Мир — глаза твои

Сумерки подбирались медленно, путая в своей паутине деревья. Изогнутый месяц еле–еле источал свет. По улицам торгового города гуляния: разносятся крики, песни, возгласы. Детишки разных возрастов бегают туда-сюда, радуясь новым ощущениям после увиденного. Казалось, тьма вселилась во всех этих людей, заслонив собой разум: теперь языческие Боги живут в каждом и диктуют свои условия. Многие мужчины уже пьяны, многие женщены развязны и пристают ко всем. Ивар, тяжелой поступью, медленно подошёл к крепкому деревянному дому. Он тяжело вздохнул прежде, чем открыть дверь. В глубине души он не желал это делать, где-то в глубине своей души он не верил в происходящее. Всё казалось каким-то сном, который он до конца не смог понять: кошмар или прекрасное сновидение? Как только он оказался внутри, он услышал приглушенные голоса двух мужчин: один голос более молодой и спокойный, а второй голос хриплый и уставший. Остановившись и прислушавшись, Ивар услышал громко и с надрывом сказанную фразу Бьёрна: «Я готов умереть». За этой фразой последовал шёпот Хвитсерка. Внутри было темно, света парочки факелов очень не хватало. Ивар вынужден был опереться о стену, чтобы пройти вперед, в самую глубь. Он хотел бы застать братьев врасплох, чтобы послушать весь их разговор, но это невозможно по некоторым известным причинам. — Ивар, — произнёс Хвитсерк, привстав и тут же сев обратно на скамью. Бьёрн не произнёс ни единого слова, лишь грозно зыркнул в сторону темноволосого. Он просто не смог не обратить внимание на его приход, пусть и пытался всеми силами этого не сделать. Сейчас когда-то грозный мореплаватель выглядел иначе: убитый морально, изможденный, израненный, обессиленный и закованный в тяжёлые кандалы. Его грузная фигура посреди комнаты выглядела, как произведение искусства, как греческая скульптура. В его образе сохранилось величие, несмотря на окутавшую его внешний вид грязь. — Бьёрн, я тоже рад тебя видеть. — Ивар улыбнулся без всякой злобы или ненависти. — Не против теперь пообщаться и со мной, брат? Бьёрн кивнул, ухмыльнувшись. В его голове явно созрел какой-то план, о котором никто из присутствующих не мог знать. — Ты же понимаешь, что не сбежишь, — предостерег того молодой конунг, взглядом исподлобья прибив того к полу. — Я не могу тебя оставить в живых, но и убить так просто не входит в мои планы. Ты же в курсе? Бьёрн снова кивнул, но в этот раз в его движениях проскользнуло понимание того, чего желает добиться младший. Кажется, в его голове сложилась мысль, потому что он улыбнулся, не сдержавшись. Руки и ноги почти отнимались, он половину тела уже не чувствовал. После жутких казней, его так никуда и не выпускали, заковав в цепи. Ни единого глотка воды до прихода Хвитсерка, который позволил ему выпеть немного эля из его кружки. — Что ты намерен делать, чтобы спасти свою жизнь? — вдруг спросил Ивар, подойдя к Бьёрну как можно ближе. — Ничего. — Берсерк усмехнулся, подняв голову вверх и смотря прямо на брата. — А ты? — Всё. Хвитсерк отвлёкся от раздумий, резко взглянул на братьев поочередно. Наконец, в его голове произошло осознание того, чего хочет добиться младший и чего добивается старший. — Ты хочешь принести себя в жертву? — русоволосый дёрнулся со своего места. — Ты уверен? — он подошёл к Ивару и встал от него по правую руку. — Бьёрн? — Темноволосый усмехнулся. — Ты готов к этому? Он не ответил, потому что не был уверен ни в чем. В голове у него возникли разные образы неизвестных мест, которые ему так и не удалось посетить, которые он желал посетить. — Как же твои дети? — Хвитсерк сглотнул, вспоминая, как любил их иногда няньчить. — Их надо убить, — произнёс Ивар, слегка покосившись на брата. Бьёрн с трудом осознал слова Ивара, перебирая воспоминания о погибшей Сигги, о своих ещё живых малышах Эрике и Рефиле. Мурашки по коже прошлись, когда он вспомнил изощренные казни Лагерты и епископа Хемунда. Он не мог поверить, что его детей ожидает что-то настолько страшное. От мгновенного испуга за свою кровь берсерк дёрнулся всем телом, потревожив цепи и сделав себе еще больнее. Тело больше ему не повиновалось, ибо страдания мертвой хваткой вцепились в его душу. — Пожалуйста, — его голос предательски задрожал, — только не их. Его взгляд потяжелел и лёг на плечи Ивару. Младший заморгал и сжал пальцы в кулаки, сдерживаясь. В его сердце возникло неведомое чувство. Сострадание?.. — Ивар. — Хвитсерк взял его под руку. — Ивар! — он прикрикнул. Тот покосился на него. В его глазах не было видно гнева. — Ивар, пожалуйста, — воин умолял с застывшими слезами в голубых глазах. Темноволосый вздрогнул, когда вспомнил похожий взгляд отца перед расставанием с ним. Родной, добрый и слишком полный страданий взгляд — такой же, как у отца, такой же, как у побитого жизнью легендарного конунга. Слёзы не могли больше терпеть и просто-напросто скатились по щекам. Несколько капель разбилось о землю, когда Бьёрн опустил голову так низко, как мог. — Бьёрн, говори! — не сдержался русоволосый. Ивар тяжело вздохнул, отошёл в сторону, к скамье и тяжело опустился на неё, отставив в сторону костыль. — Бьёрн! — Хвитсерк опустился на одно колено перед старшим братом, взял его лицо в свои руки и направил его взгляд на себя. Дыхание у обоих сбилось, как и сердечный ритм. Всё внутри пылало от незнания, что им делать. — Хвитсерк, воспитай их. — В голубых глазах появилась надежда. — Они тебя знают, они будут тебя слушать. — Я? — он усмехнулся. — Бьёрн, ты смеёшься? — Хвитсерк, Боги уже решили. Послушай, Эрик и Рефил будут рядом с тобой, обещаю. — Я… — русоволосый посмотрел на Ивара, который внимательно и заинтересованно слушал их. — Хорошо. — Он сдался. — Спасибо, — голос старшего всё ещё дрожал. Хвитсерк отстранился от его лица и приобнял слегка, похлопав по спине. В голове же у него царил полный беспорядок, который внезапно въелся в его мозг. Теперь дети его брата стали его детьми. Нужно ли ему это? — Я не справлюсь один, — сообщил он после нескольких минут раздумий. — Хвитсерк прав, Бьёрн. Он ещё молод для этого, — подал голос Ивар. — Служанка, которая с ними, хорошо ладит. Её зовут Тора. — Она в состоянии помочь? Им нужна мать. — Она для них стала матерью. — Бьёрн улыбнулся, вспомнив об искренней любви служанки к его детям. Хвитсерк с трудом поднялся, на ватных ногах подошел к скамье и опустился на неё рядом с младшим братом. Ивар, усмехнувшись, похлопал того по спине. Хоть он и сделал это с иронией, на самом деле это не было только ей: он действительно хотел поддержать брата, но не понимал, как это сделать. — Ивар, обещай мне. — Железнобокий снова поднял свою голову. В этот раз его взгляд был грозен и расчетлив. — Они не пострадают. — Я… Конечно, Бьёрн. — Улыбка сорвалась с губ младшего. — Ивар, обещай мне! — его голос сорвался. — Я клянусь нашими Богами, — младший посерьезнел во мгновение. — Хорошо. — Бьёрн, — вдруг начал Хвитсерк, — я клянусь, клянусь тебе, не только Богам, — заключил он. Берсерк кивнул, незаметно улыбнувшись. Он в тот же миг замер. Сердце больше не трепетало от ужаса за детей, дыхание перестало выбиваться. Беспокойство всё ещё окутывало его сознание, но надежда на лучшее уже в него пробралась. — Сегодня, — произнес он, сглотнув. — Что сегодня? — отозвался русоволосый. — Ты же догадываешься, что тебя сожгут? — переспросил на всякий случай молодой конунг. Железнобокий кивнул, прикрыв глаза в этот момент. — Я хочу уйти с достоинством. — Это и есть твой план, брат? — Хвитсерк был растерян. — Да. Как видишь, Ивар тоже понял это. И поддержал меня. Бескостный засмеялся, но, перестав, иронично добавил: — Путь в Вальхаллу тебе обеспечен уже сейчас. — А ты разве не хочешь в Вальхаллу? — спросил Хвитсерк у Ивара. — А какая разница, где проводить вечность, если ты мёртв на Земле? Оба брата с опаской посмотрели на него, одновременно подумав, что этот сумасшедший надеется, кажется, на себя, а не на судьбу или решения Богов. — Ивар, я хочу, чтобы Хвитсерк провёл церемонию. Темноволосый явно с вопросом посмотрел на брата, пытаясь тщательнее обдумать услышанное. — Почему? — Пусть это будет он, — настоял Бьерн. — Я хочу этого. — Ну, раз ты так хочешь… — младший пожал плечами. — Хвитсерк, подготовь всё. Русоволосый испуганно посмотрел сначала на одного брата, затем на другого: он запутался. Слишком много всего за этот день. Словно его периодически убивают и воскрешают. — Ты уверен? — теперь голос Хвитсерка не был похож сам на себя. — Да. Воин принесет в жертву воина. Я уважаю тебя. — Что? — У него дыхание в тот же миг перехватило. — Это должен быть ты, — согласился темноволосый. — Но… ты же конунг. Бескостный едко усмехнулся: — Я не могу не выполнить предсмертное желание. Старшие тяжело вздохнули. Ивар же взял костыль, опершись на него, встал и медленно пошёл к выходу из темницы, оставив своих братьев. *** Грозный макияж всё ещё был на его лице. Все, кто проходил мимо него, пытались вглядываться и рассматривать. Каждый знал, что идёт их молодой конунг, сын знаменитого Рагнара Лодброка. Несколько девушек покосились на него, проходя мимо. Он усмехнулся им прямо в лицо, на что особы отшагнули от него, врезавшись в явно пьяного мужчину. «Неловкая ситуация», — подумал Ивар, но не остановился ни на секунду, чтобы посмотреть на ссору. Когда он дошёл до площади, его внезапно со всех сторон окружили дети. Они играли в салочки. — Дядя, поиграешь с нами? — начал самый старший и, видимо, самый дерзкий из ребят. «Теперь я в неловкой ситуации», — усмехнулся он про себя. — Нет, у меня есть дела важнее игр. — Даже пару минут не поиграете? — не унимался мальчишка. — Может быть, как время появится, я поиграю с вами? — предположил он. — Хорошо! — радостно пролепетали ребята и отступили от него. Это предложение ему немного польстило, хоть и выбило на некоторое время из колеи. Что-то далекое, ностальгическое в нём проснулось. Его редко приглашали поиграть со всеми, ведь с ним надо было возиться. Сейчас, конечно, всё иначе: он повзрослел и детские забавы перестали давно его интересовать. Только вот шрамы детства остались и порой беспокоят его. Он отбросил нехорошие воспоминания о побрел в сторону своего дома. Некоторые шаги удавались ему с трудом из-за внезапной боли. Сегодня он целый день на ногах, поэтому и усталость порой берет верх над ним, вынуждая останавливаться отдыхать. Зато в такие минуты он рассматривает звёзды и обстановку вокруг. Счастье, царящее вокруг, импонирует и поднимает настроение. На пороге его встретила Фрейдис, явно ожидающая его. Искренняя улыбка подкупала этой девушки всегда подкупала. — Ты выглядишь уставшим, — сходу сообщила она. — Я и правда устал. — Тебе надо смыть всё, — продолжила девушка. Ивар закатил недовольно глаза, вздохнув. — Уже всё готово. Искупаемся вместе. Викинг растерянно начал вглядываться в глаза возлюбленной. — Я обо всём позаботилась, — почувствовал волнение, констатировала факт она. — Идём. Он сделал пару шагов и замер, обдумывая дальнейшие действия. Фрейдис подбежала к нему, схватила за свободную руку и потянула на себя. Ивар был вынужден последовать за ней. *** Викинг готов был проклясть всё на свете, даже себя, но никуда не идти. Иногда ему просто хотелось лечь на землю и уснуть. Да, без всяких удобств. Сон так и подбирался к нему. Единственное, что ему мешало провалиться в мир сновидений, — это изредка проявляющаяся боль. Ивару очень повезло, потому что до постройки, где всё находилось, было не так далеко. — Расслабься, — попросила светловолосая, увидев напряжение. — Вся усталость сойдет на нет. — Она привстала на цыпочки и нежно поцеловала возлюбленного в сухие губы. Он ответил на поцелуй сразу же, проникая языком в её рот. Они, словно превратились в одно целое. В одно мгновение мир перестал их интересовать, потому что наслаждение друг другом перешло границу дозволенного. Это был взлёт чувств. Уста обоих превратились в сладкий мёд, которым невозможно было до конца насладиться. Казалось, Боги сегодня пируют и из-за них в том числе. Агония разлилась и вырвалась наружу: они прижались друг другу так близко и так крепко, как только могли. Ивар перестал опираться о костыль, намеренно выронив из рук. Фрейдис отстранилась от его губ, начав легонько целовать его шею. Застывшая жертвенная кровь во рту придала ещё больший запал девушке, поэтому она начала слегка покусывать кожу. Темноволосый с наслаждением вдыхал запах ее волос до тех пор, пока не заставил её поднять голову. Изучающе взглянув в ее чистые голубые глаза, он поцеловал её сначала в лоб, затем в нос и еле-еле коснулся ее губ, не намереваясь продолжать. Это было желание не страсти, а любви. — Я люблю тебя, — одновременно выдохнули, прервав сладостное молчание. Фрейдис, отстранившись, улыбнулась, положила его руки на свои хрупкие плечи. — Я всегда тебя поддержу, — прошептала она, начав медленно опускаться. — Крепче держись. Викинг последовал её совету. Девушка быстро подняла костыль и тут же поднялась. Она сначала вложила его Ивару в руку, которую он убрал с плеча, затем накрыла ладонью её. — Я видела тебя и продолжаю видеть тебя во снах. — О чём ты? — Я помню и думаю о тебе… всегда. Он улыбнулся, слегка сощурив глаза. Порой ему кажется, что в устах возлюбленной магия. *** В помещении было душно и светло. Огонь был повсюду. Темноволосый сразу же сел на скамью, насладившись покоем. Фрейдис проверила наличие чистой одежды, потрогала воду в бадье. Убедившись, что всё идёт так, как задумано, она отошла подальше и издали наблюдала за возлюбленным. Увидев, что усталость очень сильно въелась в его тело, решила подойти и помочь. — У тебя краска стекает, — сообщила она, как только оказалась рядом. — У тебя тоже. — Его взгляд скользнул сначала по лицу, затем спустился на шею и опустился на груди, которую было видно через полупрозрачное платье. Ничего не ответив, она опустилась на колени возле парня. Светловолосая провела пальцами по железу, оковавшему его ногу. Он тяжело вздохнул, отвернулся на пару секунд. — Ну, Ивар. — Она заулыбалась. — Что? — Он облизнул губы. Улыбка с её уст так и не сошла. Хитро посмотрев в его глаза, она продолжила исследовать дальше, заинтересовавшись второй ногой. — Я хочу снять, — отозвался Ивар. — Тогда снимай. Они засмеялись, тут же потянулись за крепежами, начиная расстегивать поддержки. Как только они оказались сняты, парень почувствовал лёгкость и, наконец, смог расслабиться. Фрейдис одобрительно посмотрела на довольного возлюбленного и подсела к нему. — Что ты чувствуешь, Ивар? — О чем ты? — Просто расскажи. — Сегодня состоится казнь Бьёрна. — Так скоро? — Он сам захотел. — Ты готов к этому? — Нет. Но я и не буду его палачом. — Им будет Хвитсерк, — сразу же сообщила она. Ивар кивнул, отвлекшись на подправление ног. — Я знаю, что ты его уважаешь. Он был для тебя в свое время хорошим примером. Я же вижу, что что-то не так. — Светловолосая посмотрела с одобрением и добротой. — Только он был для меня соперником всегда, — почти без эмоций произнёс он. — Вы оба сильны духом, я это знаю и вижу. Но, — Она уткнулась носом в его плечо, — ты оказался сильнее. Ты многое скрываешь в себе, а он скрывал только эмоции, всё остальное было на поверхности. Мне жаль, что ваше братство разбилось. — Оно особо и не существовало… — Я всего не знаю. — В её голосе проскочила грусть. — Если всё так, как ты говоришь, то оно с самого начала шло к этому. Викинг промолчал, не в силах ответить. Возможно, он просто не знал ответа или же не планировал это делать. — Я всегда хотел ощущать поддержку братьев, их любовь, играть с ними и ходить на охоту с ними, — внезапно начал темноволосый. — Братья сторонились тебя, потому что ты калека. — Фрейдис поджала губы, ощутив на себе его эмоции. Они встретились взглядами, пару секунд не в силах отвести. — Это неправильно. Ты их брат, ты им ровня, потому что ты, — Она сначала встала, а затем устроилась на коленях у викинга, обнимая за шею, — такой же сын Рагнара. — На словах я был для них ровней, но на деле я это слабо ощущал. — Это неправильно, — повторилась она, обнимая. — Неправильно по отношению к любому человеку. Ивар стиснул её в объятиях крепко-крепко. Он за долгое время смог поговорить о том, что его так сильно беспокоило, довериться и открыться окончательно. Каждая эмоция, каждое движение, каждое слово — это часть его души. Души, которую он прячет ото всех, но не от Фрейдис. Той, которая его принимает таким, какой он есть. — Пойдём, искупаемся. — Она слезла и последовала к воде. Через некоторое время девушка сняла с себя платье и залезла в воду. Она оперлась о бортики и начала пристально смотреть в сторону молодого человека, который отчего-то медлил. — Ивар, — мягко позвала девушка. Он в один момент посмотрел в ее сторону и тут же опустился на пол. Стеснение всё ещё иногда пробивалось наружу, но он брал себя в руки. С трудом викинг забрался по небольшой лесенке, сев на верхнюю и самую широкую ступеньку. Фрейдис вылезла из воды, встала на ступеньку, затем спустилась на две вниз и молча села. — Так ты хочешь в воду? — с усмешкой вопросила она. — Ну, — усмешка сорвалась теперь и с его губ, — я же подполз сюда. Поможешь мне? — Если бы на лице не было столько краски, было бы видно, что он засмущался. — Ещё спрашиваешь, убогий, — по-доброму произнесла светловолосая. Ивар нахмурился, состроив злобную мину, от которой его возлюбленная только рассмеялась. Он приподнялся, она стянула штаны вниз, следом тут же помогая снять полностью. Девушка подмигнула, хлопнула его по бедру и быстро окунулась в воду. Темноволосый даже опомниться не успел так всё было быстро сделано. Его взгляд заинтересованно блуждал по её прелестному лицу: розовым губам, голубым глазам, румяным щекам, изогнутым бровям, слегка нахмуренному лбу, мокрым свисающим прядкам. — Дальше сам, как всё ты любишь, — внезапно отозвалась девушка. — Я и не просил помогать. — Его взгляд впился в ключицы. — Вот и не надо на меня так смотреть. — Как? — Как щенок. — Почему? — Он перекинул ноги в сторону воды, сел прям на край бадьи. — Мне нравится, когда ты смотришь… по-другому. — Она облизнула губы и демонстративно их прикусила. Он окунулся в воду, опершись о край. Фрейдис оказалась у противоположного края и не намеревалась подходить к парню. Ивар не сдался, подплыл к ней напрямую, поставил руки так, чтобы она не могла никуда сбежать. Во взгляде явственно ощущался азарт. Ни с того ни с сего она обняла его за шею и впилась губами в его губы, покусывая. Он решил не отставать и с еще большей отдачей целовал её, с трудом отвлекаясь на быстрые вдохи. Ей так хотелось обвить всё его тело своим, стать с ним одним целым. Светловолосая отстранилась, довольно улыбаясь и тяжело дыша. Она пальцами провела по губам, затем спустилась к груди, к торсу, к паху. Ивар мгновенно среагировал, вздрогнув и резко выдохнув. Он выпустил Фрейдис из своих «объятий», прислонившись спиной к дереву. Она отошла ближе к лестнице, подпрыгнула и села на самый край, поманив парня к себе. Когда он оказался рядом, девушка положила свои руки ему на плечи и обвила его талию своими ногами. Она нагнулась к нему, как только он поднял голову. — Зачем ты это сделала? — он недоумевал. — Я так хочу. Он понял, что хотела девушка, что она подразумевала под «хочу» и чего он дать ей не мог и понимал это. — Изобретательно, — сыронизировал он. — У тебя учусь, — прошептала она ему на ухо, облизнув мочку. Ивар отстранился от неожиданности, а потом быстро поцеловал её, рывком, грубо и несдержанно, как того она желала. Фрейдис спрыгнула воду, как только перестала обвивать возлюбленного. Он теперь он навис над ней, окутав её тело собой, прижав к бортику. Она вздохнула, почувствовав его естество. Её пальцы во мгновение оказались на его спине, а ногти впились в кожу на ней. Девушка вскрикнула от резкости вхождения и прошлась ногтями по спине, царапая и сдирая кожу. Она не хотела сдерживаться, поэтому шла навстречу, раскрывая свою сущность. Ноги стали ватными, но ей нельзя было терять почву. Горячее дыхание обожгло шею Ивара; губы прожгли его кожу. Приятная боль разгоралась по всему её телу при каждом движении возлюбленного. Стоны вырывались наружу несдержанно, громко. Теперь человек рядом не напоминал милого щеночка, а больше походил на Фенрира. Он буквально вгрызься своими губами в её, подминая под себя всё её тело и входя на полную. Хриплый полустон-полукрик сквозь губы парня, но он даже не моргнул, продолжая мучить её губы, её язык, окутывая своим. Викинг отстранился, переводя дыхание. Сердечный ритм начал восстанавливаться. Фрейдис завороженно смотрела в ярко-голубые глаза, не в силах сдержать эмоции, как и он смотрел на неё с ровно таким же восхищением. Только сейчас он почувствовал боль на спине из-за содранной кожи. Светловолосая нежно-нежно улыбнулась, как в первую встречу, прижимаясь к его груди. Половины краски на лицах уже не было, поэтому дело осталось за малым. *** Ивар и Фрейдис вышли вместе. Фрейдис одета в платье красного цвета, на Иваре светло-зеленая рубашка и тёмно-зелёные штаны. Они шли медленно, озираясь по сторонам и улыбаясь всем вокруг. Девушка держала парня под локоть. На площади уже всё подготовили к жертвоприношения, в том числе и новый столб вместе с прутьями. Повсюду горели факелы, создавая неплохое освещение. Они подошли на достаточно близкое расстояние, останавливаясь в ожидании Хвитсерка и Бьёрна. *** Двоих детей, ещё достаточно маленьких, чтобы понимать всё, завели в темницу к отцу два стражника. — Эрик, Рефил, — позвал Бьёрн очень хрипло и растерянно, ещё не осознав, что видит их в последний раз в жизни. Мальчишки подбежали к отцу, накинувшись на него. — Мы соскучились, — сообщил обиженным тоном Эрик. — Я тоже скучал. — Бьёрн заулыбался сквозь подступившие слёзы. — Вас сюда привели неслучайно, вы же понимаете? Мальчики одновременно кивнули, отойдя от отца чуть подальше. — Я хочу вам обоим сказать, что вы у меня замечательные. Вы умные и сильные. Вы станете великими воинами, но если будете трудиться. Вы же будете? — Да! — выпалили пламенно оба. — Вас будет учить дядя Хвитсерк, слушайтесь его во всём. — А ты? — спросил вдруг Рефил. — А я сегодня уйду далеко-далеко, в другой мир. — Мы же увидимся ещё раз? — Конечно, увидимся. — Он поманил их к себе. — Я не могу вас обнять, обнимите меня. Две русые головы легли ему на плечи, прижимаясь крепко-крепко. — Когда мы увидимся, папа? — спросил Эрик по-детски обиженно, будто осознавая, что никогда. — Это случится, я надеюсь, нескоро. — Бьёрн поцеловал Эрика в макушку. — Очень нескоро, родные мои. — Теперь поцеловал Рефила. Они никак не отлипали от отца, нависнув на нём. Объятия — это слишком редкое удовольствие для них. Сейчас мальчики не совсем в курсе почему отец в такой обстановке, почему говорит им такие вещи и почему к их глазам медленно подступают слёзы. — Где мы встретимся, пап? — вопросил Эрик. — На пиру, с другими воинами, — дрожащим голосом сообщил он. — У Одина? — спросил тут же Рефил. Бьёрн почти незаметно кивнул, потому что ком в горле не дал ему сказать ни единого слова. — Слушайте Хвитсерка, учитесь у Ивара. Цените их и любите. — Почему? — хором спросили мальчики. — Потому что теперь они ваша семья. — Он тяжело вздохнул, но продолжил: — Вы не будете их ни в чем винить, поняли? — он грозно посмотрел сначала в глаза старшему, затем младшему. — Я сам так решил. — Что решил? — спросил Эрик. — Просто запомните мои слова, — приказным тоном произнёс берсерк, не обратив внимание на вопрос сына. — Я вас люблю, хоть и я так себе отец и ещё хуже муж. Я вас буду всегда любить, где бы я ни был. Мальчишки сжали отца в своих объятиях вновь, ещё сильнее нависая на нём. — Помните, — прошептал Железнобокий. — Теперь прощайте, — он вновь поцеловал поочередно сыновей. Подошли стражники, силой оттащили их от отца и увели за дверь, куда-то наружу. Их голоса ему мерещились вплоть до прихода Хвитсерка и каких-то неизвестных ему воина с достаточно большой мышечной массой и под два метра ростом. Они были в два раза больше его младшего брата, сначала показалось Бьёрну. Однако тот был уверен, что тот смог бы одолеть их техникой боя и скоростью. — Бьёрн, ты готов? — Хвитсерк заметно нервничал. — Ты в любой момент… — Я готов, — он перебил младшего брата. — Тогда я буду ждать тебя на площади, — сообщил русоволосый, стараясь не смотреть в глаза брату. Он знал, что если их взгляды встретятся, не сможет сдержать эмоций и окажется слабаком. Он знал, что Ивар не сможет понять его чувств к старшему брату, с которого когда-то брал пример, с которым открыл новые земли и испробовал много нового. Хвитсерку было тяжело осознать факт того, что он палач для человека, которого уважал и ценил всю свою жизнь, даже находясь на другой стороне. Он уже давно перестал жалеть, что выбрал сторону Ивара, давно осознал, что они похожи и идут параллельно друг другу. Беззаботность русоволосого с каждым днём даёт слабину всё сильнее, окуная его в жестокий мир с головой, не позволяя противиться. Груз вины за то, что он не смог отговорить Бьёрна, уже начал капать ему на голову по капле, давя на мозг. Хоть он и отмахивается изо всех сил, он понимает, что это ему не удастся ни сейчас, ни завтра и, скорей всего, ни через месяц. Он должен воспитать сыновей Бьёрна, научить их быть настоящими мужчинами, будучи главарём убийства их отца. Мысли так запутали его, что он с трудом мог усидеть на одном месте, пока на его лице рабыни рисовали какие-то линии, он еле-еле ощущал соленый привкус во рту, когда поднесли чашу с кровью, с трудом ощутил липкую жидкость на теле, когда вылили на его плечи всё содержимое из чаши. Он почти не ощущал землю под ногами, когда шёл босиком в сторону площади. Вокруг него галдели сотни людей, горели десятки факелов и месяц освещал ночное небо собой. Только вот сердце Хвитсерка вырывалось из груди и пыталось сбежать к пяткам. Впрочем, даже если бы оно убежало туда, он бы не смог скрыться от всего этого ужаса, который окружил его со всех сторон. Озираясь по сторонам, он не мог различить ни одного лица, потому что все внезапно стали безликими. Перед ним было лицо Бьёрна и лица его сыновей — остальное не имело значения. Следом за ним шёл Бьёрн, гордый и с прямой спиной. Он шёл с высоко поднятой головой, как настоящий воин, как настоящий сын Рагнара. Весь его суровый вид говорил сам за себя: он не отступится ни на шаг. Только глаза старшего были на мокром месте: он не смог сдержать эмоций при расставании с Эриком и Рефилом. — Жители Каттегата, сегодня мы принесём в жертву, — голос Хвитсерка дрогнул, — великого воина — Бьёрна Железнобокого! Толпа загалдела пуще прежнего. Все, как один, начали вглядываться в лицо пленника. Кто-то очень громко охнул. Русоволосый в панике начал искать в толпе Ивара. Когда нашёл его, зацепился за его ярко-голубые глаза и одобрительный жест рукой. Убедившись, что всё идёт по плану, он махнул рукой. На его жест откликнулись стражники, тут же потащив Бьёрна к столбу. Когда его крепко привязали, Хвитсерк подошёл к брату как можно ближе. — Брат, — прошептал Хвитсерк так, чтобы никто не мог ни увидеть, ни услышать его слова, — я не хотел. — Я этого захотел! — выкрикнул вдруг старший Рагнарссон. — Слышите! Я! Толпа зашушукалась. Раздались недовольные возгласы со стороны. Хвитсерк снова начал искать в толпе Ивара. Обнаружив его, он пытался отыскать в его глазах хоть что-то против этой казни, но не нашёл. Все хотели этого, даже сам пленник. — Смерть лучше, чем до конца жизни сидеть в темнице, — тихо-тихо прошептал берсерк. — Я хочу в Вальхаллу, к отцу и матери, к Богам и предкам. Я устал… И это была чистая правда. Бьёрн Железнобокий устал от всего — смертей, крови, битв, предательств, ненависти, горя, болезней. Этот мир стал для него слишком чужим, чтобы его любить и хотеть жить в нём. Единственное, что его удерживало в нём — это путешествия. С помощью них он мог почувствовать свободу. Он вспомнил первое путешествие в Англию. Вспомнил Торунн: ночи с ней, её красоту и их маленькую дочь, с которой пробыл так мало времени и о чем сильно пожалел. Он вспомнил знакомство с Торви и какой она была милой девушкой сначала. Вспомнил, как стал берсерком. Вспомнил, как Один оповестил о смерти отца и месть за него. Вспомнил свои путешествия с Хальфданом, как они понимали и ценили друг друга. Вспомнил лица своих прекрасных сыновей, которые любят его, несмотря ни на что. Вспомнил и братьев: Сигурда, Уббе, Хвитсерка, Ивара. Все лица были прям перед его глазами, даже когда он их закрывал. — Спасибо за жизнь, — он обратился к небу, будто видел на нём не звезды, а своих богов. — Спасибо за смерть, — он обратился на этот раз к Хвитсерку, упрямо посмотрев в его широко раскрытые от удивления глаза. В толпе он не сразу нашёл самого младшего брата, но сумел посмотреть на него упрямо. Ивар ответил тем же, но с улыбкой на лице. Девушка, что была рядом с ним, как показалось Бьёрну, смотрела на него с вызовом и с нескрываемым любопытством. Хвитсерку подали факел. — Вальхалла ждёт тебя, Бьёрн Железнобокий! — Он кинул его прямо в ноги, где находились сухие ветки и поленья, отойдя на достаточное расстояние, чтобы языки пламени не смогли до него коснуться. Огонь вмиг охватил Бьёрна, окутав своими жаркими объятиями всё тело. Истошный крик пронзил всё вокруг. Огонь пожирал с особой жестокостью жизненные силы. Вся жизнь, что была дана великому воину и мореплавателю, пронеслась так же быстро перед глазами, как огонь поглотил его самого. Воздух наполнился едким дымом и запахом сгоревшего мяса. Хвитсерк не мог смотреть на всё это, поэтому держал голову опущенной. Запах гари дурманил его разум, обволакивая особенным туманом, из которого сложно выпутаться. Когда толпа начала расходиться, он понял, что всё свершилось. Чья-то тяжёлая рука опустилась на его плечо, как только он очнулся от забытья. — Хвитсерк, можно идти отдыхать. Нам пора уходить, — говорил Ивар и что-то в его тоне Хвитсерка удивило. — Я знаю, — произнёс старший. — Я знаю, — повторил он, но так и не сделал ни единого шага. — Хвитсерк, пошли отсюда. — Конунг одёрнул того за рубашку, чтобы тот обернулся. — Пошли! — он прикрикнул. Русоволосый вздрогнул и в панике уставился на брата. Он понял, что смутило его: Ивар беспокоился за него всё это время и именно это он отчетливо услышал в голосе. — Я понимаю тебя, — темноволосый смутился сказанного, но продолжил: — Видимо, так решили Боги. Они знают, что творят. — Ивар, — прошептал он, пытаясь отыскать в мыслях ещё парочку слов, но так их не обнаружив, просто обнял младшего брата. — Тебе страшно, тебе плохо… Так бывает, Хвитсерк, так бывает. — Он прижал его сильнее к себе. Объятия были тёплыми: им было уютно и никто из них не желал тотчас прекратить. Хвитсерк, словно укутался в Ивара. Впервые он почувствовал заботу.