Under the Scars

2001 год, Япония

Под подушкой лежала привычная сталь складного ножа, а комната казалась прохладной из-за ночного дождя. Целая комната. Спальня с мебелью: кровать и двумя креслами, письменным столом, ноутбуком и платяным шкафом для одежды. За год Дазай не мог привыкнуть к такому большому количеству вещей в комнате, поэтому до сих пор использовал для сна правый край кровати, а для одежды ─ стул. Ценность ноутбука для мальчишки была настолько сомнительной, что он не пользовался им, если только не для школьных нужд, но, учитывая, что он занимался с приглашенными учителями, потребности особой в показе однотипных презентаций не было. Дверь Осаму закрывал изнутри на замок, из-за чего навязчивое желание следить за возможным поворотом дверной ручки всю ночь долго не давало ему спать, пока он не научился доверять хотя бы собственному ключу. Принимать душ больше одного раза в две недели, чистить зубы дважды в день и расчесывать волосы не только тогда, когда они собьются в колтуны ─ все эти очевидные вещи давались в первое время слишком тяжело, хоть сейчас Дазай уже старался не задаваться слишком большим количеством вопросов о необходимости всего этого каждый день. Четырнадцать лет. Еще год назад он не был уверен, что ему суждено дожить до этой даты, однако сейчас юноша смотрел на себя в зеркало, заправляя футболку в брюки, и был до боли в груди рад, что смог изменить свою жизнь, буквально тем самым складным ножом вырезать для себя возможность жить так же, как и все остальные подростки. Ну, почти как все: все же «Портовая мафия» не совсем привычная атмосфера для ребят этого возраста. От торта пахло дымом ─ зажгли четырнадцать свечей. Наклонившись, у Осаму получилось сдуть все с одного раза. Хоть мальчишка и считал традицию ставить свечи, а после задувать их, откровенно глупой, но все же он негласно подчинился. Из-под ресниц он следил за склонившимися перед ним якудза, словно ожидал подвоха от кого-либо из них. Еще мгновение, и кто-то из мужчин однозначно схватится за нож, а после прижмет его к кадыку чуть растерявшегося подростка. Но нет, тревожные мысли оставались просто тревожными мыслями, а чуть коснувшаяся плеча рука Мори заставила Дазая пусть не расслабиться, но, по крайней мере, убрать руку с рукояти ножа в кармане. От руки Огая пахло спиртом и сигаретами, рукав его медицинского халата запачкала кровь. Быть личным врачом дона означало быть с ним практически всегда без выходных и отказов, и это казалось для Осаму наиболее отталкивающим условием подобной службы. На вкус торт ─ любимый красный бархат, тесто получилось мягким, рассыпчатым, а крем нежным, без привкуса горечи, как бывало у магазинных тортов. Утром ─ кофе. Осаму привык пить с Огаем кофе, обычный черный с несколькими ложками сахара и молоком. Возле рожковой кофемашины стояло две чашки, как и в любой другой день. Дазаю нравилось пить с ним кофе наедине, когда внимание Мори переключалось на него, и мальчишка чувствовал, что есть человек, которому не все равно. Прошло много времени, прежде чем, юноша начал поддерживать разговор, а не просто сидеть молча, смотря исподлобья и готовясь напасть. Между ними сохранялся холод, четкая грань и субординация, присущая модели: начальник ─ подчиненный, но не отец ─ сын. Вместо навевающего тоску ресторана Дазай выбрал свободный день. Парк аттракционов: почему бы и нет, если некоторые аттракционы могли увлечь не только детей. Заметив Накахару, он даже не попытался сделать вид, что рассматривал собственную тень, а напротив, подросток демонстративно отвернулся, уставившись на американские, влажные от недавного дождя горки. Сегодня был выходной, и вполне логично столкнуться с рыжим там, где недавно открылся игровой клуб с новыми автоматами. Две банки колы на металлическом корпусе автомата, скрежет переключателей, слишком резкий запах кожаных, еще незатертых сидений и мокнущие, липкие от пота ладони на игровой консуле ─ надолго впившиеся в голову Осаму воспоминания об этом месте. После вступления в мафию, Огай сдержал одно из своих обещаний: Дазаю больше не приходилось задумываться о деньгах. У него были наличные всегда. Всегда деньги на такси, одежду и еду. Расплатившись ранее приобретенными жетонами, юноша вышел из клуба, дыша свежим, июньским воздухом и всматриваясь в серое из-за туч небо пасмурного летнего дня. Кости в левой руке хорошо срослись, да и ребра тоже, хоть все еще под одеждой приходилось носить бинты. На вкус сахарная вата оказалась приторной: первое впечатление было окончательно испорчено, когда засахаренные волокна принялись хрустеть на зубах. Был ли он достоин такой жизни? Вопрос не покидал Осаму, сколько бы он не пытался на него отвечать. Ветер развивал причесанные волосы, а карман тяжелел под весом все того же побуревшего от запеченной крови ножа. С Накахарой он держался на расстоянии, а любые попытки сблизиться Дазай даже сейчас воспринимал в штыки. На учебных тренировках еще можно было обменяться непосредственно касающимися драки фразами, но в обычное время кареглазый мальчишка не видел особой необходимости разговаривать. На диком пляже было практически безлюдно, а ноги холодила еще не успевшая хорошенько прогреться из-за непогоды вода. Пятки упирались в обкатанные волнами, гладкие камни на дне, а мысли были далеки от сегодняшнего дня. Для Чуи Осаму напоминал головоломку, у которой не было правильного решения: сколько бы он ни пытался сложить по-всякому ее части, но в итоге не получалось целого изображения. «Немного несвоевременно, но через пару лет она будет твоей». ─ Для получения прав нужно ждать восемнадцатилетия, однако это не остановит Дазая от того, что в шестнадцать он непременно сядет за руль. «Форд», первый в жизни Осаму автомобиль ждал его в гараже особняка Огая, и от этого подарка действительно все тело пробивала приятная дрожь. В руке юноша несколько раз сжал ключи, словно бы хотел лишний раз убедиться в их существовании, да и в целом в реальности этой максимально нетипичной для его жизни ситуации. Внутри новый салон пах кожей и легкими ароматизаторами, а на ощупь поверхность руля оказалась матовой. В тот день он был готов просидеть в салоне до самого утра, представляя, когда, наконец, наступит то время, и его руки уже по-настоящему стиснут баранку руля. Не каждому подростку дарят автомобиль. Особенно новенький «Форд» свыше, чем за 12 000 долларов. Осаму действительно был рад, и как бы он ни пытался похоронить в себе за все тяжелые годы жизни на острове какие-либо чувства, но все же радоваться он не разучился, а вот улыбаться ─ да. Раньше он думал, что всю жизнь прокатается на потертом скейте, или же пробегает на своих двоих, но никак не будет до хруста костяшек сжимать в руке ключи от «Форда». В конце дня все же пришлось приехать в ресторан, но длилось мучение недолго: Накахара нашел способ смешаться с официантами и улизнуть на вечернюю улицу через черный вход. Луна светила ярко, тучи разошлись, а на черном небе раскинулись сияющими драгоценностями звезды. В такую ночь было легко дышать: зажившие ребра уже не приносили дискомфорт, а сердце не гналось за самим собой. Позже, уснув в кресле в кабинете Огая перед электрическом камином, Дазай впервые позволил себе оставить складной нож в кармане брюк вместо того, чтобы до крови сжимать его рукой под подушкой. Темное пальто накрыло его острые плечи, но сон Осаму был ровным. Сжавшись на кресле, он уснул, наблюдая за языками пламени камина до того, как тревожные мысли о прошлом снова вернулись к нему. Уроборос всегда замыкает круг, впиваясь клыками в свой собственный хвост.

***

2007 год, США

Двадцать один год. Он даже не заметил даты, перевернувшись в постели на другой бок. Он ночевал с кем-то из своего университета, а может и нет, но едва ли это волновало мужчину. На подзеркальнике ─ смятая пачка «Lucky Strike» и пустая бутылка из-под вина. Поднявшись, Дазай, шатаясь, вышел на балкон, а после, прислонившись на перила, закурил, хрипло закашлявшись. Третий год в Америке, и он снова вернулся в Нью-Йорк из Бостона. Сегодня был экзамен по уголовному процессу ─ через несколько часов мужчина должен был сидеть в аудитории, выступая по указанному в билете кейсу. Торта не было. Только изжога из-за красного вина и привкус горечи на языке от сигарет. Америка была полна возможностей, но из-за этого Осаму чувствовал себя еще больше одиноким, особенно сейчас, когда затушил окурок о запястье. К вечеру в офисе Фицджеральд заставит коллег устроить банкет, его обязательно поздравят все сотрудники огромного офиса Скотта с панорамными окнами в Мидтауне, но едва ли кто-то из них скажет искренне тост. С Японией временная разница в четырнадцать часов ─ однако, Огай все равно позвонил ему в одиннадцать утра по американскому времени, но Осаму сбросил трубку. После бостонской больницы ему не хотелось говорить с Мори какое-то время, и, если сначала Огай уважал его решение, то сейчас его начинала злить подобная позиция Дазая. Телефон снова завибрировал в руке, темноволосому мужчине все же пришлось взять. Разговаривать после годового молчания казалось настолько тяжело, словно бы была чем-то забита глотка изнутри. ─ С днем рождения. ─ Да плевать на него… ─ Кто-то же должен тебе напомнить о значимости твоего дня.