Мир — глаза твои

Ивар исподлобья посмотрел на Лагерту испепеляющими ярко-голубыми глазами, словно вот-вот обернётся в Ёрмунганда и задушит её, обвив полностью своим телом. Он усмехнулся, заметив, как Лагерта испуганно дернулась, почувствовав его взгляд на себе. Парень слез со стула, усевшись на холодном полу. Ненависть настолько сильно впилась в его мозг, что он перестал ощущать что-то, кроме неё. — Лагерта, — с заметным отвращением прошипел викинг, всё ещё не осмеливаясь приближаться к ней. Не потому что боится, а потому что не хочет даровать ей быструю смерть. — Ты всегда была сильной женщиной. Почему под конец жизни ты проявила слабость, купившись на власть? — Это… была… месть… — О-о-о, нет! Это была не просто месть. — Он решился подползти поближе, запрятав негативный спектр эмоций и включив хладнокровие. — Ты не можешь понять, что власть развращает всех, даже самых лучших из людей. Ты стала игрушкой в руках Локи. — Его голубые глаза сверкнули. — Я не… жалею. — Я бы тоже не жалел на твоем месте, но уж точно не гордился подлым убийством женщины, подарившей любимому мужчине долгожданных сыновей. — Ивар покачал головой, злорадно ухмыляясь. — У тебя… нет детей… — Верно… — Он улыбнулся, мягко и по-мальчишецки. — Ты бы не стала жертвовать свою жизнь Богам, никогда. Аслауг, я уверен, была готова это сделать ради сыновей, а ты? — Бьёрн… мой единственный сын, — кашляя и задыхаясь, промямлила бывшая кюна. — За свою жизнь я понял, что несчастье встречается гораздо чаще счастья. — Молодой человек опустил глаза. — Когда я отправился с отцом в Англию, я думал, что не выживу. Я хотел побыть настоящим викингом хотя бы пару недель, даже один день, а не… — Он сглотнул, — калекой. Но Рагнар сказал мне то, что до этого мне никто не говорил. — Что? Голубые глаза вновь прожгли дыру в постаревшей деве щита. — Отец приказал мне пользоваться тем, что есть в голове. — Ивар вспомнил отца перед тем, как расстаться с ним. — Просто жизнь — не ровное поле. — Ты… любил его? — Скорее, больше уважал и уважаю. Он легенда. — Ивар… мне кажется…. смысла больше не осталось. — Она сдавленно усмехнулась. — Или же он есть во всём, но ты больше его не видишь за пеленой страха смерти. Ты же боишься умереть? — Викинг склонил набок голову, осматривая кровавые узоры на её теле. Лагерта закрыла измученные глаза, бывшие когда-то голубыми и полными жизни, а теперь больше напоминали застывшие капли воды. — Я противен тебе? — Ивар подполз поближе к столу с инструментами. Он хотел достать щипцы, но не смог до них дотянуться. — Нет. — Тяжелый, громкий вдох. — Ты сын Рагнара. — Почему ты не согласилась на хольмганг со мной? — Я бы… в любом случае… проиграла. — Ха, верно, воительница! — воскликнул он. Собравшись силами, он крепко обхватил руками края стола, привставая. Ноги прошила боль, противная и резкая, словно тысячи игл вонзились. Немного помедлив и в одно время наблюдая за реакцией Лагерты, перевернулся спиной к столу. Тяжело выдохнув, парень сел на стол, перекинув одну ногу на другую. Инструментов было достаточно для самых разных действий, но он хотел для начала просто поиграть. Он обнаружил десяток миниатюрных стрел с ядовитыми наконечниками. Не мешкая, молниеносно он метнул три таких стрелы и безошибочно попал одной в шею, другой в живот, третьей в бедро. Лагерта взметнула голову к потолку, начиная дрожащими губами шептать непонятные слова. — Яд подействует не так быстро. — Ивар облизнул пересохшие губы, сразу же запустив ещё несколько стрел в неё. Глухой вой отразился от стен, от чего викинг ещё больше раззадорился и методично вогнал в тело пленницы ещё немного стрел. Бесшумно в помещение вошла сначала Фрейдис с подносом с горящими свечами, затем четверо крепких воинов, и в конце концов кузнец с раскаленным добела ножом. Заметив возлюбленного на столе, она тут последовала к нему, улыбаясь всю дорогу. — Ты начал без меня? — Девушка состроила наигранно недовольную мину. — Не удержался. — Молодой человек пожал плечами и притянул девушку поближе. — Ты долго. — Я была у кузнеца. — Хочешь испробовать раскаленный нож на епископе? — Он для тебя. — Фрейдис впилась в губы парня, не давая тому набрать воздух в лёгкие. Когда проникла внутрь его рта языком, начала играться, дотрагиваясь да неба и не пуская его в свой рот. Её руки проникли под его броню и рубашку снизу и начали блуждать по его торсу. Ивар, не теряясь, опустил руки с шеи на талию, а затем на ягодицы, слегка приминая. — Это будет красиво, — прервала поцелуй и нежность Фрейдис. Темноволосый кивнул. Он давно представлял, как будет измываться над этими двумя, и каждый раз это были самые страшные и разнообразные казни, которые только могла воспроизвести на свет его больная фантазия. Парень переставил ногу в более привычное положение, пододвинулся к краю, намереваясь слезть. Где-то на подсознательном уровне уже подготовился испытать новые вспышки гнетущей боли, но его остановила возлюбленная от следующего шага, подойдя с левой стороны к нему, дотронувшись до его ноги. — Я помогу, — прошептала блондинка, утыкаясь носом в его щеку. — Не бойся. — Она взяла его под руку, крепко вцепившись за его талию. Он осторожно соскользнул со стола. Девушка пошатнулась и сделала шаг вперед, но удержалась. Затем без особых усилий усадила Ивара, а сама, взяв нож пошире, отошла чуть подальше. — Опустите пленников на землю! — приказал Ивар. — Освободите от цепей! — последовал второй приказ. — Держите их. Мужчины действовали так быстро, что светловолосая и опомниться не успела, как увидела на полу Хемунда с заломленными руками и обездвиженными ногами. Кровь изо рта, прежде стекавшая на грудь, стала стекать по щекам к ушам. Он попытался сплюнуть, но получился лишь пузырь из кровавых слюней. Она поморщилась, но подошла к иноверцу, изучающе проведя пальцами по его лицу, из которого сочится кровь. — Приготовьте крест и инструменты, — скомандовала девушка двум другим воинам, на что они ломанулись из темницы. Ивар немного растерялся от такой прыти возлюбленной, заинтересованно глядя на её хрупкую, но обманчивую фигуру. — Ты преобразилась, — подметил викинг. — Длительное нахождение рядом со мной меняет людей? — Не льсти себе, Ивар Бескостный. — Усмехнулась Фрейдис, оглянувшись. — Всё, не буду! — Ухмыляясь, громко воскликнул он. — Куда уж мне, калеке, до тебя, рабыня! — продолжил с ехидной улыбкой. Она забавно покрутила головой из стороны в сторону. — Что ж, калека, тебе стоит опробовать нож. Кузнец подошёл к молодому викингу, склонившись, протянул орудие пытки, но Ивар не стал брать. Он был на слишком большом расстоянии от жертвы, чтобы воспользоваться инструментом. Ему пришлось проползти некоторое расстояние прежде, чем поманить кузнеца и всё-таки взять раскаленный нож. Покрутив его в руках, изучив изгиб лезвия, длину и оценив остроту, парень поднес лезвие к ноге пленницы. Лагерта широко раскрыла глаза, пытаясь дергаться, но у неё выходило все слишком скверно. Он опустил лезвие на ее кожу, проведя вверх. Слабый крик слетел с губ седой воительницы. Кузнец с ужасом наблюдал за происходящим, но не смел без приказа пошевелиться с места. Воины, держащие Хемунда, сконцентрировались на любопытствующей особе, выбирающей куда нанести первый удар, но лишь бы не смотреть на пытки когда-то любимой многими Лагерты. Ивар сделал параллельную рану, следом перечеркнул ее. Дева щита простонала от боли, разлившейся в ноге. Он не смел успокаиваться, поэтому перешел на вторую ногу. Лезвие на этот раз вошло глубоко под кожу, прижигая края. Еле уловимый запах жженого прошелся по комнате. Вдруг Фрейдис со всей силы воткнула нож в бицепс, от чего Хемунд громко вскрикнул, выплевывая кровь. Кузнец прикрыл глаза от страха. Молодой конунг показался ему похожим на зверя, как и эта на первый взгляд миловидная девушка обернулась из пташки в хищную кошку. — Ты — змей, — процедила Лагерта, сплюнув кровь, как до этого сделал её избранник, глядя сверху вниз на парня. — Как Рагнар… — Но я… страшнее. — Оскал из белоснежных зубов сложился на его лице. — Ты только что заметила это? — саркастично задала риторический вопрос Фрейдис. В пыточную с шумом завалились воины с крестом и непримечательной деревянной коробкой. Когда они уложили крест, другие положили на него епископа, который бесполезно брыкался. Темноволосый подозвал свободных викингов к себе, приказав им спустить, наконец, Лагерту. Они послушно выполнили всё, как следует, закрепив ее руки за головой и удерживая ее ноги для подстраховки. Ядовитые стрелы обездвижили немного женщину, но лишь отчасти, ибо слишком слабые и нужные лишь для неожиданности. Отложив раскалённый нож, Ивару поднесли несколько орудий на выбор: щипцы, небольшую пилу, пинцет с заостренными концами, тиски, плеть с железным наконечником, молоток со спицами. Недолго думая, он выбрал для начала пинцет и молоток. Женщина бешеными глазами вертела из стороны в сторону, не в силах взглянуть на мучителя. Он придвинулся к её туловищу. Голубые глаза остановились в районе желудка. Пинцет блеснул и во мгновение ока оказался в животе жертвы, истошно крикнувшей имя великого языческого Бога. Дрожь прибила обоих пленников к своим страхам, а смерть яро вцепилась им в глотки, разрываясь между ними. Слёзы отчаяния, слёзы боли, слёзы потери пролились из их глаз крупными каплями. Они знали, что наказание неизбежно, но не верили до конца. Лагерта всегда знала, что умрёт от рук сына Рагнара. Она всегда знала, что этим сыном будет Ивар, Ивар Бескостный, этот непримиримый мальчишка с одновременно чувственным и жестоким сердцем. В нём и ни в ком другом заложена всепоглощающая сила завоевания, в нём заложено так много от древних Богов, что и подумать страшно о силе его духа. А был ли он когда-то сломленным мальчиком? Был, но Лагерте теперь кажется, что слишком давно, чтобы это было правдой. — Аслауг… должна… была… родить… именно… тебя… — С рудом промямлила женщина. Молодой человек отвлекся от второго удара. — Рагнару… нужен… был… ты… — Она закашлялась. — Всегда, — произнесла сквозь хрип. Ивар сглотнул, но продолжил измываться, не произнеся в ответ ни единого слова. Лагерта должна поплатиться за свою оплошность. И он так и не понял до конца кто же является оплошностью: он или его мать. Пинцет красиво проник внутрь тела, оставив за собой две маленькие, но глубокие дырочки. Отложив его, викинг потянулся за молотком и спицами, как только подполз поближе к её рукам. Воин распахнул ладони пленницы так, чтобы каждый палец был на расстоянии от соседнего. Темноволосый вогнал одну спицу под ноготь, но перестарался и она вышла сквозь ноготь. Женщина взвыла, извиваясь. Следующая спица вошла плавно и не вылетела наружу. Слёзы превратились в град, сочась из её опухших глаз. Кровь мелкими струйками начала стекать с изуродованных пальцев. — Лагерта. — Парень выдохнул. — Скольких жизней стоит твоя жизнь? Она промолчала, стиснув зубы, прижав губы добела. На самом деле, ей самой это подлинно неизвестно. — Твоя жизнь стоит слишком дорого, чтобы забрать быстро, — он задумался на мгновение и продолжил: — Как жизнь любого из моих братьев. Лагерту бросило в жар, когда она вспомнила о Бьёрне, находящемся так же, как она, в плену. Судорожно вдыхая воздух, женщина попыталась освободить свои мысли от плохого предчувствия, но ей и это не помогло, и не помогло даже то, что она пыталась смотреть в одну точку. — Принесите свечи! — грозно бросил молодой конунг, наблюдая с непередаваемой радостью за эмоциями седовласой воительницы. Тем временем Фрейдис не потеряла свой запал, применяя нож всё изощреннее. Начертив на груди Хемунда треугольник, она медленно срезала кожу, слушая невнятные стоны боли. Откинув ненужный лоскуток, её руки потянулись к шее. Девушка сделала аккуратный надрез, безумно улыбаясь. Она опустилась к ране. — Мне нравится, как ты реагируешь, священник. — Её дыхание обожгло кожу пленника, теплый и влажный язык на мгновение прилип к надрезу; она слизала кровь, впившись в шею, словно вампир. В глазах у Хемунда всё поплыло; разум оказался окутан вязким туманом. Всё тело внезапно ощутилось поломанной слабой веточкой, которую изощренно сложили несколько раз и потом отхлестали ею камень. Он надеялся, что потеряет сознание, но в глубине души знал, что ему не дадут это сделать. Перед Иваром поставили поднос со свечами и острым, серебряным ножом, украшенным рунами. — Я умею прощать, но простить смерть матери не смогу. — Он взял нож в руку, придвинувшись ближе. — Я тоже… не смогла бы… простить… — задыхаясь, промолвила бывшая кюна Каттегата. Ивар скомандовал перевернуть её на живот. Когда она оказалась в нужном положении, лезвие резким движением разрезало кожу на позвоночнике и плавно спустилось к копчику. Хриплый крик сквозь пронзившую боль. Молодой человек щёлкнул пальцами и ему подали щипцы, которыми он в то же мгновение начал медленно отодвигать кожу, постепенно оголяя позвонки. Лагерта начала протяжно выть, пытаясь извиваться. Тогда он одной рукой пригвоздил её к полу, навалившись со всей силы. Женщина поцеловала пол и пискнула, словно мышь. Этим мгновением викинг насладился сполна, позволив себе изучающе провести пальцами вдоль выступающих костей. Когда она свыклась с положением, Ивар взял одну из свечей. Усмехнувшись, поднёс к позвоночнику и обрушил горячие капли на него. Капля за каплей, неторопливо спускаясь от шеи к копчику, воск прожигал плоть. Он обрушился лавиной на обмягшее и уже переставшее сопротивляться тело, надавливая на сознание, которое отказывалось покидать постаревшую деву щита. Такая же надежда, как и у её епископа, зародилась и погасла во мгновение ока. Темноволосый схватил пленницу за волосы так, чтобы была возможность склониться над ухом, и прошипел: — Счастье — ничто. — Тут же отпустил. Теперь его рука наклонила свечу так, чтобы пламя могло коснуться её кожи. Осторожнее и как можно точнее огонь начал касаться краёв кожи на спине; воск покапал беспорядочно и бесконтрольно, но сила пламени оказалась в руках викинга. Методично он прижёг рану. — Внесите кувшин! — грозно и почти рыча произнёс Ивар, покосившись на убийцу матери. Радость запылала синими молниями в его глазах. Даже Фрейдис подняла голову, отвлекшись от своего пленника. Темноволосый практически лёг возле лица Лагерты; с его губ сорвалась улыбка преисполненная безумной жестокостью. — Я не дам тебе подохнуть сейчас, — брезгливо произнёс он. Она смогла только моргнуть, на слова сил не осталось. Ивару поднесли кувшин; парень снова оказался в сидячем положении. Светловолосая же тем временем взяла в руки один из многочисленных ржавых гвоздей, присмотрелась на глазок и приставила его к ладони епископа. В другую руку, что посильнее, она взяла молоток. — Время не ждёт, — тихое щебетание сорвалось с её розовых губ. Её возлюбленный внимательно наблюдал за тем, с каким удовольствием она прибивала сначала одну ладонь, затем другую к кресту. Удары были аккуратными и медленными для того, чтобы продлить себе удовольствие и доставить как можно больше страданий Хемунду. Каждый взмах руки ознаменовывал собой глухой стон, каждый лязг означал радость в голубых глазах. Кровь струилась, окрашивая податливое дерево в бурый, стекая на ледяной пол. Она отползла к ногам, закрепила их ремнём за выступающую доску. Ей подали несколько гвоздей и молоток. Уже уверенными движениями Фрейдис била по гвоздям, которые без помех входили в стопы. Пленник пытался дёргаться, но свелось всё к еле заметным шевелениям. Вновь алая жидкость пролилась на пол. Светловолосая не растерялась и ладонями собрала её и умылась, слизав капли с губ. Платье и волосы давно были испачканы, как и грудь с шеей. Теперь девушка больше походила на чертёнка, чем на прелестную богиню. Ивар выплеснул всё содержимое кувшина на спину Лагерты. Женщина некоторое время не могла дышать, даже её сердце замерло на некоторое время. Ледяные капли врезались прямо под кожу, словно тонкие стрелы, и растворились в ней. Викинг, вырвав из лап охранников тело, перевернул женщину на спину, на что та глухо всхлипнула и прикрикнула. Он склонился над ней, вглядываясь в изуродованное пытками лицо. — Что… — Она застыла в изумлении, увидев перед собой тот самый взгляд. Взгляд Рагнара, когда тот был доволен собой, когда тот был ещё силён и шёл наперекор Богам. Дыхание вновь перехватило, поэтому женщина не смогла промолвить ни единого слова. Фрейдис встала, любуясь сделанной работой: сакс прибит к кресту, как и его любимый Бог. — Вынесите христианина на площадь! — скомандовал темноволосый. — Привяжите Лагерту к столбу рядом с ним… — он уже почти безразлично продолжил. Когда Ивар и Фрейдис остались наедине, всё вокруг затихло. Лишь тишина их окружила. Девушка неспешно, виляя бёдрами, подошла к возлюбленному, опустилась рядом с ним и положила голову ему на плечо. — Фрейдис, я боюсь… — Чего ты боишься? — Она удивилась. — Ты сказала о детях. Я… Я сомневаюсь, что они будут здоровы. Светловолосая, улыбнувшись, подняла голову и тут же переместилась с пола на колени к викингу, расположившись вальяжно. — Послушай меня, хорошо? Он осторожно кивнул, словно сам боялся своего ответа. — Не надо думать о плохом. Ты хочешь быть счастливым, как и я. Я хочу от тебя детей. Мне не важно, что подумают другие. Мне не важно, что думаешь ты об этом. Ты важный человек для меня. — Я хочу быть счастливым, — подтвердил он. — Любовь моя. — Она погладила Ивара по щеке, наклонилась и легко поцеловала в губы так, чтобы он мог ощутить кровь. — Доверься мне. — Она толкнула его в плечи, чтобы он опустился на пол. Сама она встала на колени, раздвинув ноги, расстегнула штаны и чуть-чуть приспустила вниз, открыв своему взору достоинство. Викинг приподнялся, опёршись локтями. Девушка задрала подол платья, но не сразу опустилась на его член. Она сперва пару раз прикоснулась пальчиками, помассировав головку. Когда парень возбудился, Фрейдис, подмигнув заинтересованному возлюбленному, опустилась к его пенису. Её язык скользнул по головке, вниз-вверх и остановился на яичках. Ивар поджал губы, пальцы сами собой сложились в кулак. — Не сдерживайся, — прошептала она. После этой ненавязчивой успокаивающей фразы, она взяла в рот его достоинство, проворно то опускаясь, то поднимаясь. С губ брюнета сорвался первый глухой стон. Светловолосая не останавливалась, пытаясь разнообразить свои движения: теперь она совершала ещё и круговые, подключив пальцы на свободной руке. Когда викинг окончательно поддался искушению, она отстранилась и привстала над ним, чтобы вновь опуститься, но на этот раз по другому поводу. Резко для себя, она примостилась сверху. Его член плавно вошёл в её лоно, от чего раздался протяжный вздох. Ивар напрягся, чтобы сосредоточиться на движениях тазом, которые даются ему, но с привлечением дополнительной энергии. Фрейдис двигалась поначалу медленно, словно отдыхая, но затем ускорила темп. Волосы метались из стороны в сторону, попадая в рот и в глаза, но это ничуть не смущало её. После круговых движений, она принялась изображать кошку, прогибаясь в пояснице, опускаясь к парню всё ниже, а затем, наоборот, спиной назад, почти ложась на его ноги. Разгоряченное дыхание влюбленных, пылающая от возбуждения кожа, почти неслышимый шепот имен, жаркие стоны исступления и экстаз, как венец их любви. Она опустилась на его грудь, обнимая, вцепившись больно пальцами в его кожу на бицепсе. — Я всё ещё хочу тебя, — произнёс он невзначай. — Я всегда хочу тебя. До тебя я ни к кому не испытывал желания. И мне казалось, что я не могу быть с женщиной, казалось, что я не способен. Это осознавать было так больно. Я до сих пор иногда об этом думаю, вспоминая… — Тс-с-с. — Фрейдис не дала ему договорить, поднеся свой палец к его губам. — Не надо вспоминать. У тебя есть я. — Ни одна девушка не захочет провести со мной ночь добровольно. Мои ноги вызывают отвращение и жалость. — Он брезгливо покосился. — Возможно, это правда. — Она поджала губы. — Я не жалею тебя. — И не жалела? — Жалела. Он цокнул и произнес: — Ещё бы, бедный Ивар. — Пока я ухаживала за тобой, я жалела тебя. Ты мог умереть. — Фрейдис распахнула верхнюю одежду на нём, начав тут же изучать пальцами рельеф тела. — Подожди. — Викинг оживился через минуту раздумий, приподнимаясь. — Это правда? — Улыбка появилась на его лице. — Другого повода у меня не было жалеть тебя, любовь моя. Прими себя таким, какой ты есть. — Я не смогу себя полюбить и ты это знаешь. — Ты не виноват, любовь моя. — Она вздохнула. — Ты ни в чем не виноват. — Невесомые поцелуи по груди. — Я прошу тебя принять себя, а не полюбить. Я знаю, что тебе трудно. Я готова к этому. — Я… не хочу детей, Фрейдис. — Ты говоришь глупости. — Девушка переметнулась на живот, ложась сверху. — Я тебе не верю, — сказала она, улыбаясь и опускаясь к его губам. — Фрейдис, — произнеся имя, он прикрыл глаза. Их губы слились в поцелуе. Прилив нежности захлестнул влюблённых; они не могли оторваться друг от друга, даже несмотря на то, что воздуха не хватало в лёгких. Когда они услышали шаги, быстро отпрянули друг от друга. Девушка поспешила привести в порядок одежду и на себе, и на парне. — Всё готово к проведению ритуала. — Вы дали отвар пленникам, как и положено? — Он прищурил свои ярко-голубые глаза, недоверчиво глядя на вмиг испугавшегося мужчину. — Д-да, — едва не отшагнув назад, промолвил он. — Хорошо, можешь быть свободен. — Ивар пренебрежительно махнул рукой. Светловолосая снова подобралась поближе к возлюбленному, сев позади, обнимая за шею и прижимаясь к широкой спине. Носом она уткнулась в шею, вдыхая запах тела вперемешку с кровью. Они расслабились, доверившись тишине и покою. Только стук сердец и размеренное дыхание разбавляли тишь. Ивар готовил себя к ритуалу, который будет проводить первый раз в жизни. Мозг отчаянно откидывал назад все мысли о том, что он собирается и желает сделать. Где-то в глубине души он пытался сопротивляться, но всё закончилось на слове «надо», вцепившемся мёртвой хваткой в горло. Викинг не мог поступить иначе. — Пора начинать, — спокойным тоном сообщил он. Фрейдис поднялась на ноги, покачнувшись из-за затёкших ног. Иголки впились в стопы; она поёжилась. — Я должна уйти? — расстроено спросила она. Ивар развернулся к ней, привставая на одной руке выше, как мог, протянув вторую руку возлюбленной. Её пальцы оказались вложены в его ладонь. — Ты имеешь полное право остаться. — Благодарю. — Она широко улыбнулась. *** Шум и гам уже царил на площади, когда Ивар медленно вступил на дорогу, ведущую к ритуальному столбу и вкопанному рядом с ним кресту. На лице молодого конунга отразилась гримаса безумия, проглядывающая сквозь краску и кровь. Его глаза окутали чёрной, как вороново крыло, краской, подчеркнув светло-голубой оттенок глазного яблока и ярко-голубую радужку, на щеках нарисовали параллельные кровавые парные полосы, всё его тело было облито алой жидкостью жертвенных животных. Корона из черепов птиц и бусы из волчьих клыков дополнили образ. Теперь сын Рагнара Лодброка был больше похож на сына одного из великих языческих Богов. Лагерта и Хемунд были в сознании и видели всё представление, в котором им выделена особая роль. Время жить и время умирать — всё слилось в месиво в их головах. Христианин неистово молил Бога о прощении, стараясь скрыть страх, таящийся во взгляде. Каждый шаг Ивара в его мыслях раздавался громом, каждый взгляд Ивара раздавался в его мыслях молнией. Ярко-голубые лаза так и искрились пламенем, хотя взгляд больше походил на змеиный. Улыбка же на устах язычника презрительная и брезгливая, но и сумасшедшая. Энергетика толпы настолько бешеная, что кажется, словно стоят не люди, а различные звери, готовые вот-вот сорваться с места и разорвать на куски не только его, но и друг друга и даже землю. Когда Ивару осталось пройти примерно полсотни шагов, затрубили сначала в рог, а затем уже застучали ритмично барабаны. Молодой человек приложил все усилия и зашагал чуть плавней и ровней, пытаясь попадать в ритм; спину пришлось выровнять, а гримасы боли от шагов убрать ещё дальше, чем было до этого. Следом за ним вышла Фрейдис, которую было трудно узнать в ритуальном образе: венок из переплетенных трав, лоб и глаза измазаны чёрным, а остальное всё белым, от губ две параллельные кровяные полосы, идущие по шее и разошедшиеся в разные стороны на ключицах, полупрозрачное белое платье, босые ноги, расплетенные белокурые волосы, в правой руке лук, в левой колчан со стрелами. Ивар и Фрейдис встали напротив пленников. Барабаны прекратили свой бой. Их взгляды прожгли насквозь всех вокруг. Толпа замерла. Минуту царила тишина, пока два огромных викинга, голых по пояс, забитых татуировками, не вывели на дорогу такого же большого и грузного человека, как они сами, с мешком на голове. Лихой смешок сорвался с губ Ивара, когда он обернулся и единственный из всех захлопал. Люди начали переглядываться и шептаться, потому что до конца никто не понимал, что происходит и что произойдет дальше. Неизвестного подвели к конунгу, подтолкнув вперёд. Однако медведь остался смирен и даже плечами не повёл. Светловолосая подошла ближе, заглядывая в глаза возлюбленному. Дождавшись кивка, она сорвала с гостя мешок. Народ загалдел. — Бьёрн Железнобокий! — выкрикнул кто-то из толпы. — Мой старший брат пожаловал на жертвоприношение во славу наших Богов! — голос Ивара раздавался эхом. Казалось, что его услышал не только весь Каттегат, но и все остальные северные земли. По небу пронеслись вороны, предвкушая знаменательное событие. — К сожалению, цепи не дадут тебе в полной мере почувствовать себя свободным, но другого выхода у меня нет. Бьёрн не повёл ни единой мышцей на лице. Только усталые глаза выдали его эмоциональное состояние: он подавлен и почти смирился с тем, что предстоит ему узреть. — Ты заплатишь за всё, — сквозь зубы произнёс мужчина. — Это не тебе решать. Лишь Боги властны над нами, — улыбнувшись, без лишних эмоций сказал младший. Светловолосая отошла от сыновей Рагнара, оказавшись вновь напротив пленника и в удобном положении. Колчан она поставила рядом с собой, взяла лук и стрелу, натянула тетиву, прицелилась и выстрелила. Стрела со свистом пронзила воздух и врезалась в плоть Хемунда. По животу начала стекать новая струйка крови. Фрейдис снова отправила в полёт стрелу, потом ещё одну и ещё одну, наслаждаясь каждым попаданием. Толпа ликовала, слыша стоны христианина. Люди периодически выкрикивали непристойности в сторону епископа, смеясь над его верой. Но он не сдавался. Плоть его была сильна, но дух давно погряз в грехе. Ивар обернулся, наконец, к Лагерте. Хромая, не спеша подошёл к ней, вытащив острый нож, испещрённый каплями крови. Её взгляд не мог сосредоточиться на лице викинга и просто блуждал повсюду: по толпе, по земле, по небу. С трудом она различала черты лица своего единственного сына, стоящего закованного в цепях и гордо взирающего на неё. Он верит, что его мать сильна и она сделает всё, чтобы уйти достойно. — Ты знаешь, что я так просто не дам тебе умереть, — прошипел Ивар, находясь от женщины в полуметре. — Твой мозг опьянён, как и тело, но сознание… свободно. — Он шагнул к неё навстречу, остановившись в шаге. Ему тяжело порой держать равновесие даже с помощью костыля, но на этот раз он решился вновь на что-то большее. Отставив костыль в сторону, конунг взял пленницу за волосы, потянул голову на себя, другой рукой он быстро срезал седые волосы и брезгливо выкинул их в сторону. Когда он отпустил её, взял снова костыль, ибо с каждой секундой держать баланс становилось всё трудней. Нож сверкнул и опустился на кожу женщины. Тихий хрип раздался в ту же секунду, когда лезвие вошла под кожу и стало вырисовывать круг. Боль прорвалась сквозь туман. Но никто не хотел останавливаться: ни Фрейдис, ни Ивар. Стрелы красиво летали в воздухе, пока Ивар с наслаждением вырезал кожу и плоть. Кровь лилась из тел пленников на землю, придавая ей бурый цвет и создавая узоры. — Тихо! — воскликнул молодой конунг, отстранившись. В глазах пленников не осталось уже ничего: они были пусты, ибо огонь жизни погас. Надежда на спасение исчезла. Лагерта знала, что не выдержит следующей пытки, а Хемунд уже перестал неистово молиться, отдавшись искушению рыдать. — Внесите масло! — скомандовал он, грозно и почти рыком. Два человека тут же показались на дороге, держа довольно большую ёмкость за длинные ручки, следом появился ещё один, но уже с горящим факелом. Ивар отошел подальше от Лагерты, освобождая путь викингам с маслом, перехватив факел у третьего. Гул стих. Застучали барабаны. Фрейдис приготовила последнюю стрелу, а Ивар приготовился использовать пламя. Викинги подняли ёмкость над головой девы щита. Музыкальные инструменты стали настойчивее и грознее. — Да! — воскликнул сквозь шум и голос был его, как гром. Масло во мгновение вылилось прям на голову женщины. Раздался душераздирающий крик, от которого у тех, кто был поблизости заложило уши. Масло плавно спустилось вниз по рукам, шее, груди и добралось до ног, прожигая насквозь кожу. Бьёрн закрыл в этот момент глаза, скрипя зубами от безысходности и отчаяния. Он так давно мечтал увидеть мать и сказать, как сильно её любит… Мечтал, но ни разу ей так и не сказал, пока они скрывались в лесу и когда находились в одной камере. — Я… люблю тебя, мам, — едва слышно произнёс он. Ивар подошёл к не сдержавшейся бывшей кюне. — Каковы твои последние слова? — спросил он, вглядываясь в обожженное лицо. — Я… бы… хот-тела… так-кого… с-сын-на, к-как… т-ты, Ивар. — Её губы едва шевелились и шёпот был таким тихим, что Ивару пришлось пододвинуть голову к её лицу. Вороны, каркая, вновь пролетели над площадью. Ивар спешно вручил факел одному из викингов, стоящему поблизости, достал секиру и вложил в ладонь воительницы, убившей его мать. — Встретимся в Вальхалле, Лагерта. — Он улыбнулся, сжав её ладонь крепче, чтобы оружие не выпало из руки. Раздался последний свист и последний стон. Стрела попала прям в сердце христианина, пригвоздив его тело к кресту. Светловолосая подошла к нему и легонько поцеловала, еле-еле коснувшись изодранных и искусанных губ. — Твой христианский ад тебе покажется твоим христианским раем, — прошептала она прям на ухо. Лагерта издала последний протяжный вздох. Темноволосый отошел, забрал у помощника факел и кинул его в ноги только что умершей женщины. Огонь тут же охватил всё её тело. Фрейдис подбежала к Ивару, развернула его к себе и поцеловала с диким вожделением, вцепившись в плечи. — Всё свершилось, всё кончено… — прощебетала она, отстранившись от столь желанных губ. — Всё, всё, — будто успокаивала. Он обнял её за талию. Толпа, как с ума сошла, начала реветь ещё больше. Жертвоприношение свершилось. *** «Биврёст! Это Биврёст!» — радостно подумалось Лагерте, когда она увидела, что идёт вверх по радуге к огромным золотым воротам. Они во мгновение ока распахнулись перед ней, выпуская наружу ослепительно яркий свет. Закрыв глаза, женщина вошла в него. Она почувствовала, что свечение притихло, и открыла глаза. К ней спиной встала лишь одна фигура — высокий и хорошо сложенный мужчина с длинной русой косой, выбритыми висками, в льняной рубахе и кожаных штанах. Он молниеносно к ней развернулся, за пару секунд оказавшись рядом. Его меч был нацелен на неё. Осознав это, дева щита вынула своё оружие — секиру. Раздался стук железа о железо; их орудия скрестились. Женщина осмелилась внимательно посмотреть сопернику в глаза. Увидев, кто это, она чуть не осела наземь. — Моя любимая бывшая жена, — ласково произнёс легендарный Рагнар, улыбнувшись. — Ты убила мать моих сыновей и рассорила их между собой, — более грозным тоном продолжил он. — Как же ты тут оказалась? — Я… так устала… Я так хотела к тебе! — Слёзы вырвались наружу. Лагерта отбросила оружие в сторону, этому последовал и её бывший муж. — Рагнар! — Не выдержав, она преодолела расстояние между ними и крепко обняла его. — Я хотела, чтобы меня убил самый великий человек, какой только существует. — И кем же оказался в итоге этот человек? — спросил он, щекоча бородой её ухо. — Ивар. — Какой Ивар? — настойчиво вопрошал Рагнар. — Ивар Бескостный, твой младший сын. Мужчина прижал сильнее к себе возлюбленную, блаженно улыбаясь. Он давно её ожидал здесь. — Я знал, я знал… — Его ладонь опустилась на её затылок. — Я знал, что он сделает это.