Мир — глаза твои

Фрейдис проснулась, когда лучи солнца коснулись её глаз сквозь веки. Она недовольно поморщилась, распахнув глаза. Вся комната оказалась заполнена светом. Девушка перевернулась на другой бок, встретившись тут же со спящим викингом. В такие моменты он кажется беззащитным и очень трогательно чувственным, открытым и добрым. Его лицо не наполняют злость, гнев, отчаяние или боль. Она вспомнила вчерашний день, проклиная себя за острый язык и нетерпение. Да, Фрейдис не хотела обижать Ивара, не хотела давить на его слабости, но и в то же время она хотела увидеть его настоящего, пробудить в нем зверя. Она не стала закрывать глаза, продолжая любоваться умиротворенным парнем. Увидев, что шкура, укрывающая его ноги, сползла, девушка осмотрела всё ещё красный шрам оставшийся от раны, затем погладила аккуратными движениями снизу-вверх его ноги. «Ох, Ивар, тебе нельзя держать свои ноги в холоде, даже если тебе кажется, что жарко. Ты можешь простудиться», — проговорила про себя светловолосая, укрывая главный недостаток своей половинки. Девушке нравится ухаживать за парнем, делать ему приятно, потому что, по её словам, он достоин быть любимым и любящим. Он как никто умеет ценить заботу, преданность и искренность в людях. Она легонько поцеловала его в лоб, произнеся: «Я люблю тебя». Услышав сквозь сон голос возлюбленной, Ивар на мгновение блаженно улыбнулся. «Я с тобой, Ивар, с тобой. Не брошу, не оставлю. Я создана для тебя, а ты создан для меня. Мы, словно Фрейр и Фрейя». Внезапно Фрейдис услышала сквозь пение птиц топот копыт, а затем и шаги возле двери. Неизвестный стоял без движений пару минут прежде, чем осмелился тихо постучать. Светловолосая явно не из пугливых, поэтому она даже не подумала, что не стоит открывать. Она быстро напялила платье, позабыв напрочь о волосах, которые успели поистрепаться и превратиться в сосульки. Только она подошла к двери, как услышала знакомый голос. — Фрейдис? — Да, Хвитсерк, — произнесла она сонным голосом, открывая петлю. — Проходи. — Дверь в то же мгновение распахнулась. — Ивар где? — Беспокойно спросил старший Рагнарссон. — Он спит. — Девушка указала рукой в сторону кровати. — Дело не терпит отлагательств? — её губ сорвалась усмешка, понятная только ей. — Я думала, ты не будешь нас беспокоить. — Фрейдис, это и правда очень важно для моего брата. — Всё-всё, я верю, успокойся, — в её тоне появилась игривость. — Я разбужу Ивара. Можешь пока выпить эль или съесть яблоко. Я не успела ещё приготовить. Хвитсерк кивнул, отошёл к столу и налил в кружку немного эля. За сегодня дорога его сильно вымотала. Всю ночь он провёл со своими воинами, выслеживая самую лакомую добычу. Светловолосая нырнула на импровизированную кровать, подобравшись к спящему парню. Одной рукой она накрыла его грудь, другой опёрлась о ложе. Фрейдис начала легонько целовать Ивара в плечи, шею и лицо, приговаривая ласковые слова, как всегда мечтала это сделать ещё с первой их встречи, с первого взгляда вблизи на этого властного воина. Увидев его ярко-голубые глаза, кроме них, она больше не смогла видеть перед собой чьи-то. Только он, Ивар Бескостный, вновь даровал ей свободу, вновь даровал ей волю к жизни и вновь даровал любовь. — Ивар. — Она поцеловала в висок. — Моё небо. — Губы коснулись кожи под ухом. — Моя земля. — Поцелуй возле уха. — Мой мир. — Язык коснулся мочки уха. Младший Рагнарссон чуть-чуть поёрзал, но не проснулся. Хвитсерк, наблюдающий эту картину, обмяк и рухнул на скамью, впиваясь пальцами в кружку с элем. Он не мог поверить своим глазам, что такая девушка, как Фрейдис Эриксдоттир, могла влюбиться в его брата-калеку, не способного к воспроизведению на свет потомства. Но потом он опомнился, сложив в голове два на два. Такого влюблённого взгляда он не видел ни у одной женщины, с кем ему приходилось заниматься любовью. Такого чувственного голоса при произношении имени он не слышал ни разу. Все эти нежные поцелуи — проявление страсти. — Ты любишь Ивара, — как гром среди ясного неба, раздался голос Хвитсерка. Он явно был ошеломлён. — Конечно. — Девушка обратила свой взгляд в сторону русоволосого на пару мгновений. И он понял, наконец, что за отношениями этой пары скрывается слишком много интересного. Вскоре его взор устремился к стене, в которой всё ещё находится нож, затем он увидел тарелку и чашу на полу. «Они поссорились и тут же помирились?» — задумался молодой воитель. Фрейдис стянула шкуру с груди Ивара, оголяя его торс. Сначала уткнулась ему в грудь, вдыхая дурманящий запах тела, затем снова принялась беспорядочно целовать, но уже не жалея его крепкий сон. — Фрейдис… — сонно промямлил Ивар, обхватывая её за талию. — Пора вставать? — Он поморщился от яркого света, как только повернул голову в сторону окна. — Да. Я понимаю, ночь была бурная, но у нас гости. Ивар в удивлении быстро раскрыл глаза, тут же приподнимаясь и отпуская возлюбленную. Светловолосая отпрянула, примостившись рядышком. Затуманенным взором парень оглядел комнату и обнаружил старшего брата, сидящего в полном недоумении. Хвитсерк молчал. В его голове было слишком много мыслей, чтобы уместить в паре предложений. Теперь его предположение о том, что его брат в состоянии быть с девушкой нашло большое количество доказательств. «Сигурд был не прав, — усмехнулся про себя русоволосый. — И я был не прав, поверив Маргрет. Мы все были не правы». — Здравствуй, брат. — Ивар сел, опёршись о стену. — Что-то важное тебя привело в такую даль? — Мы взяли в плен тех, кто давно достоин поплатиться за свои ошибки, — твёрдо, без единого намёка на жалость произнёс Хвитсерк. — Это интересно. — Хитрая ухмылка сорвалась с губ Ивара. В такие моменты старшему кажется, что в Ивара вселился сам Фенрир, готовый тотчас разорвать кого угодно, если слово не понравится. В глазах младшего появились гнев и неподдельная радость, ведь он уже вкусил первую часть мести, а теперь пришло время для второй порции. — Мы можем поговорить наедине? Ивар кивнул, взглядом указав Фрейдис на выход. — Я буду рядом, — зачем-то сообщила она перед тем, как выйти наружу. Хвитсерк изучающим взором прошёлся по Ивару: его младший брат выглядит весьма здоровым и очень счастливым, даже какая-то детская наивность заиграла новыми красками на лице. — Я рад за тебя, Ивар. Твоя женщина прекрасна. — Он встал со скамьи и подошёл поближе к брату. — Когда же вы свяжете ваши судьбы воедино? До этого вопроса молодой военачальник и не думал об этой возможности. Ему казалось, что это и не нужно делать, ведь они рядом друг с другом, вместе и теперь никто их не разлучит. — Я… — Ивар заморгал. — Мы не разговаривали ещё. — У вас будут красивые и сильные дети. — Надеюсь, будут здоровые. Я не хочу, чтобы… они страдали… — В его ответе чувствовалась боль. — Мучились, как я, без возможности нормально передвигаться. — Он горько усмехнулся. — Ивар, Фрейдис здорова. — Но я калека, Хвитсерк. — По-моему, ты доказал всем, что это не так. — Голос Хвитсерка непоколебим. Он отчего-то уверен в успехе Ивара после всех испытаний, выпавших на его хрупкое тело. Ядовитая усмешка и Ивар сорвал шкуру со своих больных ног. — Я видел много раз, брат. Не ты ли превратил своё увечье в достоинство? — Русоволосый сощурил глаза. Темноволосый закатил глаза в ответ, оставляя при этом ноги на виду. — Поможешь одеться? Брови старшего взметнулись в удивлении вверх. С каких это пор Бескостный просит его о помощи? Каждый раз, когда Ивар лежал без возможности куда-то выползти, Хвитсерк приходил сам лично и помогал ему, отпирающемуся и невозмутимому. — Разумеется. Где твоя одежда? Он указал в сторону угла. Хвитсерк рванул туда и через мгновение оказался рядом с братом, помогая тому надеть штаны. Тот с благодарностью посмотрел на него, но не промолвил ни единого слова. — Мы поскачем. — Что? — Ивар тут же громко засмеялся. — Ты же только что наблюдал за моей беспомощностью! — Я не настолько глуп, как тебе кажется, Ивар Бескостный, — русоволосый по-особенному ехидно выделил последнее слово. — Мой юный друг, что ты задумал? — В этот раз он сбавил темп и попытался быть более вежливым, хотя фраза больше походила на сарказм. — Поднимай свой зад с постели, вот что. Ты поскачешь со мной. — Словно девка какая-то… или, погоди, беспомощный? — Скорее, безмозглый, — огрызнулся в ответ старший. — Хвитсерк, нельзя так с любимым братом. — Он состроил недовольную мордашку, как в детстве. Хвитсерк в конечном итоге вышел за порог и стал ждать брата, осматривая местность вокруг. Через какое-то время к нему подошла Фрейдис с влажными волосами и мокрым подолом платья. — Где Ивар? — Она подозрительно уставилась на русоволосого. — Он сейчас подползет. — Подойдёт. — Девушка грозно посмотрела на парня. — При мне не говори так. — Её тон был слишком убедителен, чтобы не понять, что с ней шутки шутить не стоит. — Мне неприятно. — Но, Фрей… — Я знаю, что ты называешь всё своими именами. Но я хочу так, — она перебила его, мило улыбнувшись. — Хорошо. — Хвитсерк улыбнулся в ответ. «Ивар сделал правильный выбор. Только такая сильная и властная женщина, как Фрейдис, могла понравиться Ивару», — констатировал факт русоволосый про себя. Они молча простояли несколько долгих минут прежде, чем дверь хижины со скрипом отварилась и на пороге появился Ивар. Фрейдис внимательно смотрела на молодого викинга весь его путь, ни на секунду не отвлекаясь. — Ты готов? — спросил Хвитсерк у подползшего брата. Ивар кивнул, подползая впритык. Фрейдис опустилась рядом с ним. Видимо, даже Ивар не был готов к такому повороту, потому что не смог скрыть удивления. Она притянула возлюбленного за плечи к себе и нежно поцеловала в губы. Как же дурманят её эти губы, этот язык… Знал бы Ивар, не поверил бы насколько она влюблена. — Я отправлюсь за вами вслед, так что долго скучать нам не придётся, — почти шёпотом проговорила светловолосая. — Я люблю тебя, Ивар Бескостный. — Она со всей искренностью, что до этого таилась в ее сердце, произнесла одно из многих признаний. — Спасибо. — Он поджал губы. — Люблю, — прошептал он ей прямо на ухо. Но Хвитсерк всё равно понял, что сказал его младший брат. Ивар признался в ответ со счастливой улыбкой, обнажая своё истинное я, которое способно чувствовать что-то ещё серьезнее ярости и бесконечной боли. Фрейдис встала, пошла прочь и скрылась за охотничьим домиком. Как выяснилось, со старшим Рагнарссоном прибыли ещё двое, охранники. Они помогли Хвитсерку усадить поудобнее Ивара рядом, чтобы тот смог держаться крепко за него и при этом не мешать поводьям. — Если будет что-то… — Всё в порядке, — снисходительным тоном произнёс младший, обнимая брата. Ему было страшно, как и всегда, когда его ожидало что-то новое, неизвестное, на что раньше кишка тонка была. Ещё с детства он мечтал поскакать на лошади, но никакой возможности не было: все боялись, что с ним что-то случится в любую секунду, несмотря на присмотр. Такая дикая забота и такая бешеная боязнь за его жизнь сильно угнетали его. Даже будучи взрослым, он не может забыть детские разочарования. Сидеть на лошади Ивару было непривычно и некомфортно. Когда Хвитсерк громко выкрикнул «Но!», он зажмурил глаза и приготовился к последующим неприятным ощущениям. Его ноги поразила острая, едкая боль, проникающая в самый мозг. Но викинг не смел даже произнести что-то колкое в адрес брата, потому что не хотел показаться слабым. — Мы уже близко! — крикнул ободряюще Хвитсерк. Ивар только сильнее сжал объятия, приготовившись к рывку коня, но его не последовало. Русоволосый приостановил его резвый бег, успокаивающе поглаживая по загривку. Теперь жеребец размеренно шёл и изредка щипал сочную зелёную траву. — В чём дело? — Удивился Ивар. — У тебя не кружится голова? — Также удивился Хвитсерк. — Нет, — непонимающе ответил он. — С чего такая забота обо мне? — Я не хочу, чтобы тебя стошнило на меня, — процедил старший, пустив коня в бег. Ивар снова сжал губы, при этом неудачно прикусив щеку. Он скривился, когда почувствовал солёную жидкость во рту, но все его мысли заняла другая боль, что о прикусанной щеке думать некогда. Темноволосый вздохнул с облегчением, когда Хвитсерк остановил жеребца. Все неприятности закончились и теперь в теле молодого викинга разбушевалось пламя. Он смог перебороть ещё один свой страх и осуществить детскую мечту. Конечно, всё оказалось не таким простым, как предполагалось, но он ведь сделал это, а остальное не столь важно. — Можешь отпустить меня уже, — добродушно произнёс старший. — Помогите Ивару!  — скомандовал он своим людям, которые в ту же минуту помчались сломя головы. Кое-как его спустили на землю, взяв под руки оттащили к пеньку. Боль всё ещё немного беспокоила его, но земля под ногами и привычное сидячее положение привели мысли в порядок. Он расслабился, пристроил обе ноги рядом и скрепил их ремнями. К нему тем временем подбежал радостный Хвитсерк, держащий в ладони какую-то ткань. Ивар не сразу понял в чём дело, подняв брови вверх. — Вы схватили Бьёрна? — Глаза Ивара широко раскрылись. — Только его? — На его тон наложилось разочарование. — Не-е-ет. — Хвитсерк хитро улыбнулся. — Лагерта и Хемунд также были схвачены. — Как? — Они не успели уплыть. Мы сожгли все их драккары. — Где Уббе? — Он уплыл в неизвестном направлении. — Жаль. — Темноволосый поморщился. — Уббе не так важен, как Бьёрн, — старший попытался сгладить недовольство брата. — Уббе ушел с трёмя драккарами и с сотней людей максимум. — Не стоит недооценивать противника. Я знаю, что говорю, поверь. — Злорадная усмешка сорвалась с его губ. — Харальд нас ждёт в большой зале, если ты не забыл. — Я подключусь к вам в скором времени. Не хочу выглядеть, как посмешище. — Ты уже в состоянии ходить? — Хвитсерк был удивлён. — Не знаю. — Ивар пожал плечами, затем аккуратно слез с пенька. — Если нет, то будет досадно. — Сказав это, он пополз в сторону своего жилища, находящегося в непосредственной близости. Дом не выглядит богато снаружи, но внушает своими размерами мысли о влиятельном хозяине. Хвитсерк, тяжело вздохнув, взглянул с сторону брата напоследок и направился в противоположную от него сторону, в которой как раз находится резиденция Харальда Прекрасноволосого и его жены. *** Пробыв в одиночестве и поразмыслив о своей новой жизни, начавшейся так быстро и спонтанно, Бескостный решил, что так оно и должно было случиться. Хотя, конечно, до конца он всё ещё не мог поверить в случившееся, ибо слишком непохоже было на его жизнь. Он не мог поверить, что с ним могло произойти что-то прекрасное, хорошее, что посмело отгородить его от мыслей о несправедливости. Несправедливостью он считал практически всю боль, все неудачи, все потери, что достались ему с первой секунды жизни. Он плохо помнит Харбарда, который смог помочь ему избавиться от головных болей и от некоторых болей в практически нерабочих ногах, но он всегда был благодарен ему сколько себя помнит. Ивар плохо помнит своё глубокое детство, лишь пара моментов с матерью. Все насмешки, издевательства и отвращение к нему, маленькому больному мальчику, оказались отделены сознанием от памяти и зарыты куда-то далеко в голову. Порой ему снятся кошмары с какими-то криками и язвительными словечками со стороны неизвестных детей с незапоминающимися лицами. В таких снах он чувствует себя наиболее подверженным беспомощности, потому что в горле возникает комок от обиды, из-за которого ни одно слово не может просочиться наружу. Он просыпается в поту и сползает с кровати в поисках воды. Раздались три приглушенных стука в дверь, которые вывели молодого викинга из собственных гнетущих мыслей и горьких, досадных воспоминаний. — Ивар, ты несчастлив? — в глубине комнаты раздался нежный голос Фрейдис. — Что-то случилось? — Она села на кровать рядом, обвивая его шею руками. — Просто ностальгия. — Он соизволил улыбнуться. — Расскажешь мне? — Фрейдис… — Неужели ты боишься, Ивар Бескостный? — Я пытался вспомнить детство, но понял, что не стоит это делать. Оно не было веселым и безбашенным. — Чрезмерная забота сгубила его. Но мы так молоды, мы можем наверстать. — Мне не до детских шалостей сейчас, — убедительно сообщил викинг. — Точно? — усмехнулась светловолосая, ущипнув возлюбленного. Он не среагировал, лишь повернул голову в ее сторону от неожиданного поступка. И вот тут-то Фрейдис начала щекотать его, не давая никакой передышки. Ивар не сдержал смех, утопая в эмоциях. Она тоже смеялась и смеялась, продолжая издеваться над молодым человеком. Когда Ивару это надоело, он смог совладать с руками девушки и притянул ее на себя, опустив на свои колени. Они покраснели от безудержного веселья. — Дразнишь меня. — С придыханием произнесла девушка, еще не отошедшая от смеха. — По-моему, ты меня. — Ярко-голубые глаза нехорошо сверкнули. — Совсем чуть-чуть. — Нам пора заглянуть к Харальду. Он не любит долго ждать. — Он мимолетно прикоснулся пальцами к её губам. — Я решил… — Ты решил использовать железные скобы и костыль? — перебила его светловолосая. — Ты быстро поправился. — Она с неохотой встала, поправила задравшееся платье и вышла. *** Ивар всегда ходит медленно, несмотря на все свои старания и тренировки. Ноги продолжают его слушаться слишком плохо. Однако он признал, что упражнения и массаж, которые делает ему Фрейдис способствуют тонусу мышц. — Что скажешь о Харальде? — спросила девушка, приостановив Ивара у огромной расписанной рунами двери. — Он порой может быть наивным, но когда нужно он жесткий. Целеустремленный, умеющий взвешивать свои решения человек. — Викинг выдохнул. — Он упрямый. — Значит, он достоин короны Норвегии? — Народ его уважает. — Он пожал плечами, делая шаг в сторону двери и оказываясь ей впритык. Фрейдис положила ладонь на его плечо, распахнув тяжелую дверь не без труда. Взору молодых людей предстал огромный зал с круглым столом посредине. — Ивар! — выкрикнул как-то добродушно мужчина средних лет с короной на голове. Светловолосая припомнила. Она точно пару раз видела его, когда заходила проверять раны парня, пока тот был без сознания. Еще несколько раз встречалась глазами с ним, пробегая мимо обеденного стола в поисках воды для своего пациента. — Фрейдис. — Самый молодой викинг коротко представил свою возлюбленную, незаметно улыбнувшись уголками губ. — Здравствуйте, — дружелюбно проприветствовала она, обращая взор голубых глаз в сторону Харальда и брюнетки с татуировками на шее. Не долго думая, она решила, что это та самая Астрид. Женщина не была шибко счастлива и это было ясно по её пустому взгляду. — Я, кажется, знаком был с тобой прежде, — сказал Харальд, сощурив неприметные глаза. — Мы виделись здесь, ничего удивительного. — Нет-нет, я помню тебя маленькую. Твой отец, Эрик Рыжий, бывал в наших краях. Я помню тебя маленькую. — Вы знаете моего отца? — удивилась светловолосая, приподнимая брови. — Он известный человек! — воскликнул мужчина. — Ты превратилась в настоящую красавицу. Она пропустила мимо ушей его комплимент. Ей не было никакого дела до напускной вежливости и желания поговорить. У неё был другой интерес здесь: посмотреть на своего избранника в политических играх. «Кажется, случилась какая-то большая неприятность в их молодой семье», — решила Фрейдис. Её поприветствовали. Хвитсерк и неизвестный грузный воин помогли сесть младшему Рагнарссону на почетное место по правую руку конунга Норвегии. Светловолосая села рядом, манерно откинувшись на спинку стула, как сделал её мужчина. — В нашем плену Бьёрн, великий воин и знаменитый мореплаватель, — начал Харальд, пристально осматривая то Фрейдис, то Ивара. — Мы не можем просто так с ним разделаться. За него пойдут мстить. — Его нельзя оставлять в живых, Харальд, — вкрадчиво произнёс Бескостный. — Наш отец не хотел бы такого расклада, Ивар, — вступился старший. — Бьёрн много сделал для нас и нашего народа. — Например, благоволил своей дражайшей матушке в убийстве нашей матери? — Мы отомстили за Аслауг. — Хвитсерк, так что же ты предлагаешь? — Попробуем договориться с Бьёрном. — Серьёзно? — Ивар не сдержал язвительную усмешку. — Я не желаю смерти Бьёрну, но он нам не даст спокойно жить, уж поверь. Он слишком упертый и не отступится от своей цели, даже если этой целью будут братья. Меня он явно ненавидит уже. — Меня тоже. — Медленно выдохнул Хвитсерк, взглянув в глаза брату. — Но он не должен умереть так бесславно. — Кто сказал? Сигурду предрекали великую судьбу. — Вторая язвительная усмешка. — Но на его пути возник непримечательный младший брат. — Теперь время пришло для самодовольной улыбки. — Братоубийство не повод для гордости, — раздраженно произнес конунг, пряча свою боль за ликом благочестия. — Знаешь, Харальд, быть может, если бы мой отец убил Ролло, как ты Хальфдана, всё сложилось бы по-другому? — задумался Ивар, с любопытством наблюдающий за Астрид.  — Как знать… — Хватит, — одёрнул младшего брата Хвитсерк. Он заметил, как Прекрасноволосый сжал губы и взял ладонь жены в попытке успокоиться. — Ивар прав, — в спор включилась Фрейдис, до этой секунды молчавшая и внимательно слушающая все реплики и препирания сторон. — Бьёрн не жилец, но он не должен погибнуть, как бездомный пёс. — Она успокаивающе погладила по груди своего возлюбленного, давая тому расслабиться на некоторое время. Этот жест не был не замечен ни одним из присутствующих. — Женщине слово не давали, — внезапно процедил Харальд. — Я сижу с вами за круглым столом. — Она в удивлении широко распахнула и без того большие глаза. — Раз она сидит здесь, то имеет полное право высказаться, — подтвердил Бескостный.  — Бьёрна следует казнить. — Что ж, приму к сведению. Я думал, ты говоришь за вас обоих. — Даже будучи женой Ивара, я хочу иметь высказываться отдельно от него. У меня на всё есть своё мнение, конунг Харальд Прекрасноволосый. Ивар лукаво улыбнулся, с упоением глядя на возлюбленную. Такие слова ему понравились. «Смело», — оценил он. — Я хочу предложить Бьёрну благородную казнь. Если он пойдёт на это, то дело за малым. Если откажется, то дальше придётся думать, что делать, — с задором сообщила девушка, вглядываясь в лица присутствующих. Однако остановила она свой взгляд на Иваре. Его выражение лица таило сразу несколько эмоций: радость, удивление, восхищение. Тогда она окончательно поняла, что он доволен её словами. — Ивар, что скажешь? — спросил конунг, также удивленный поведением девушки. — Мне нравится твоя идея. Тебе, брат? — Темноволосый взглянул украдкой на Хвитсерка, тут же кивнувшего. — Тогда отлично. — Он опёрся ладонями о стол, привстал, сообщая всем: — Моя женщина будет иметь ровно столько же прав, сколько имею я. Надеюсь, вы примите это к сведению. — Лагерта и Хемунд под стражей в темнице, — беспристрастно проговорил русоволосый.  — Я знаю, что ты этого ждал. — В какой? — Рядом с домом кузнеца, недалеко отсюда. — Это не просто темница, Хвитсерк. Это пыточная. — Безумие отразилось в ярко-голубых глазах викинга. Старший Рагнарссон кивнул, ухмыльнувшись. Он и сам был не прочь свершить месть над Лагертой, он мог это сделать, убив её на месте, но хотел преподнести подарок Ивару, ведь это для него была одна из первостепенных, значимых вещей для того. Бескостный вернулся в сидячее положение, затем позвал охранников, которые отодвинули стул. Он встал со своего места и медленными шагами направился на выход. К нему присоединилась Фрейдис. Стук костыля долго ещё раздавался в коридоре, пока не скрипнула входная дверь. — Что ты будешь делать с ними? — Не только я. — Ивар ткнул пальцем свободной руки сначала себе в грудь, а затем переместил его на грудь возлюбленной. — Ты тоже. — Почему? — Мне хочется посмотреть на твою фантазию. — Хищная улыбка не заставила себя ждать.  — Ты выберешь себе пленника. *** Запах сырости и затхлости сразу пронзил обонятельные рецепторы, как только девушка зашла в темницу. Всего пара свечей, но и они не помогли поначалу разглядеть стены, потолок и пол, находящиеся в жутко неприглядном состоянии. Она опиралась о влажную стену кончиками пальцев, чтобы ненароком не запнуться. Вскоре она заметила дневное свечение, когда подобралась уже к заветной комнате с захваченными в плен. Улыбаясь, она зашла в небольшую комнату. Свет позволил понять Фрейдис, что в комнате нет ничего кроме каменных стен, небольшого столика в самом дальнем углу и подвешенных пленников без возможности опуститься на скамью. Руки и ноги скованы тяжёлыми, ржавыми цепями. В полутьме при кое-как падающем свете на лица плененных, она смогла различить молодого мужчину и седовласую женщину. Светловолосая вальяжно прошлась по комнате, оценивая состояние невольников, затем подошла поближе к измученной пленнице, смотря на нее сверху вниз. — Лагерта, — почти шёпотом произнесла Фрейдис, не скрывая в тоне восхищения. Для своих лет и своего состояния женщина выглядит великолепно. Седина и несколько новых морщин не испортили её, а лишь обновили образ воительницы и бывшей кюны Каттегата. — Я думала, что никогда не встречусь с тобой. — Она посмотрела глаза в глаза. — Меня зовут Фрейдис, Фрейдис Эриксдоттир. Возможно, ты знаешь моего отца, Эрика Рыжего. Удивление промелькнуло на изможденном лице Лагерты, когда та услышала знакомое имя. Что привело дочку этого знаменитого человека к ней в темницу — открытый вопрос для неё. Но блондинка явно произвела на неё впечатление с первой секунды, потому что сразу показалась властолюбивой и непримиримой натурой. — Знаю, — из сухой глотки послышался хрип. — Что… ты… тут… делаешь? — О, я пришла сюда не просто так. — Заиграла коварная улыбка на губах Фрейдис. — Ивар сделал мне подарок: дал выбрать кого-то из вас. — Для чего? — непонимающим взором она уставилась на девушку. — Это что-то не предрекает ничего хорошего. — Фрейдис облизнула нижнюю губу. — Ты была великой женщиной. — Была? — Да, была. Убивать в спину сдавшуюся безоружную женщину, — признак слабости, а не силы. — Аслауг отняла у меня любовь, — прошипела пленница без остановок и тяжелых вдохов. — Я бы тоже перегрызла глотки всем за Ивара, случись что с ним, — тут же Фрейдис дала понять женщине, что она ей ровня. — Ивар… Бескостный? — Лагерта тяжело вздохнула, кашлянув. Капли крови появились на уголках губ. У неё сломаны несколько рёбер и задеты легкие. — Этот… безумный… мальчишка… — Она скривила губы в попытке сделать ядовитую ухмылку. Затем послышался громкий шлепок. Голова Лагерты от удара сдвинулась в сторону; на щеке расползлось красное пятно. — О, не смей оскорблять его, не при мне уж точно. — Фрейдис помахала немного ладонью, которую от хлесткого удара пронзила боль. — Ты… достойна лучшего. — Я сама решаю кого достойна. — У Рагнара, помимо… безумного калеки, которого… я пожалела и до сих пор корю себя за эту… оплошность, есть… достойные сыновья, — прерываясь на вздохи, шептала окровавленными губами седовласая воительница. — Меня прельщают неординарные личности. Ты же по этой причине до сих пор любишь Рагнара Лодброка, ушедшего в Вальхаллу по милости Богов? — Злорадно продолжала девушка. — Он так и не смог обмануть судьбу. Думаешь, ты сможешь? — Ты… откуда знаешь? — оскалилась женщина, припоминая слова провидца. — Для этого не надо быть вёльвой. Ивар всегда держит свои обещания, а он обещал убить тебя. — Ты… умна, хотя на первый… взгляд так не скажешь. — То же могу сказать и про тебя. Знаешь, Лагерта, у Рагнара на женщин прекрасный вкус. Теперь я точно знаю почему он выбрал тебя. — Она изучала поломанную женщину, про себя радуясь и испытывая удовольствие. — Почему… Рагнар выбрал меня? — хрипло промямлила пленница. — Он любил умных женщин с непокорным нравом. Любил крепких духом и сильных телом. К сожалению, ты произвела на свет лишь одного сына. — Но он прославленнее… всех сыновей… — Она улыбнулась. — Пока что. — Блондинка гордо подняла подбородок. — Слава опережает подвиги Ивара. — У него… не может быть… детей. — У нас будут дети, — голосом полным уверенности сообщила девушка. — Здоровые сыновья, их будет трое. И будет дочь. — Ты так… хочешь этого? — Лагерта с трудом могла поверить словам Фрейдис. — Я люблю Ивара, как ты любишь Рагнара. — Почему… Ивар… выбрал… — Меня? — усмехнувшись, произнесла светловолосая, перебивая женщину. — Потому что… рядом с ним должна быть не пустышка, а властная девушка. Как я. А, может, Боги решили всё за нас. — Она пожала плечами, мило улыбнувшись. Воспоминания об Иваре доставляли ей радость всякий раз, когда возникали в голове. — Мы похожи, — заключила постаревшая воительница. — Только мне повезло больше, Лагерта. В проходе в темницу что-то сверкнуло, но никто не заметил этого. Фрейдис отошла от пленницы и подошла поближе к человеку с крестом на шее. Она узнала его, но не сразу, пристально вглядываясь в разбитое лицо, больше походившее на месиво, чем на лицо: губы в безобразном состоянии, будто их пытались вырвать, нос разбит и из него стекает кровь прям в рот, рассечена одна бровь, на лбу красуется кровавый крест, впалый живот, повсюду царапины и синяки, кое-где уже гноящиеся раны от холодного оружия. — Епископ? — вопросительно уставившись в светло-голубые безжизненные глаза, спросила девушка, но ответа не последовало. — Ты Хемунд? — Она ткнула его в грудь, испачкав указательный палец кровью. — Любишь молчать? — Лицо приобрело недовольство. Фрейдис взяла в руки его лицо, не позволяя тому отвернуться, быстро отпустила его, когда тот попытался плюнуть в неё, а затем со всей силы дала пощечину в отместку за отвратительное поведение. — Епископ Хемунд, я много слышала про христианина, сражающегося не хуже викинга, не хуже Хвитсерка. Но я не думала, что ты так жалок. — Блондинка ухмыльнулась, проведя пальцами по его оголенному торсу, на котором красуется свежий порез. — Твои слова, епископ, говорят, ничто. Ты, видимо, тоже ничтожество, как и твои слова а, Хемунд? — Она подошла впритык, снова притягивая его голову на себя, чтобы полюбоваться взглядом.  — Ивар сказал, что хочет казнить тебя жестоко, отрезая по маленьким кусочкам руки и ноги, не давая умереть слишком быстро. Как тебе идея? — В её взгляде появилось нескрываемое наслаждение от сказанных слов. — У меня есть идея получше. — Пальцы коснулись серебряного креста на груди. — Мне нравится, как блестит это украшение. Это же твой всемилостивый и всепрощающий Бог? Он выглядит почти так же убого, как ты. Сказать почему? — Она повертела его лицо из стороны в сторону, усмехаясь. — Потому что он такой же лжец и подлец, как ты. Ты лгал всем, поэтому всегда на стороне проигравших. Тебя карают истинные Боги. Знаешь, что страшнее всего? Ивар — сын Богов, которых вы все так боитесь, никчемные христиане. Время смерти для тебя — это не время покоя. Ты будешь страдать в Хельхейме без возможности повидаться со своим Богом, потому что переспал с язычницей, встал на ее сторону по велению собственного сердца, предпочтя мученической смерти близости с прекрасной воительницей, Лагертой, первой женой Рагнара, отца моего… моего Ивара. Ты предал себя, ты предал свою веру. Ты гордец и лицемер. Я слышала, что всё, что ты когда-либо дела, — это грехи в твоей религии. Это правда? Хемунд все это время стойко молчал, терпеливо слушая оскорбления и нападки, находя в них постепенно истину. Ту самую истину, которую от него отняла спесь. Он признал, наконец, что до боли честолюбив, что всю жизнь шел к славе и, кажется, смог ее получить только находясь в плену у Ивара Бескостного, викинга, сломленного и покалеченного. — Ты… права, — прохрипел еле слышно епископ и голова его припала. — Даже сейчас ты сомневаешься в своих словах. Так где же правда? Может быть, ты ещё и чужим именем представляешься? Или, что ещё хуже, давно потерялся в себе, зайдя слишком глубоко внутрь? — по-философски проговорила девушка. — Ты хуже любого предателя и гордеца, потому что они знают свою суть, а ты до сих этого не признал. Хемунд еле движущимися губами и языком начал шептать строчки из священного писания на языке, что был ему не родным: — Удерживай язык свой от зла и уста свои от коварных слов. (Псалтирь 33:14) Уклоняйся от зла и делай добро; ищи мира и следуй за ним. (Псалтирь 33:15) Убьет грешника зло, и ненавидящие праведного погибнут. (Псалтирь 33:22) — Что значат эти слова? — её тон засквозил идивлением. Епископ промолчал, начав неразборчиво шептать странные и непонятны слова: — Credo Верую Credo in Deum, Patrem omnipotentem, Верую в Бога, Отца Всемогущего, Creatorem caeli et terrae. Творца неба и земли. Et in Iesum Christum, И в Иисуса Христа, Filium eius unicum, Dominum nostrum: единственного Его Сына, Господа нашего: qui conceptus de Spiritu Sancto, который был зачат Святым Духом, natus ex Maria Virgine, рожден Девой Марией, passus sub Pontio Pilato, страдал при Понтии Пилате, crucifixus, mortuus et sepultus: был распят, умер и был погребен; descendit ad inferos; сошел в ад; tertia die resurrexit a mortuis: в третий день воскрес из мертвых; ascendit ad caelos; восшел на небеса sedet ad dexteram Dei Patris omnipotentis: и восседает одесную Бога Отца Всемогущего: inde venturus est iudicare vivos et mortuos. и оттуда придет судить живых и мертвых. Credo in Spiritum Sanctum, Верую в Святого Духа, sanctam Ecclesiam catholicam, святую Вселенскую Церковь. Sanctorum communionem, Общение святых, remissionem peccatorum, прощение грехов, carnis resurrectionem, воскресение тела, vitam aeternam. жизнь вечную. Amen. Аминь. Фрейдис всё это время вслушивалась в речь Хемунда, пытаясь уловить хоть одно знакомое слово, но безуспешно. Когда пленник перестал молиться своему Богу, она отошла в сторону, всматриваясь в закованных в кандалы когда-то великих воинов, но ни Лагерта, ни епископ не стоили её восхищения. Она усмехнулась, взглянув в блёклые глаза мужчины. Выбор сделан. В ту же секунду в коридоре, ведущему в комнату, послышались тяжелые шаги и лязганье. Светловолосая не была удивлена такому раскладу событий, хотя посчитала, что это слишком рано. В комнату забежали двое, поставив два стула друг напротив друга, положили на стол несколько ножей и еще парочку инструментов. Когда они благополучно скрылись, в проходе появился Ивар, медленно подползший в самую середину помещения. Его глаза загорелись ярко-синим пламенем, в котором смешались все существующие отрицательные эмоции. Он присел, осматриваясь вокруг, но ни разу не задержав взгляд на пленниках. — Фрейдис, ты сделала выбор? — Усаживаясь поудобнее, спросил викинг. — Думаю, да. — Сказав это, она подошла к нему и присела рядом. — Кто же это? — Этот вопрос мучил его всё это время, пока он стоял и наблюдал за происходящим. — Епископ Хемунд. Мне не понравилось, как он смотрел на меня, — объяснила светловолосая. — Здесь любой выбор хорош, но я благодарен тебе, что оставила убийцу моей матери мне. Не выдержав присутствия возлюбленного, она прильнула к его губам, обнимая за шею и усаживаясь на его ноги. Он немного поморщился, но ответил на поцелуй, сильнее прижимая к себе девушку. — Ты… похож на отца, — неожиданно для всех прохрипела Лагерта. Фрейдис сразу же отлипла от Ивара, дав тому возможность взглянуть в лицо постаревшей деве щита. — Уббе и Бьёрн сильнее похожи. — Внешне…– Она закашлялась кровью. — В твоём характере… много… Рагнара… Кажется, слишком… много, словно… в тебе три или… даже больше… Рагнара… — пыталась объяснить Лагерта, но истощенный и поломанный организм не давал в полной мере высказать мысль. Ивар ошеломленно уставился на Лагерту, пытаясь изо всех сил уловить каждое слово. И ему удалось это сделать, несмотря на пелену ненависти, застилающую его разум. — Я… я не такой, как отец, — почти детским голосом сообщил парень, опустив взгляд на свои ноги. — Я не земледелец, я не воин. — Твой… отец… увидел в тебе… себя. — Она тяжело вздохнула, судорожно хватая живительный газ. — Я завоеватель. — Он ожесточился, припоминая испуганных англосаксов в Йорке. — Я захватчик. Я не строитель. — Твой… взгляд… твои… повадки… твои движения… напоминают… молодого Рагнара. — Кашель не давал ей внятно и четко говорить. Лагерта не заговорила вновь, свесив голову от усталости и нахлынувшей боли. Удерживаться от криков ей становилось всё труднее. Ивар подполз к одному из стульев, но расстояние ему не понравилось и он стал двигать его поближе к епископу. Фрейдис, поняв, что задумал, возлюбленный, сама придвинула стул. Правда, эта помощь ей стоила недовольного взгляда и ядовитой ухмылки. Он забрался на этот стул, почти сравнявшись взглядами. — Хемунд, ты высоко оценил эту прекрасную девушку. Я благодарен тебе. — Викинг засмеялся. — Ты говорил мне, что честен, что тебе можно доверять, но твои слова ничего не значат. — Он хлопнул в ладоши. — Это так грустно, Хемунд. Но грустнее всего то, что я не могу сделать тебе кровавого орла или… ещё что-нибудь столь же прекрасное. Я знаю много прекрасных казней, но я отдал тебя… моей женщине. — Вы… бу-де-те го-реть в… Аду, — прошипел епископ, удерживая взгляд на молодом человеке. — Не тебе решать. — Ивар достал небольшой ножик, покрутил его в руке и затем произнес: — Фрейдис, можешь немного расслабить цепь? Она, кивнув, подошла к рычажку и дернула его в сторону. Хемунд упал на колени, хватая легкими кислород и судорожно дергаясь. — Лагерта, твой сын у нас. — Он облизнул губы. — Ты… не тронишь… его! — кашляя, прокричала женщина. — Посмотрим. Его судьба еще не решена, — Бескостный произнёс эту фразу с особым наслаждением, глядя в усталые глаза седовласой воительнице. — В любом случае он умрёт, как герой, а не как блохастая шавка. Надеюсь, этого достаточно для твоего спокойствия? — Злая усмешка заиграла на его губах. — Ты… безумец… Убить брата! — не унималась женщина. — Он сам неоднократно говорил, что если я тебя убью, то придется убить его. Видимо, такова судьба. — Ивар пожал плечами. Изумленная Лагерта замолкла, пытаясь набраться сил для новых свершений, но лёгкие начали болеть ещё сильнее и говорить у нее больше не получалось. Только непонятные хрипы срывались с сухих губ, запачканных алой кровью. Ивар спрятал нож, спустился со стула и быстро подполз к епископу, остановившись в полуметре от него. — Тебе тут не холодно? — Он скривился. — Мерзкий… язычник! — вырвалось из глотки иноверца. — Я благодарен тебе, что ты признал меня равным в Йорке, указав мечом на меня. — Не улыбка, а злобный оскал отразился на лице северянина. — Мне приятно. Ты послужил мне хорошо. Я перестал так стыдиться своей… — Он отвлекся, похлопав себя по ногам. — особенности. — Ивар, что ты хочешь сделать? — Вмешалась девушка. — Ты отдал его мне, не забывай. — Я помню. Лишь маленькую деталь хочу подправить. — Он взглянул в глаза блондинке, мягко улыбнувшись. Она присела на стул, продолжив внимательно вслушиваться в каждое слово молодого человека. — Хемунд, ты сильный человек, но ты лжец. Ты лгал Этельвульфу, ты лгал мне, ты лгал Лагерте и, наконец, ты лгал своему Богу, — точно змей прошипел Бескостный, подползая ещё ближе к пленнику. Присев впритык с ним, он достал маленький ножичек и начал его крутить между пальцами, искоса наблюдая за реакцией провинившегося христианина, но не признающего свои ошибки. — Лжецам положено отрезать языки. — Парень поджал губы. — Это весело! Фрейдис подалась вперед, опустив руки на колени, всматриваясь в ужас на лице епископа, скрытый под разбитым лицом. — Он боится, — констатировала факт девушка. — Всякому будет страшно услышать приговор. — Усмехнулся будто сам дьявол в человеческом обличье. Впрочем, Хемунд так и думал, хоть и считал Ивара всегда наивным мальчишкой, пока не узнал, что все планы, используемые норманнами, принадлежали ему. Тогда-то он понял, что недооценил этого калеку с неизменной секирой в руках. — Я могу пообщаться с Лагертой? Бескостный кивнул, обратив взор на изувеченного пленника, который не в силах был поднять руки. Где-то в глубине души он даже пожалел этого человека, что не помешало ему отнестись с еще большей жестокостью к нему. Проявление жалости в такие моменты викинг считал проявлением слабости и не позволял им вырваться наружу. Фрейдис лёгкой поступью прошлась к столу, взяла нож потупее, чтобы доставлять как можно больше дискомфорта и подошла к Лагерте. Ивар, опершись о балку, на которую были прибиты держатели для цепей с кандалами, привстал на колени. Поймав баланс, он отпустил опору. Затем он резко схватил епископа за волосы и потянул на себя его непослушное тело и отпустил только тогда, когда расстояние его удовлетворило. Фрейдис распорола непримечательное платье на бывшей кюне, начала тщательно вырисовывать руну «солнце» на животе женщины, протыкая как можно глубже и вонзая со всей силы. Тело Лагерты судорожно задрожало, покрывшись мурашками. Острая боль проникла глубоко в мозг, заставляя ее корчиться от боли и сипло выть. Ивар повертел безропотную голову пленника, всунул нож лезвием внутрь в рот и прокрутил его несколько раз с видимым удовольствием. По открытым изодранным губам потекли струйки крови. Хемунда, казалось, покинуло сознание, но, нет, он мужественно с открытыми глазами терпел истязания, не опускаясь на крики и мольбы о пощаде. — Язык тебе не понадобится на том свете. — Он вынул окровавленный нож, смотря в широко раскрытые, словно у безумца, глаза. Этим же ножом Ивар быстрыми рывками начертил крест, идущий от основания шеи и опускающийся возле паха. Он наслаждается каждой каплей крови, что стекает по коже епископа. Но с ещё большим упоением он приносит на кончике лезвия страдания. — Решил стать мучеником? — Он снова схватил мужчину за волосы, еле прикасаясь ножом кожи на шее. — Я могу это устроить. Тем временем Фрейдис продолжала рисовать на теле Лагерты, но уже медленно выводя руну «луна», упиваясь почти так же, как Ивар, и с ещё большим азартом наблюдая за реакцией и вслушиваясь в хрипы. Каждая чёрточка, достающаяся от проникновения под кожу ножа, приносит ей наслаждение, пожалуй сравнимое с тем, какое она испытывает от страстных поцелуев с возлюбленным. — Ты любишь Хемунда, дева щита? — Блондинка не постеснялась спросить, перестав на некоторое время её мучить. — Да, — ответила та, закашлявшись. — Готова поспорить, он не любит тебя. Ты была его средством выживания. Он приспособленец. — Девушка повернулась к Ивару и спросила: — Я права? Ивар кивнул, после чего опустился на живот и отполз к стулу и тут же ловко забрался на него. — Он всех только трахает. В любви он несведущ. — Твоя вера запрещает беспорядочные связи… — задумчиво проговорила Фрейдис, вновь прикасаясь лезвием к коже пленницы. Ивар наблюдал недолго за возлюбленной, анализируя её поведение и садистские наклонности. Ему понравилась идея с рунами, а также он оценил запал девушки, но всё это пора заканчивать, ибо стоит поменяться местами, пока дело не дошло до кульминации. — Нам пора начать самое интересное! — воскликнул вдруг северянин. — Что ты придумала для этого христианина? — последнее слово он произнёс с отвращением. — Хочу испытать его так же, как испытывали его Бога. Хочу распять его, а затем карать его за ложь камнями и стрелами. — Её голубые глаза засияли яростью. — Хочу вогнать в его ладони и стопы гвозди, хочу надеть на голову венок из проволоки, что будет впиваться в виски, лоб и затылок. — Азарт так и чувствовался в её голосе. — А что для Лагерты? — Она умрёт ещё прекраснее, чем можно подумать, но ты должна это сама увидеть. — Оставил интригу Ивар. — Позови стражников, стоящих у входа. Я не смогу справиться один. Светловолосая встала со стула, подошла к Ивару и присела напротив, уткнувшись головой в его колени. — Я так люблю тебя, — еле слышно прошептала она. — Не теряй себя в этом ужасе. Он погладил её по голове. В помещении зародилась тишина на пару минут. — Фрейдис, я должен это сделать, иначе мои слова и память о матери станут пустым звуком. Я не хочу быть похожим на него. — Молодой человек указал в сторону иноверца. — Я понимаю. — Светловолосая подняла голову в поисках ярко-голубых глаз. Столкнувшись взглядом с парнем, она облегченно вздохнула, увидев в них привычные для неё чувства. Синее пламя будто испарилось и на его месте возникла нежность. — Ты не забывай и о себе, — предостерёг её Ивар, притянув поближе и поцеловав в лоб. — Всё будет прекрасно. Перед тем, как встать и отправиться за подмогой, Фрейдис с нежностью, присущей ей по отношению к парню, обняла его.