ─ Я так понимаю, мы поедем не на «Феррари», а на той трухле, что вы собрали из металлолома? ─ Взглядом он указал на бежевую, помятую с нескольких сторон машину, из которой вышло двое исполнителей мафии. ─ Да, придется потерпеть, но благо на переднем сидении не так трясет, как на заднем. ─ Недвусмысленно отозвался все еще продолжающий мысленную дуэль в остроте фраз Отто Мори. ─ И ты правильно понял: я тоже еду с вами. ─ На заднем фоне несколько членов якудза выгрузили из багажников рюкзаки с провизией, спальники и остальные необходимые вещи, тем самым полностью обнулив все старания мужчины самостоятельно собраться к поездке. У Накахары опускались руки: Осаму просто стоял в стороне, разглядывая плещущихся под мутной, покрытой оборванным бархатом снега водой карпов, целенаправленно не вмешиваясь в разговор. Чуя не мог поверить, что его в очередной раз настолько поимели, что он даже примерно не мог представить у себя в голове возможный сценарий развития этой ситуации. Хотелось уехать. Повернуться спиной, и не реагировать ни на что, что бы ни происходило дальше. Хватит. У всего должен быть предел, и предел в отношении выходок Дазая уже давно должен был настать. В переднем кармане джинсов находился складной нож, до которого синеглазый юрист дотронулся сквозь одежду в слабой попытке успокоиться. Если он сейчас даст волю эмоциям, то только раззадорит смотрящего на него свысока сына Огая, которому лишь в радость неконтролируемая агрессия бродячего пса ─ именно так он называл за спиной ушедших из мафии исполнителей, а действующих ─ гончими. Медленно разжав пальцы на рукояти собранного ножа, Накахара стряхнул с распущенных волос упавшей снег, после чего, игнорируя продолжающиеся выпады Отто, прошел к подготовленной машине, заняв пассажирское место спереди. Вдогонку молодой наследник бросил ему что-то про полицейский участок и инцидент в лесу, заставив Накахару еще сильнее нахмуриться из-за нахлынувших воспоминаний о той ночи и кровавой находке в лесу. Тогда он провел на допросе следователя все три часа, когда Осаму вышел из полицейского участка после двадцати минут, мило улыбнувшись всему составу следственной группы. Невозможность отказаться от поездки казалась отвратительной по большей степени тем, что Чуя будто бы сам хотел вернуться в родное место Дазая, чтобы пропустить через себя то, что сделало бывшего партнера таким. Сталь, на которой он спал вместо подушки, животное шипение в случае опасности, неправильно сросшаяся после перелома рука, гнилые зубы, гематомы и следы запекшейся крови в волосах ─ таким сломанным мальчиком Осаму пришел в мафию, но от обычного уличного, выросшего на помойке оборванца его отличала ужасающая способность убивать. Убивать хладнокровно, до щелчка поворачивая шею жертве, словно умелый охотник, умерщвляя подбитого, истекающего кровью оленя. С раннего возраста он был не только приспособленным к выживанию в самых чудовищных условиях с полной антисанитарией и практически полным отсутствием еды, но и мог без труда убить любого, кто только имел смелость приблизиться к нему. Первое время Дазай после ужина, который он ел быстро, как собака, обгладывая все до кости, собирал все оставшиеся от мяса кости, а после затачивал, чтобы использовать как оружие, если он вдруг по какой-то причине лишится своего ножа. Краем глаза рыжий заметил, как Осаму все же отлип от пустого разглядывания карпов и подошел к машине, спустя время сев на водительское кресло. «Забыл сказать, что взял на заправке», ─ наклонившись, Отто Мори протянул Дазаю бумажный стаканчик с кофе вместе с картонной подставкой, но ладонь Чуи перехватила напиток. Синеглазый юрист демонстративно сделал несколько крупных глотков, после чего швырнул практически полный стаканчик на проезжую часть. «Знаешь, кажется, ты перепутал кофе с дерьмом». ─ Чуя отзеркалил небрежно сказанную Огаем фразу в торговом центре, пусть и не лично, но по отношению к его сыну. Отто закатил глаза и отошел от машины: судя по всему, он никак не собирался составлять им компанию в поездке, а приехал лишь выебнуться «Феррари» и хоть на ком-то излить свою желчь. Прежде чем автомобиль тронулся, Накахара настоял о своем рюкзаке и пакетах с собранной им провизией, на что, скрепя сердцем, но Осаму все же дал команду исполнителям заменить некоторые вещи в относительно небольшом багажнике. Старая машина ехала быстро, дрожащие, погнутые дворники растирали усилившийся снег. Первые десять минут пути оба мужчины молчали, Накахара смотрел в телефон, а Дазай ─ на темнеющую дорогу, искусственно избегая произошедшей возле пруда ситуации. У Чуи вертелся на языке вопрос про пистолет, но из-за гордости мужчина не собирался первым начинать диалог, и особенно о чем-либо спрашивать бывшего партнера. Не исключено, что поездка с целью копания в скелетах прошлого в любой момент может обернуться мышеловкой, в которую они загонят себя добровольно. Положив руки на колени, синеглазый юрист откинулся на протертую спинку пожухлого сидения, прикрыв глаза. Сейчас было не лучшее время для сна, но, исходя из выбранного Осаму часа для отправки, они проведут в дороге всю ночь без остановок на ночлег в мотеле, и рано, или поздно, но Дазая с его сучьими паническими атаками придется сменить за рулем. Шея затекала, ноги было невозможно вытянуть из-за крайне неудобного салона, вдобавок к чему отродясь неработающая печка не прибавляла тепла. Чтобы отвлечься Накахара представлял в голове рыже-белых карпов, и то, как на грязный пруд медленно-медленно падал серый, напоминающий скорее золу, снег. Погрузившись в сон, Накахара потерял счет времени, но резкий, глухой удар об лобовое стекло и скрежет затормозившего автомобиля заставил его мгновенно распахнуть глаза. Если бы он был не пристегнут, то с силой бы ударился о лобовое стекло, по внешней стороне которого стекала кровь. Распахнув дверь, мужчина буквально выбежал из салона вслед за Дазаем, едва ли прийдя в себя из-за странно надолго затянувшегося сна. Голова трещала, во рту пересохло, стоило сделать шаг, и виски, словно что-то простреливало изнутри. Ударившийся о лобовое стекло олень отлетел на проезжую часть, после чего несколько раз пытался встать, пока окончательно не рухнул, тяжело, загнанно, предсмертно дыша. Повезло, что животное не протаранило стекло, и салон машины не забрызгало его обнажившимися кишками и кровью. Игнорируя ругательства Накахары о том, что это все из-за очередных панических атак Дазая, если он был не в состоянии заметить рвущегося на него оленя под светом фар, мужчина подошел к дергающемуся в агонии животному, после чего присев на корточки, вонзил охотничий нож в живот. Все внутренности переплетали клубками черви ─ олень был тяжело и давно поражен. Как только гул животного стих, Осаму вытер нож о болезненную, выцветшую и покрытую проплешинами шерсть животного, вернувшись к машине. Пощечина от Накахары отозвалась хлестким звуком среди пустынной, лишенной фонарей дороги вдоль черного, как смоль, леса. ─ Ты знаешь, сколько времени, ебанный гандон? ─ несмотря на головную боль, синеглазый мужчина не сдерживал себя в выражениях, используя возможность, наконец-то, выплеснуть наружу давно накопившийся внутри гнев. ─ Через три часа рассвет. Мы выехали в пять вечера вчерашнего дня. ─ Повторная пощечина оказалась не такой громкой, но оставила ровно такой же неприятный осадок после себя. ─ Всю, сука, ночь ты ехал без единой остановки, и даже не дал мне сменить тебя. ─ Подступившая к горлу тошнота мешала говорить, но Чуя был не намерен отмалчиваться в очередной раз. ─ Я… Я в душе не ебу, как мог проспать столько времени, не реагируя ни на что, но и ты тоже даже не подумал меня разбудить. ─ Чуя не мог найти объяснение внезапной сонливости, однако он не считал свою слабость убедительной причиной для настолько эгоистичного, подвергающего опасности их вдвоем поведения Дазая. ─ Может, не стоит пить напитки из рук незнакомых тебе людей: мало ли что они могут туда добавить. ─ Достав из бардачка тряпку и бутылку воды, Осаму принялся стирать разводы оленьей крови с лобового стекла практически наощупь из-за недостатка света. ─ Всего несколько глотков, но дозы было больше, чем достаточно, чтобы я мог вырезать тебе печень, а ты даже бы и пальцем не повел. ─ Буднично, нисколько не оправдываясь продолжил кареглазый юрист, параллельно с чем он все еще продолжал тереть стекло. ─ И прежде чем, ты двинешь мне в очередной раз, просто постарайся понять: я не мог тебе позволить сесть за руль. Только не сегодняшней ночью. ─ С фетровой тряпки темными струйками стекала по ладони Дазая на мерзлую землю кровь. Гнев огнем объял тело Накахары. На долю секунды он даже задохнулся своей невысказанной злостью, но уже в следующее мгновение мужчина схватил бывшего партнера за ворот пальто, резко дернув на себя и тем самым заставив его оторваться от машины. ─ Почему тогда, блять, ты просто не поехал один, если ты настолько не можешь доверить сменить себя за рулем? ─ синеглазый юрист тяжело дышал, с каждой минутой сдерживать себя становилось сложнее, да и в принципе, он так давно хотел выплеснуть на Осаму весь накопившийся внутри гнев. ─ Или тебе совсем мозги отшибло, что ты пребываешь в ебанной дереализации, и не можешь уже поступать логически? ─ тошнота усилилась, а ослабленные после сильного снотворного конечности сводил тремор, мешая хватке Чуи на пальто Дазая. ─ Я несколько раз заезжал на заправки, и на полчаса-сорок минут делал перерыв, поэтому не стоит меня считать настолько уж отъехавшим, Чуя. ─ Осаму словно предвидел возможное возмущение Накахары, отчего даже не пытался как-то перечить, или попросту вступать в конфронтацию с ним. ─ Посмотри на шины, а после на разбросанные по дороге гвозди: думаешь, если бы это была обычная поездка в мой родной город, то я бы стал так заморачиваться, чтобы безболезненно отключить тебя? ─ Наклонившись и чудом пытаясь не потерять равновесие, Накахара действительно заметил, что колеса были проколоты, и проколоты из-за кем-то рассыпанных по проезжей части гвоздей. ─ До рассвета осталось около трех часов. От этого снотворного побочные эффекты минимальны, поэтому они скоро пройдут, и ты сможешь свободно держать руль. ─ Кареглазый юрист выглядел уставшим: растрепанные волосы были наскоро зачесаны рукой назад, рубашка под расстегнутом пальто взмокла, а глаза, слабо освещенные желтым светом карманного фонарика, покрылись кровавой нитью сосудов. ─ Я подключил навигатор на телефоне, поэтому ты сможешь самостоятельно доехать до мотеля как раз плюс-минус через три часа. ─ Выжав тряпку, Осаму бросил ее на обочину, после чего наклонился к спущенным шинам. ─ Это будет первая остановка. Сможем пробыть больше суток, если хочешь. ─ Я сейчас слишком ненавижу тебя, чтобы о чем-то разговаривать с тобой. ─ Разозлившись сильнее на слова кареглазого юриста, Чуя с грохотом захлопнул за собой дверцу автомобиля, заняв водительское место: проблема спущенных шин оставалась полностью за Дазаем. ─ Расстегнувшись и осушив практически залпом половину бутылки минеральной воды, мужчина проверил свой телефон, заметив несколько уведомлений, однако, как только он хотел их прочитать, то смартфон выключился, словно бы сел заряд, хотя он был полным на момент отъезда. Воспользовавшись тем, что Осаму был занят сменой шин, Накахара отключил навигатор на его телефоне, но это оказался не его личный айфон, а лишь пустышка, которую Дазай взял в дорогу. Откинувшись на спинку сидения, он в очередной раз бросил взгляд на смотрящего в сторону окровавленного оленя партнера. Точнее места, где лежало животное. Не поверив своим глазам, Чуя вышел из машины, подбежав к освещенной фонарями черной луже крови с частью вывалившихся пораженных кишок, шлейф от которых тянулся в сторону леса. Мертвую тушу кто-то проволок в сторону деревьев, воспользовавшись временем заминки Накахары с Дазаем возле машины. Кроны темных деревьев колыхал ветер, а под ребрами заскреблась тревога. ─ Добро пожаловать в мой мир, Чуя. В мир, где все только и ждут твою смерть. ─ Закончив со сменой шин, Осаму прислонился к капоту автомобиля, закурив. Случай с оленем не казался для него чем-то неожиданным, в отличие от рыжего: наоборот, мужчина будто бы ждал чего-то подобного, или по крайней мере вел себя именно так. ─ Но не делай такое тревожное лицо: это все же не «Сайлент-Хилл», и я справился с управлением. ─ Дазай выдохнул струю дыма, неотрывно смотря в сторону шелестящего пожухлыми листьями леса.