Мир — глаза твои

Выплеск ярости, томительное ожидание удара с правой стороны, дикое желание раскромсать броню, превращая кожу в пух и прах — такие были бы желания, если бы Хвитсерк не видел перед собой младшего брата. Всё его нутро рвалось вперёд, надавливая тяжёлыми ударами меча, на Ивара, сидящего напротив него. Хоть Ивар и был несколько скован в своих движениях, силы удара было вполне достаточно для того, чтобы Хвитсерк периодически отшагивал в сторону. Скорость ударов братьев была одинаковой, но ловкости у старшего было чуть больше. Возможно, если бы Ивар мог ходить, то ничуть бы не уступал ему в этом. Никто из братьев не любил проигрывать, а в таком ратном деле, как фехтование уж тем более. Когда идёт такое соперничество, лучше не попадаться на глаза и ни в коем случае не мешать. Ивар всегда знал себе цену, поэтому резкие выпады сначала с правой, затем с левой стороны он делал легко и непринуждённо, не позволяя при этом брату успевать думать о своих ударах. С новой силой наваливаясь вперёд, русоволосый коснулся кончиком меча плеча брата. Ивар вскинул брови и ухмыльнулся, увернувшись от прямого удара в сердце, нырнув снизу и касаясь невесомо живота Хвитсерка. Почувствовав неладное, он отпрянул от Ивара во мгновение ока, пытаясь сразу же осознать произошедшее. Такая рана лишила бы его преимущества в юркости и, возможно, бой бы завершился смертью. — Хвитсерк, чего ты ждёшь? Я знаю, ты можешь лучше. — У младшего засверкали молнии в глазах. Русоволосый косо посмотрел на брата, улыбнувшись. В ту же секунду он ринулся с необычайной скоростью на Ивара. Он решил действовать на опережение, зная недостаток в движениях брата и то, что уворачиваться ему будет трудно от резких ударов сначала с одной стороны, а затем с другой. Старший при этом остался на достаточном расстоянии, чтобы Ивар не смог нанести ещё какой-нибудь неожиданный удар. Правая нога, словно вросла в землю, поэтому с места его убрать будет слишком трудно, не хватит мощности удара. *** Флоки врос в землю так сильно, будто превратился в ствол дерева, а в глазах засветилась ярость. Ивар знал, что мужчина достаточно быстрый и сильный, чтобы в любой момент победить, но специально поддавался, показывая очередные замысловатые приёмы ведения боя на мечах. Такому особенному человеку, как Ивар, трудно давались приёмы, потому что не было высоты и скорости: он не может отпрянуть назад от удара, не может сделать подсечку так же молниеносно, как её делает Хвитсерк или Уббе, не может сократить расстояния, если того не захочет сам противник. Но упёртости, желания и смелости ему не занимать, поэтому Флоки не был против научить его не только метанию топора или секиры, но и фехтованию на мечах. Он всегда считал Ивара очень способным ребёнком, хоть мало кто верил, что из калеки может получиться воин. Плотник не просто верил в этого ребёнка, но и знал, что сумеет его обучить. Он поднажал, но мальчишка продолжил отражать его удар, несмотря на побелевшие костяшки пальцев и покрасневшие щёки от напряжения. Все мышцы сына Лодброка были в действии, даже мышцы ног. Флоки заметил, что Ивар буквально вжался в пень, на котором сидел. — Давай, никчемный! — Безумная улыбка сорвалась с губ корабельщика. — Ты можешь лучше! Ивар хмыкнул, но с небывалым восторгом тут же надавил на рукоять, до хруста суставов, до жгучей боли в ногах. Ему нравилось, когда Флоки доводил его до такого состояния, при котором гнев захватывал его разум и он начинал делать невероятные вещи. Резко убирая меч от меча своего учителя, он с дикой мощностью нанёс удар вбок. Конечно, мужчина отразил его удар, идя в контратаку, но он предвидел это поведение и, не мешкая ни секунды, сделал выпад в его сторону, наклоняясь и сокращая расстояние хотя бы на два десятка сантиметров. Флоки действительно был удивлён такому приёму, даже сначала не мог поверить в то, что мальчишка сотворил. Ему пришлось отпрянуть назад, чтобы избежать поражающего удара. «Сын Рагнара не может подвести меня, я знаю», — подумал он, порадовавшись про себя успехам мальца. *** Удар от Хвитсерка был неожиданно мощным, что темноволосому пришлось слегка отклониться назад. Старший напирал точными ударами, но младший отражал все до единого, не позволяя себе терять внимательность и на долю секунды. Братья скрестили мечи, наваливаясь на них и не позволяя действовать друг другу на опережение. Взгляды обоих запылали яростью, прожигая насквозь. Ивар дёрнулся, припугивая Хвитсерка, буквально сразу же смеясь ему прямо в лицо. Русоволосый знает свое дело так же хорошо, как его младший брат разбирается в стратегии и тактике. Хвитсерку не составило труда сделать заход с левого фланга и атаковать брата нижним ударом. Ивар парировал, вывернул быстро меч и ударил справа. Старший увернулся, накинувшись тут же. Удары посыпались на темноволосого со всех сторон, даже сверху, что ему безумно не понравилось. Чтобы хоть как-то снова овладеть ситуацией, Ивар сильнее укрепился на пне, поджимая ноги к дереву. Заметив это, Хвитсерк сделал шаг назад: он знал, что сейчас брат вот-вот перейдёт границу. Осознавая, что будучи в ярости, Ивар может использовать совершенно безумные приёмы, он, отбив тяжёлый, напористый удар, нанёс ответный в прыжке. Их мечи снова скрестились, но в этот раз у Ивара почти не было выхода, кроме какого-то неожиданного финта, ибо Хвитсерк нажимал сверху вниз с необычайным напором и силой. Младший сделал попытку сместить центр тяжести, но брат надавил так, что сдерживая его удар у Ивара побелели костяшки пальцев. Он это чувствовал и знал это, несмотря на перчатки. — Что у тебя с Торой? — прошипел темноволосый сквозь зубы. Хвитсерк во мгновение ослаб, позволив сопернику перетянуть лидерство на себя. *** Флоки ударил спереди, прямо в лоб, создавая видимость абсолютно нелепого удара, будто он тотчас бы сдался и слег, но не тут-то было. Он перекинул меч в другую руку, отпрыгивая ловко в правую сторону и занося меч над головой воспитанника. Только вот Ивар со всей злостью, что до этого спала, отбил удар, пафосно фыркнув. Взгляд исподлобья пришил Флоки к земле, заставив его помедлить и не суметь вовремя парировать мощный удар парня. Кончик меча врезался ему в грудь, подминая доспех под напором мальца. Опомнившись, он быстро контратаковал снова лоб в лоб, повторяя предыдущие действия, но уже с гораздо большей юркостью и остервенением. Сын Рагнара не сдавался, но ему пришлось прогнуться назад при взмахе меча с нижней позиции, чтобы увернуться. Этот приём ему не понравился, потому что он знал, что если бы такое произошло в реальном бою, то, скорей всего, оказался бы на земле без возможности подняться. Счет теперь сравнялся. Соперники великодушно улыбнулись друг другу, но продолжили бой дальше. Удар за ударом, прием за приемом — всё, как по маслу. Ивар отбивал, жестко вел контратаки, красиво парировал и не давал отдыхать. Если бы он стоял и мог двигаться в разные стороны, то удары были бы ещё смертоноснее и гораздо стремительнее. — Ты заглядывался сегодня на девчонок, — произнёс вдруг Флоки, отбивая очередной правосторонний удар. Ивара в этот момент прошибла неприятная дрожь, которая вогнала его в краску. Он пожал плечами, не промолвив ни единого слова. Мысль о бое пропала, он позабыл на некоторое время о тактике, что непременно дало преимущество корабельщику. Заметив замешательство ученика, Флоки со всей дури взмахнул мечом сверху, отпрыгнул в левую сторону, задерживаясь на мгновение на земле, снова точный удар и второй прыжок. Теперь у него преимущество — он практически позади Ивара. *** — Ничего, — раздался ледяной голос Хвитсерка, который внезапно ринулся атаковать. Только вот совсем неудачно, потому что не хватило силы удара. Он внезапно замешкался, потому что не смог предвидеть то, что Ивар передвинется быстро чуть вправо и, нагибаясь, поведет меч сверху. Старший не смог отразить удар, кончик меча врезался ему в левую сторону, куда-то в легкие. Он непонимающе взглянул в ярко-голубые глаза брата, медленно отшагивая назад. Тогда Ивар вновь сел прямее, но уже на самый край пня, затем вовсе слез с него, воткнув перед этим меч в землю. Бой был окончен: Хвитсерк не сумел обойти Ивара. — Тора очень милая девушка, и она любит Эрика и Рефила, — невзначай проговорил младший, наблюдая за молчаливым братом. Он прислонился спиной к пню, наслаждаясь спокойствием. Сердцебиение и дыхание начали приходить в норму. Только русоволосый как ни старался, всё равно не мог поверить в такой исход боя, ведь он всегда считал, что если не силой победит, так опытом. Но, видимо, отработанных приёмов недостаточно, чтобы победить непредсказуемость брата. *** Строитель драккаров навис над сыном Рагнара, припугивая того резким смешком. Ивар поднял голову вверх и его головы тут же коснулось холодное лезвие. Теперь они оба знали, что исход боя в пользу хитрости и неожиданности. Флоки присел возле пня, положив меч на зеленую траву. — Ищи себе такую же преданную и любящую женщину, как моя Хельга. Не первая красавица, но зато замечательная хозяйка. — Его голос был полон любви к жене. — Думаешь, я такой кому-то нужен? — усмехнулся мальчишка, похлопав себя по ногам. Корабельщик приподнялся и тут же отвесил своему воспитаннику увесистый подзатыльник. — Будешь так говорить, идиот, всю жизнь один проживёшь. — Вот и проживу. Калеки не в почете, — несколько обиженно прошипел он в ответ. — Так стремись, чтобы люди обращали внимание в первую очередь не на физическую особенность, а на ту, которая у тебя в голове. — Флоки ткнул пальцем в висок, почти сразу же обнимая ученика. — Старый безумец, — съехидничал он. *** За окном потемнело, густой туман опустился на улицы. Даже голубую луну не было видно за тяжелыми тучами, полными злобы. Совсем скоро раздался грохот — это молот Тора бьёт по наковальне, создавая гром. Тем не менее никто не отменял поздний ужин. Братья только недавно освободились от бурных обсуждений с конунгом Харальдом будущей поездки в английские земли. Ивар хотел выдвинуться, как можно скорее, но Харальд не хотел так скоро оставлять земли на волю Богов и своей супруги. Конечно, Бескостный был недоволен сорвавшимися переговорами. В глубине души он уже пожалел, что связался с Прекрасноволосым и решил продлить с ним союз на некоторое неопределенное время. Даже поддержка Фрейдис не спасала простых смертных от его гнева, который он выплескивал, словно яд. За столом все ели молча, изредка перекидываясь односложными фразами. В основном говорила Тора, которая никогда не могла вовремя замолчать, даже чувствуя недовольство Ивара. Её забавили его ярко-голубые глаза, когда он кидал в неё взгляды, полные ярости и искреннего возмущения. Фрейдис незаметно положила ладонь на ногу возлюбленного, аккуратно ущипнув. Ивар отвлёкся от невозмутимой Торы, переместив свой взгляд полный вопроса в её сторону. — Успокойся, — прошептала она. — Тебе надо расслабиться. Он кивнул, тепло улыбнувшись. Но как только молодой конунг увидел вновь служанку, снова начал её буравить своим взглядом. Хвитсерк заметил происходящее не сразу, потому что был очень увлечен поеданием пищи. Ивар хмыкнул, отворачиваясь от Торы. Эта девушка ему и нравилась, и не нравилась, потому что он не мог свыкнуться с тем, что она практически всегда улыбается и ведёт себя, словно ей лет десять от силы. — Ты чего такой хмурый? — бросила громко служанка, переводя на себя внимание младшего Рагнарссона. Он не успел ещё обернуться, как ему в шею прилетел маленький кусок хлеба. Ивар положил ложку на стол, затем опустил обе ладони на него же и привстал со своего места, окидывая злым взглядом присутствующих. — Это не смешно, Тора. — Голос его был полон холода. Фрейдис тут же привстала, хватая темноволосого за локоть. — Ивар, — по-доброму произнесла девушка. Тут кусочек прилетел уже и в неё, а затем снова в Ивара. Хвитсерк не выдержал и засмеялся, отпив из кружки ещё чуть-чуть эля. Молодой конунг недовольно закатил глаза, но продолжил гнуть свою линию. — Хватит, — твердо произнёс он. Но Тора не собиралась успокаиваться, поэтому ещё раз кинула кусочек хлеба в Ивара. Хвитсерк снова засмеялся, но уже к нему присоединилась его служанка. Фрейдис тихо усмехнулась, но продолжила тянуть на себя возлюбленного. — Ивар, если хочешь, чтобы я закончила, тебе надо подойти ко мне и отобрать, — съехидничала служанка. — Что ты сейчас сказала? — Ивар одернул руку возлюбленной, ещё крепче опираясь о стол. — Ой, — испуганно произнесла она, тут же прячась за спину старшего Рагнарссона. Хвитсерк в недоумении даже перестал есть, наконец, обратив внимание на прячущуюся за ним девушку. Она продолжала усмехаться, хоть и была в некоей опасности. Он знал, что злить Ивара не стоит, а когда у него и без того плохое настроение, то тем более. — Хвитсерк, — прошептала Тора еле слышно, — спаси меня от Йормунганда. — Её щечки запылали красным, когда она осознала, что он смотрит прям ей в глаза и не может никак отвести взгляд. — Пожалуйста, Хвитсерк, — умоляла она. — Ладно, — он недовольно цокнул, поняв, что так и не доест свой долгожданный ужин. Подумав пару секунд над следующими действиями, он встал быстро изо стола. Ивар вскинул брови, так и оставаясь стоящим на месте. — Незапланированный хольмганг, брат? — усмехнулся русоволосый. — Прелестная девушка сообщила мне, что ужасное чудовище хочет её испепелить. Фрейдис тихо засмеялась, оценивающе всматриваясь в своего избранника. Он напряжен, но уже не злится. — Это чудовище она же и пробудила, — огрызнулся Бескостный. Хвитсерк обошел стол с правой стороны и приблизился к брату на достаточно короткое расстояние, которое можно было преодолеть в пару шагов. Ивар переместился чуть в сторону, отойдя от стула, затем развернулся и медленно осел на пол, удерживаясь за подлокотники стульев. Фрейдис мгновенно соскочила с места, Тора подбежала к ней. Девушки с диким интересом начали наблюдать за происходящим шоу. — Фрейдис, — служанка толкнула её в бок, — ты за своего? — С чего ты так решила? — она вскинула брови. — У Ивара меньше шансов на победу, сама посуди. — Тогда я буду за него, — Тора пожала плечами, улыбнувшись. — Я вообще-то за него. — Хитрая улыбка возникла на губах девушки. Но как ни странно все их ожидания превзошли себя, потому что Хвитсерк подошел впритык к брату, взял со стола две чашки эля и присел рядом, подав одну Ивару. — Скол! — крикнул старший. — Скол, — повторил младший. Выпив весь эль, русоволосый со всей дури обнял брата, наваливаясь на того всем телом. Ивар похлопал его по спине, искренне улыбаясь выходке. — Он пьян, — сообразила Тора, слегка помрачнев. — Думаешь, что ты ему совсем не нравишься? — Я не знаю… — Он на тебя иногда смотрит, как щенок, — прошептала Фрейдис, продолжая смотреть в сторону братьев. — Правда? — чуть радостнее вопросила служанка. — Разумеется, — также шепотом произнесла светловолосая. — Мне кажется, что после слов Ивара о тебе, он стал немного иначе относиться. — А что сказал Ивар? — Что ты миленькая. — Фрейдис усмехнулась и ткнула подругу в нос. *** Ночь поглотила весь свет, что был когда-то на улицах. Факелы не могли осветить улицы, полные тумана, нависшего сразу после продолжительного дождя. Запах природы приятно освежил помещение, ветер слегка задевал кожу. Всё живое погрузилось в сон, но только двое никак не могли уснуть, тихо перешептываясь друг с другом, словно боясь потревожить ночных духов. — Я так мало о тебе знаю, — констатировал факт Ивар, повернувшись к девушке. — Расскажи о своей жизни. — Тебе так интересно? — нотка непонимания в голосе. — Мне всё интересно знать о тебе. — Он присел, заставив возлюбленную убрать руку с груди. — Я родилась не здесь, не в Каттегате. Я родилась в Ярене, на юге. — Фрейдис поджала губы, сдерживая нахлынувшие внезапно эмоции. — Нас окружили со всех сторон. — Кто это был? Она сглотнула. Дрожь всё равно пробежалась по её телу. Ивар присел поближе, дотронулся до её плеча, нежно погладил, успокаивая. Он не просил её продолжить, потому что знал, что его возлюбленная сильная женщина и должна решиться на это сама. Через несколько минут молчания, она решилась на продолжение своей истории: — Это был Харальд. — Почему я не догадался? — процедил викинг. — Мы были разорены и разодраны, только жалкие клочки земли остались от нашего города. Мой отец не хотел, чтобы меня использовали, как прислугу, не хотел, чтобы мной помыкали, поэтому он сначала отправил меня и братьев в соседний город, а затем ринулся сам, как только смог. Половину его свиты перебили по дороге, но ему удалось спастись. Мы с небывалыми усилиями начали снова жить. — На этом месте ей стало тяжело говорить. Пульс участился, а воздуха катастрофически больше не хватало. — Фрейдис, — с любовью произнес её имя Ивар, тут же опускаясь на кровать, как можно ближе к девушке. Во тьме он еле-еле различал черты лица, но точно по голосу определил эмоциональную подавленность. В такие моменты он ненавидел себя. Ему порой даже казалось, что это он во всем виноват. Только разум быстро приходил в норму, абстрагируясь на теплоте и уюте, царящих в их спальне. — Ивар. — Она потянулась к его лицу. Кончики пальцев пробежались по его губам. — Поцелуй меня. Эта просьба его ничуть не удивила, поэтому он поспешил соединить губы в нежном, обволакивающем поцелуе, который был тем не менее требовательным и таки же ярким, как василёк. Чувства трепета охватило обоих. Теперь они прижались, исследуя пальцами изгибы друг друга, специально путаясь в волосах. — Я хочу, — она отстранилась, — чтобы ты выслушал до конца. — Хорошо, — прошептал он прямо в полуоткрытые губы девушки, находящиеся в паре сантиметров от него. — Мы восстановились, мой отец стал конунгом вновь, после того, как Ярен перестал быть кому-либо нужен. Опустевший город, населенный стариками, мало кому нужен, верно? — Да. — Но это Родина моего отца, он обожал Ярен. Вот тогда он отбросил всякое желание выдать меня за одного из сыновей Рагнара, попытавшись в пятнадцать лет сбагрить меня одному богачу из Швеции, — уже с яростью прошипела девушка. — Я ненавижу отца до сих пор за это. — Что за богач? — Какой-то мужчина в возрасте, я уже и имени его не помню. У него был шрам на пол-лица и большой живот, — последнее предложение она произнесла со злорадством. — А ещё он хромал. — Я вообще-то тоже хромая. — Темноволосый усмехнулся. — Ива-а-ар. — Мягко протянула Фрейдис, поцеловав его в плечо. — Когда ты сбежала? — полюбопытствовал он, наслаждаясь ласкающими кожу поцелуями возлюбленной. — В ночь перед заключением сделки я скрылась в лесу, в небольшом рыбацком домике на берегу речки. В ту ночь было полнолуние, повсюду бродили волки. Я помню, что какой-то зверь скрёб по стене… А ещё мне было холодно, я вся продрогла. Еды не было, я взяла с собой только золото. — Она задрожала, сильно вздрогнув. Ивар заключил её в свои объятия, согревая своим теплом, затем укрыл плечи одеялом. — Как ты стала рабыней? — Утром меня обнаружил рыбак. Им оказался амбал в самом расцвете сил. Он-то меня и продал одному странному человеку, который пытался меня приручить, как собаку. Когда он выпивал, мог избить меня или отправить ночевать в хлев. Он домогался до меня и брал силой. Я его ненавидела всей душой, но ничего сделать не могла. — Её голос дрожал. — Фрейдис, милая Фрейдис. — Викинг поцеловал девушку в лоб. — Он не хотел слышать от меня, что я свободная женщина, он не верил мне, что я дочь Эрика Рыжего. — Ты всегда была, есть и будешь принцессой. — Когда он пропил с горя все свои сбережения, он продал меня ярлу Ульриху, с которым я и отправилась в Англию. С ним отношения не задались. Он считал меня недостаточно покорной. Ивар готов был проклясть целый мир ради неё, готов был уничтожить мир во имя неё и готов был отомстить каждому человеку, кто хоть разна неё покусился. Фрейдис должна непременно знать, что ради неё он не только встанет на ноги, но и свернет горы, если это потребуется. — Тебя невозможно покорить. Ты способна сама решать кому покориться. — С искренним восхищением произнес молодой конунг. — Я сделала свой выбор, Ивар. Сделала уже давно. Ты мне приснился за несколько дней до того, как должна была быть принесена жертва. — Сердцебиение участилось. — И я решилась на неё, желая взглянуть на тебя. Ярл отпустил меня, плохую рабыню. Мне даже показалось, что я абсолютно ненужный человек. Я ожидала, что ты принесешь меня в жертву, даже после моих искренних слов восхищения. Ты был очень добр ко мне, хотя слухи говорили, что ты никого не щадишь. — Она скользнула рукой по спине, по памяти выводя узоры татуировки. — Слухи не врали. До тебя всё было именно так. — Его губы сомкнулись в тонкую линию. — Но я просидел до темноты, обдумывая твои слова и новые ощущения, которые разгорелись во мне, которые меня напугали и заставили смущаться. — Я знала, что понравилась тебе, но не знала, что так сильно. — Буквально с первого взгляда. Но я так боялся своих чувств, что пытался спрятать их за различными масками. Я боялся, потому что не верил в искренность до конца. — Теперь он начал прижиматься к ней. — Дай угадаю, сейчас будет твоя любимая отговорка? — она усмехнулась. — Я не нравился женщинам, да и сейчас не нравлюсь. После Маргрет мне хотелось провалиться сквозь землю от стыда, поэтому я начал избегать любой близости с женщинами. Меня убедили, что я ничего из себя не представляю. А когда появилась ты, то мне стало трудно себя сдерживать, мне хотелось быть рядом с тобой, но прошлые неудачи давили на меня сверху, отбирая надежду на лучшее будущее. — Он закрыл глаза, вспоминая момент прошлого. Первые их встречи уже казались чудесным сном. Но, открывая глаза, Ивар сразу же видел присутствие светловолосой и успокаивался. Фрейдис лежит рядом, он крепко сжимает ей в объятиях, готовый поклясться, что никогда не отпустит. — Кто такая Маргрет? — еле слышно прошептала девушка. — Не имеет значения. Её больше не существует, — также тихо ответил он. — Утром я скажу тебе кое-что. — Она выдохнула. — Нам стоит поспать. *** Утро встретило влюбленных свежестью, оставшейся после выпавших осадкой. Вода остудила и без того сырую землю. Даже одеяло толком не могло укрыть от холода. Ночью Фрейдис несколько раз вставала, чтобы сначала сходить попить, а затем уже для того, чтобы отыскать шкуры и укрыться. Ивар долго не мог уснуть, ворочаясь и пытаясь укутаться сильнее. Заснул крепким сном только под самое утро. Тем не менее он разомкнул глаза, как только яркие лучи солнца проникли в комнату и осветили её практически полностью. Викинг поморщился, разлепляя глаза. — Доброе утро, — радостно произнесла Фрейдис, сразу же усаживаясь на кровати, закрывая собой назойливое свечение. — Ты суетился ночью. Что тебя беспокоило? — Всё как обычно. — Он криво улыбнулся, кивнув в сторону ног. — Ещё я думал о тебе… — И что надумал? — Она коснулась его груди в том месте, где находится шрам от недавнего ранения. — Ты любила прежде? — Так сильно, как тебя, нет. Молодой конунг выдохнул, словно ждал другого ответа. Даже беспокойство сменилось любопытством и желанием узнать чуть больше, чем она сказала. — Кто же это был? — Ивар сощурил глаза, хитро улыбнувшись. — Это был сын Ульриха, Лассе. Мы с ним были вместе, пока он не погиб. Я знала, что это случится… — Её глаза выдали печаль. — Сейчас всё хорошо, потому что ты рядом, никто другой мне не нужен. — Девушка склонилась к возлюбленному, требовательно целуя в губы. Все воспоминания за мгновение уходили прочь, как только они прикасались друг к другу. Мир вокруг таял, приходило на его место вожделение и тепло. Все внутренности, словно горели изнутри; их прошивала агония. Викинг резко отстранился, сжимая губы. Светловолосая обеспокоенно посмотрела в его глаза; он был раздражен и немного смущен. — Ивар, — она прилегла рядом на его руку, — я разделю с тобой эту боль. — Я хочу быть сильным, Фрейдис, — сглотнув, еле слышло пробормотал он. — Но ты сильный. — Ещё сильнее. — темноволосый улыбнулся. — Я мечтал быть таким, как все. Я мечтал быть здоровым. Но это, разумеется, просто мечты. — А сейчас ты хочешь быть таким, как все? — спросила она, вглядываясь в лицо молодого мужчины. — Я… я не знаю. — В голосе чувствовалась горечь. — Без моей болезни я был бы другим человеком. Наверное, я был бы никем?.. — Запомни: ты тот, кто нужен миру. — Фрейдис погладила рукой его по бедру сквозь одеяло. — Я изо всех сил пытаюсь быть сильным. — В ярко-голубых глазах, так похожих на синее пламя, появилась иная стихия — вода. Они стали спокойными. — Ох, Ивар, любовь моя… — Девушка не выдержала, села рядом, вытянув ноги. — Я бы хотела тебе помочь. Можно? Он кивнул. — Та боль, что живёт в твоём сердце, неизлечима. Я знаю это. Но я хочу облегчить. — Она придвинулась еще ближе; так, чтобы можно было дотянуться до лица. — Я люблю тебя. Фрейдис обняла Ивара, положив голову на его плечо. — Люблю тебя всего и без остатка. — Она начала шептать. Он лишь слушал и крепче сжимал её изящное тело, наслаждаясь столь интимным моментом. — Расскажи больше о себе. Расскажи мне о своей боли. Расскажи о чувствах. Я хочу знать о тебе всё, Ивар. — Плечо викинга окутали невесомые поцелуи, которые затем переместились на шею. Когда светловолосая прекратила целовать возлюбленного, её глаза встретили наполненные слезами ярко-голубые глаза. — Я знаю, ты никому не рассказывал… — Только Аслауг знала обо мне всё. В комнате воцарилось недолгое, но гнетущее молчание. Фрейдис переместилась в ноги к молодому человеку, предварительно скинув с них одеяло. — Столько шрамов… — Она провела кончиками пальцев по икре, затем опустилась к стопе. Ивар приподнялся на локтях, изумленно наблюдая за девушкой. — Что ты чувствуешь? — спросила она перед тем, как обрушить всю нежность, что у неё есть, на изувеченные ноги возлюбленного. Ее губы то еле касались, то яростно впивались, то проскальзывали укусы. Ивар молчал, находясь в наслаждении. — Почему ты молчишь? Викинг тяжело вздохнул, вновь опустившись на кровать. — Я всё чувствую, Фрейдис. Каждое твоё прикосновение отдается эхом в моей голове. Твои поцелуи заглушают боль, что таится во мне. Она сгорает… И мне становится… легче. — Можешь пошевелить? — с надеждой спросила светловолосая, указывая взглядом на стопы. Ивар поджал губы, прикрывая на мгновение глаза. По его телу прошлась дрожь за мгновение до того, как он приподнял вверх колено правой ноги. — Ты молодец. — Она сложила губы в теплую улыбку. Ивар удивлённо посмотрел на возлюбленную, добродушно улыбнулся и приподнял вторую ногу. Фрейдис положила ладони на его левую ногу, разминая. Викинг широко улыбнулся, а затем уже пошевелил одновременно пальцами и сдвинул немного стопы. — Твои ноги стали выглядеть лучше. Ты стараешься, — сообщила она, поцеловав в коленную чашечку. — Недостаточно. — Он хмыкнул. — Не переусердствуй с тренировками. Я хочу видеть тебя не только спящим. Темноволосый расслабился и опустил ноги на кровать. Порой боль возвращается слишком внезапно. — Я люблю тебя, — прошептал он, призывно указывая взглядом на место рядом. Она послушно прилегла, опустив обе руки на широкую, рельефную грудь. Фрейдис думает только об одном — это как ей повезло было среди тысяч обычных людей найти Ивара. — Я тебе сказала, что хочу сообщить утром о чем-то важном, — напомнила она. — Ты не говорила о важности. — Но… это… важно… — девушка прикусила губу, промямлив. Темноволосый уставился на неё удивленным взглядом ярко-голубых глаз. Какое-то неведомое предчувствие забралось глубоко внутрь, заглушая собой всплывающие возможные варианты. Всё проносилось быстро-быстро, он не успевал многое понять. — Я беременна. — Она быстро заморгала, пытаясь смахнуть подступившие слезы. — Беременна, Ивар. Фрейдис уткнулась носом в шею возлюбленного, скрывая от него всплеск эмоций. Ивар, казалось, забыл как дышать. Голос никак не мог к нему вернуться, чтобы произнести хоть одно короткое слово. Его бросила в жар: покраснели щеки, вспотели ладони и мелкие иголки врезались вновь в больные кости. Он смог только беспомощно вдохнуть живительный кислород. Сердце давно уже рухнуло куда-то вниз и совершенно отказывалось вернуться на свою позицию. — Ивар. — Слёзы по щекам не прекращали скатываться. Но это были слёзы радости и счастья. — Фрейдис, это правда? — еле-еле выдавил викинг. — Я не…не могу поверить. — Почему? — она подняла голову. Заплаканные глаза и улыбка показались Ивару прекрасными. Фрейдис всегда прекрасна и не имеет значения радуется или грустит она, нагая или укутанная в одеяло, сонная или энергичная… В ней всё идеально, начиная от сочетания характера и внешности, заканчивая искренностью и безумием. — Это твой первенец. — Она вытерла слёзы. — Ты счастлив? — это был риторический вопрос. Потому что Ивар почувствовал себя таким счастливым, что уже слабо понимал происходящее вокруг, будто весь мир перевернулся с ног на голову и вывернулся наизнанку. Совсем недавно он не мог поверить своим собственным словам, что у него будут дети. Он не мог всерьез воспринимать свои слова о будущей семье, готовясь прожить волком-одиночкой, продолжая отталкивать старшего брата. Но всё изменилось с приходом этой солнечной девушки, заставившей поверить в лучшее. Она взяла половину боли и воспоминаний себе, раскрыв его полностью. Она помогла ему почувствовать вкус жизни, заполнив дыры в сердце своей любовью. Она заботилась о нем, несмотря на выходки и явное нежелание принимать помощь. Она продолжила лечить его душу, когда остальным это казалось невозможным. Она приняла его в свои объятия и не отпустила. Она вошла в его поломанный мир и сделала его полноценным. Радость ворвалась в его сердце так же внезапно, как и успела уйти далеко-далеко назад. Он внезапно осознал груз ответственности; он сдавил все внутренности и саднящей болью пронесся в висках. Словно гром среди ясного неба, свалилась мысль о болезни будущего ребёнка. — Фрейдис, — испуганно произнес молодой конунг, — если… если он будет нездоров? — он с трудом выговорил. — Что будет? Она непонимающе уставилась в его ярко-голубые глаза с выступившими слезами. Светловолосая вмиг поняла, что сейчас её мужчина готов был вновь возненавидеть себя. — Этого не будет, слышишь? — она вцепились ему в плечи и потянула на себя. — Не будет! — выкрикнула, вжимаясь всем существом в Ивара. — Боги… они видят достойных, — фраза сорвалась с её розовых губ. Ему стало больно, ему захотелось выть от бессилия и ярости, таящейся до этого в чулане его темной стороны. — Мне жаль, — раздался еле слышный шепот. Они оба замолкли после этой неосторожной фразы, сказанной под давлением отягчающий сознание мысли. Фрейдис задрожала. Как ни старался, у викинга не выходило заглушить не только свой страх, но и её. — Всё будет хорошо, — она прервала молчание, отстраняясь от возлюбленного и тут же выдыхая прямо в его губы: — Я это видела. — Ты можешь ошибаться, как ошибалась моя мать. — Слёзы медленно покатились по щекам. — Фрейдис, я боюсь… — Молчи, — приказала девушка, впиваясь резко в его сухие губы. Злость на него и на себя выплеснулась в страстном, надрывном поцелуе: они оба мстили друг другу за боль, причиненную этой хорошей новостью. Испуг перешел в желание нанести физическую боль, которая сможет хотя бы на пару минут заглушить душевные страдания. — Я тоже боюсь, — светловолосая разорвала поцелуй. Её ладони оказались на плечах Ивара; ногти впились под кожу до крови. — Послушай, я люблю тебя, я уже люблю этого ребенка. Я чувствую его, я чувствую, что он в порядке. Он молчал, пытаясь собраться с мыслями. Ему показалось, что теперь он полностью состоит из боли, словно не осталось ничего живого. — Я буду виноват во всем, — хрипло произнес викинг. — Нет! — её пальцы еще сильнее сжали кожу. — Идиот! — раздосадовано бросила девушка, опуская руки на его бедра. — Ты… — он сглотнул, и почти сразу продолжил: — хочешь быть моей женой? Тон голоса Ивара не походил на него, став нежным и до безумия приторным, как будто он вернулся на десять лет раньше. Фрейдис готова была сначала дать ему пощечину за совместную истерику, а затем броситься перед ним на колени. Ей захотелось покрыть каждый сантиметр его тела поцелуями и ласками, лишь бы он прекратил смотреть так испуганно и со слезами на глазах. Хотя даже проснувшийся страх не смог позволить девушке засомневаться в избраннике. Она просто знала, как сильно он боится. Она забралась на него сверху, удобно усаживаясь и стараясь не доставлять страданий. Кривая улыбка сорвалась с его губ. — Я без тебя не смогу и ты это знаешь. — Это такое длинное «да»? — съязвил он, отодвинув прошлые неловкости. — Это тысяча «да»! — выкрикнула она радостно сквозь слезы. *** Фрейдис быстро расчесала волосы, заплела наспех косу, надела легкое платье голубого цвета, идеально подходящее к голубым глазам. Ивар всё это время наслаждался её грациозными движениями, красотой форм и непринужденной улыбкой, а ещё он наслаждался взглядами, которые она бросала на него. Её взгляд ничуть не изменился даже тогда, когда он скинул с себя одеяло и свесил ноги. Он смотрел с вызовом. Девушка подошла к нему, присела на пол и без всякого отвращения, как и всегда, невесомо притронулась к стопам. — Холодные, — сообщила она, вскидывая голову вверх. — Тебе нужно больше тепла. Фрейдис начала растирать и массировать сначала стопы, затем икры. Ивару было больно, но он мужественно терпел, ни разу не произнеся ни одного звука. Он уже привык к таким страдальческим утрам, когда потом целый день больно не только ходить, но и ползать. Перечить своей возлюбленной молодой конунг не хотел. Она теперь слишком часто на нервах и чуть что начинает нарываться на требовательные ласки. С каждым днем держаться подальше от ссор всё труднее, но Ивар держится и потакает любым капризам, даже самым идиотским, как, например, сходить на рынок и самой выбрать рыбу. И при том, что он должен обязательно присутствовать. Светловолосая помогла одеться возлюбленному, после чего поспешила на выход. Ивар недолго был предоставлен самому себе. Хвитсерк пришел через несколько минут после ухода Фрейдис. Он толком ещё ничего не знал, хоть и подозревал всю эту неделю неладное. Ему показалось, что Фрейдис как-то поменялась, стала более резкой и порой слишком прямолинейной. Как и всегда, старший пожаловал в обитель младшего без стука. Так повелось с самого детства. Такие внезапные приходы братьев не нравились Ивару, ибо часто происходили не вовремя, заставая его врасплох. — Как начало дня? — непринужденно спросил русоволосый. — Я уже успел устать, — быстро ответил конунг, недовольно хмыкнув. — Фрейдис приставала, да, принцесса? — О, да. Она только и делает, что пристает ко мне, — съязвил Ивар. — Завидно? — Ну-у-у, — протянул Хвитсерк, — самую малость. — Фрейдис беременна, — бросил внезапно младший, тут же спустившись с кровати на пол. — Поздравляю! — радостно воскликнул русоволосый, мигом сократив расстояние. — Прекрасная новость, — добавил он. — Когда узнали? — Недавно, — Ивар помрачнел, вспоминая своё восприятие этого события. — У вас будет замечательный ребёнок, — сообщил старший, с улыбкой на лице присаживаясь рядом с братом. — Я боюсь за ребёнка. Вдруг он будет таким, как я? — Ивар повернулся к собеседнику и тут же встретил его взгляд полный непонимания и неодобрения. — Точно калека, — русоволосый покрутил пальцем у виска и толкнул брата в плечо. — Забудь ты уже о своих ногах. Просто будь счастлив. У тебя будут дети, понимаешь? Наверняка сыновья. Они еще больше прославят твоё имя. Имя того, кто поднялся выше всех, выше легендарного Рагнара Лодброка. Они будут помнить твои подвиги, а не болезнь. — Он подмигнул и приобнял на мгновение брата. Ивар хотел высказать Хвитсерку слова благодарности, но не смог выдавить из себя даже «спасибо». — Фрейдис тебя любит, видно по её счастливым глазам, когда ты рядом с ней. И не обижайся на неё, когда она вдруг назовет тебя ползучим гадом. — Старший заливисто засмеялся. Ивар оттолкнул от себя брата, но сам начал смеяться. Тора постоянно так его называет, когда пытается добиться внимания и приключений на пятую точку, которые непременно следуют за этим. — Мы скоро сыграем свадьбу, — произнес тихо темноволосый. — Я ждал этого. — Хвитсерк хоть и улыбнулся, тень грусти все равно проявилась. — А Тора тебя ждёт, — подколол брата младший. Хвитсерк вздохнул, вспоминая милую и веселую служанку, энергично играющую с детьми и при этом успевающую убираться, стирать и готовить. Она давно заставляет неловкую улыбку появляться на его лице. Порой даже ее взгляда достаточно, чтобы русоволосый начинал краснеть и забывать то, зачем пришел.