Under the Scars

Накахару тошнило остаток дороги: несколько раз он был близок к тому, чтобы толкнуть задремавшего Осаму в плечо, заставить его снова сесть за руль. Но он держался, так как не намеревался предоставлять бывшему партнеру дополнительную причину для поиска в нем слабины. Мотель выглядел неухоженным, но довольно небольшим, несмотря на практически все занятые дальнобойщиками номера. Изначально Чуя собрался взять два отдельных, расположенных рядом номера, но из целей безопасности он согласился с Дазаем, что лучше все же взять один и закрыть наглухо изнутри дверь. Расплатившись на ресепшене, они поднялись в одноместную комнату с одной полуторной кроватью. Голова трещала, и, несмотря на продолжительный сон, рыжий чувствовал себя настолько разбитым, что буквально считал минуты до того, как лечь в постель. Сил не было на выяснение отношений с кареглазым юристом по поводу лошадиной дозы снотворного, поэтому мужчина наскоро принял душ, переоделся в майку и спортивные брюки, заняв правую сторону пыльной кровати. Партнеры были достаточно зрелыми, чтобы устраивать друг другу сцены из-за одной постели, да и сама ситуация даже близко не прибавляла какой-либо сексуальный подтекст. Упершись позвоночником в спину Дазая, синеглазый мужчина прикрыл глаза, не особо надеясь заснуть после такого долгого утомительного сна, но хотя бы просто полежать в темноте отельной комнаты с зашторенными окнами. Осаму уснул, как только его голова коснулась подушки ─ тяжелая, практически без перерывов дорога за рулем давала о себе знать, как бы он не пытался храбриться. Спустя время спина затекла, и Чуя повернулся в сторону бывшего любовника, отметив про себя, что он уже довольно крепко спал. Однако, несмотря на безмятежный сон, Накахара был более, чем уверен, что стоит ему только протянуть руку под подушку, к лезвию держащего Осаму ножа, и тот отреагирует мгновенно, вонзит лезвие в ладонь. Рыжий зевал, ворочался, чувствовал сильнейшую слабость при попытке встать, но уснуть больше не получалось. Время на подключенном к заряднике телефоне показывало уже около десяти утра. Согласно плану Дазая, они могли остаться в мотеле до завтрашнего утра, но только именно в мотеле, без каких-либо выходов на улицу. Накахаре хотелось прояснить момент слишком уж быстро посаженной батареи на телефоне и убедиться, что к этому тоже по непонятной причине был причастен темноволосый попутчик, но все же он вел в одиночку машину всю ночь, и будить ради одного скандала не особо хотелось. В мотеле было небольшое кафе и автоматы со снеками, но опять-таки оставлять Дазая одного спящим было не самым хорошим решением из соображений безопасности, если учитывать инцидент с оленем на дороге. Чуя не мог отследить, как давно они свернули с отслеживаемой с помощью уличных камер трассы на более лесную, практически заброшенную дорогу, с которой они только под утро снова въехали на обычное шоссе. Закрывая глаза, рыжий, как кинопленку, проматывал случившееся у себя в голове, пытаясь вспомнить хоть какие-то упущенные им детали, но ничего, кроме истекающего черной кровью оленя ему не приходило на ум. Ближе к полудню мужчине все же ненадолго удалось уснуть, но спал он рвано, постоянно просыпаясь и время от времени перебивая головную боль анальгетиками. Ближе к трем часам дня, он снова измотал зарядку на своем телефоне, извел практически всю воду в чайнике на растворимый кофе и подъел протеиновые снеки, когда Дазай, наконец, поднялся с кровати. Умывшись, кареглазый юрист все равно выглядел усталым, но сейчас, по крайней мере, они могли по очереди выйти из номера в придорожное кафе за нормальным кофе и горячей едой. ─ Я прогуляюсь. ─ Холодно, но все же предупредил Осаму о своей вылазке накинувший поверх майки худи Чуя. ─ Когда я вернусь, тебе придется объяснить, что именно было в том кофе, и с какой целью. ─ Уходя, мужчина бросил через плечо, не услышав никакого ответа от бывшего партнера. Кафе оказалось таким же не особо чистым, что и сам мотель. Пожелтевшие столики, скудное меню и несколько женщин средних лет в запачканной форме официанток. Из посетителей все те же дальнобойщики, маргиналы и просто малоприятные личности, облюбовавшие столик возле окна, затянувшись сигаретами. Несколько веток в немытой вазе напомнили Чуе о том, что вчера ночью наступило Рождество, но всем было настолько плевать, включая самого синеглазого юриста, что он даже не вспомнил о приглашении Ширасэ выпить сакэ со свининой. Чуть поодаль сидела группа коренастых парней и одна худенькая девушка с татуированным плечом. Она вырывалась, крича что-то на китайском мужчинам, но те лишь грубо дергали ее за запястье, сажая на место. Накахара предположил, что она могла быть проституткой и иметь связи с мафией, но вмешиваться в то, отчего проблем будет только больше он не хотел, даже несмотря на то, что ее, скорее всего, привезли сюда насильно. Чуе вспомнился тот молодой парень из ночного клуба, тогда что-то внутри ему тоже подсказывало вмешаться, но он этого не сделал, как и в этот раз. Расплатившись за кофе, рыжий взял еду на вынос, но подниматься в затхлую комнату пока не хотелось. Выйдя на заснеженную террасу, синеглазый юрист принялся неспеша пить зерновой кофе, рассматривая выцветшую вывеску расположенной напротив заправки. Мотель действительно находился черти где, но какой-то явной опасности от него не исходило, поэтому Накахара мог немного выдохнуть, отпустить на время ситуацию с оленем. По дороге в номер он столкнулся с той китаянкой возле автомата с гигиеническими принадлежностями, заметив его взгляд на себе, она быстро набросила на плечи кофту, скрыв выдающую ее принадлежность к преступному миру татуировку на плече. «Мне… Мне не хватает на прокладки», ─ спустя мгновение, чуть робким тоном на японском обратилась к Накахаре девушка. ─ «Сегодня я не могу работать, а они отказываются платить». ─ Под «они» было ясно, что китаянка имела в виду тех окружавших ее мужчин. Чуе хотелось помочь, и более того, он даже сделал шаг к автомату, чтобы расплатиться, но окликнувший его голос вышедшего из номера Осаму заставил юриста помедлить, а после молча развернуться и подняться к себе. ─ Поможешь ей, и придется разбираться с китайской мафией, на которую она работает. ─ Раздраженно бросил выхвативший у синеглазого юриста теплый суп в контейнере Дазай. ─ Блять, ну, почему мне приходится объяснять тебе очевидное. ─ Бывший партнер был прав, и это в очередной раз надрезало самолюбие рыжего. Остаток дня они провели в номере, в котором не было даже датчиков дыма. Сигаретный пепел сыпался на дно импровизированной из пустого контейнера пепельницы, с открытого окна на низкий подоконник заносило быстро тающий от тепла снег. ─ Как ты разобрался с рождественским вечером? Я ни разу не поверю, что Мори был настолько любезен, что разрешил тебе не явиться на прием, еще и накануне твоей свадьбы. ─ Выдохнув струю дыма, Чуя откинулся на подушку, решив поднять одну из острых, но мучающих его все это время тем. ─ Ну, может, из-за особо сильной панической атаки у меня началась дереализация, и я случайно спутал его особняк с машиной. ─ Колко отшутился смотрящий в окно Дазай. ─ Тебе не стоит даже пытаться волноваться обо мне: то, что происходит сейчас в моей жизни, полностью подконтрольно, в отличие от того, куда мы направляемся. ─ Казалось, его действительно едва ли волновала вся эта ситуация с совсем скоро надвигающейся свадьбой по расчету. ─ Не хочешь сказать, что за снотворное было в том кофе, раз у тебя все так подконтрольно? ─ Накахара не мог не напомнить Осаму об его безрассудной выходке, когда тот попытался в очередной раз сменить тему. ─ Или ты это тоже в порыве дереализации намешал? ─ синеглазый юрист скрестил ноги на кровати, проследив взглядом за нехотя потянувшимся к дорожному рюкзаку Дазаем. ─ Полностью легальный препарат, только я рассчитал другую дозировку. ─ Словно отплевавшись словами, бывший партнер кинул в сторону Чуи пузырек с медицинской этикеткой. ─ Поверь, если бы я хотел причинить тебе вред, то я бы не стал выбирать настолько гуманный способ. ─ Карие глаза холодно следили за быстро набирающим название медикамента в телефоне партнером. ─ Порой мне проще все сделать самому, чтобы в очередной раз не натыкаться на разногласия с тобой. ─ Недовольство кареглазого юриста буквально соскальзывало с его языка. ─ Да тебе вообще лучше ни за что не брать ответственность, ведь любое доверие ─ это тоже своего рода разделение сил. ─ Накахара швырнул обратно Осаму пузырек снотворного, убедившись, что это был действительной легальный препарат. ─ Гораздо проще все решать одному вместо того, чтобы согласовать действия с кем-то еще, помимо себя. ─ Мужчина поднялся на кровати, начав разминать затекшую спину. ─ Так и в отношениях, да? Ты до сих пор не способен взять на себя обязательства ни перед собой, ни перед партнером. Иногда Накахара задумывался обо всей этой распиаренной фиктивной свадьбе бывшего любовника, беря во внимание то, что его невеста также оказывалась в нелучшем положении, раз выступала лишь разменной монетой для урегулирования чужого конфликта и заключения альянса двух семей. Отчасти ему было жаль молодую женщину, которая, возможно, сейчас еще не до конца осознавала, на какое психологическое страдание она согласилась подписаться. ─ И это не твои панические атаки, Дазай. Это твоя незрелость, твое нежелание даже не выйти, а просто раздвинуть границы своей зоны комфорта ради другого человека. ─ Потеря ощущения базового чувства безопасности в момент приступа темноволосого партнера делала его уязвимым, но в то же время ему никто не мешал попытаться вернуть это чувство, доверившись кому-то еще, помимо самого себя. ─ Мы здесь не для того, чтобы выяснять наши отношения, которых, если ты еще не заметил, у нас никогда не было и нет. ─ Крайне сухо отозвался на столь импульсивную речь Накахары Осаму. ─ Секс ─ это просто секс, и я никогда не давал тебе повод думать иначе. ─ Кареглазому юристу не хотелось снова возвращаться к обсуждению одной из малоприятных для него тем, поэтому он решил, как можно острее оборвать горячую браваду бывшего любовника. ─ Я не хочу психоанализировать друг друга. Это только углубит трещину между нами, и в конечном счете наши разборки отравят тебя. ─ Прохладной ладонью он коснулся острого, обнаженного плеча синеглазого юриста, слегка сжав его. ─ Ты говоришь так, как будто ты никогда ничего не испытывал ко мне, кроме отвращения на утро после пьяного траха на твоей кровати в нашей комнате общежития. ─ Чуя повел плечом, чтобы отдернуть чужую руку, но хватка Дазая оказалась сильнее. ─ Не испытывал. ─ Ты врешь. ─ Сейчас ─ да. Накахара чувствовал холод декабрьского ветра на обнаженной коже, когда руки Дазая сорвали с него спортивную майку, заставив прижаться голой спиной к стене. Ему хотелось, как можно сильнее сомкнуть губы, закусить язык, но только не позволить Осаму его поцеловать. Так грубо. Сильно. Остро. Чтобы остался металлический привкус крови во рту из-за порванной кожи губ. Синие глаза смотрели на деревянные лопасти медленно раскачивающейся люстры на потолке, сжимая плечи Осаму, когда тот закусывал его ключицу, прослеживал языком по соленой от пота коже до груди. Еще одно мгновение, и Накахара его оттолкнет, ударит в живот и поспешно наденет майку, а после и худи, чтобы перекрыть доступ к открытому телу. Еще одно только мгновение. ─ Я знаю, что ты не хочешь. ─ Разомкнув болезненный поцелуй на ребрах, отстранился от рыжего Дазай. ─ Сейчас мы словно поменялись местами, и теперь ты испытываешь ко мне отвращение, как после пьяного траха на моей кровати в нашей комнате общежития. ─ Мужчина поднялся с кровати, дав возможность синеглазому юристу отдышаться, а после одеться, скрыть от него на несколько минут потерявшее контроль тело. ─ Но ты же соврал. ─ Сейчас ─ да.

***

Внутренний двор мотеля выходил на помост: на подгнивающих досках тонким слоем лежал свежевыпавший снег. Ленты золотистых гирлянд мигали слабым светом, а высокие пики гор в отдалении розовели в холодных лучах предзакатного солнца. Муж владелицы отеля: тощий мужчина пятидесяти лет в грязных татуировках и с зализанными назад волосами на манер якудза сидел, закинув ногу на ногу, на выложенной из досок лестнице помоста. На нем были короткие, закатанные на уровне щиколоток брюки, из-за чего отчетливо бросался в глаза черный браслет на правой ноге, ограничивающий передвижения, под которым он расчесывал кожу каким-то заостренным предметом. Он выглядел настолько неотесанно, что, казалось, едва ли был способен на что-то дальше пьяной драки с собутыльником, однако, если присмотреться, то сидел мужик явно не просто так на проходной, рассматривая практически каждого гостя. В отличие от хозяйки, с постояльцами в виде нескольких регулярно останавливающихся в этом мотеле во время рейса дальнобойщиков, он не особо разговаривал, а вот с коренастыми парнями из китайской мафии ─ вполне. Поморщившись от собственных неприятных мыслей, Накахара быстрым шагом прошел помост, отпив из горла стеклянной бутылки холодное пиво. Это место не подходило для курорта, хоть и располагалось так близко к темнеющему лесу. Обойдя парковку небольшого мотеля, Чуя повернул к центральному входу двухэтажного здания, чтобы вернуться к себе, но возле их оставленной дальше всех машины он заметил рассматривающего сверток Дазая. Бутылка только начатого пива выскользнула из его руки, когда, подойдя, синеглазый юрист увидел содержимое свертка. Сгнившая оленья вырезка из магазина уцененных товаров сейчас выглядела особенно символичной. На надрезанной в нескольких местах упаковке, очевидно, чтобы туда попало как можно больше воздуха, усилив процесс гниения, виднелся логотип дешевого супермаркета вместе с разводами крови, протекшими сквозь надрезы в пакете. Посылка была завернута в несколько слоев крафтовой бумаги и, со слов Осаму, занесенный снегом сверток просто лежал на капоте его автомобиля, как назло под неработающими из-за экономии денег камерами парковки. ─ Собирай вещи, уедем, как только солнце полностью зайдет, и появятся первые фонари. ─ Сжимая в ладони гниющее месиво из оленьей плоти, холодным, командным тоном произнес Дазай. ─ Видимо, у нас не так много времени на дорогу, как я предполагал. ─ Швырнув сверток на землю, Осаму вытер темно-красные подтеки с ладони об снег.