На счет три я открываю глаза

pov Лили

— Ты слишком много на себя берешь.       Лили вздрогнула и повернула голову в сторону говорившей. Марлин МакКиннон с тяжелым вздохом отложила вилку с наколотой помидоркой из салата. — Я просто хотела сказать, что ты уже месяц сама не своя. Всё отнекиваешься или прикрываешься учёбой. Но мне почему-то кажется, что это совсем не из-за грядущих СОВов, — блондинка устало подперла рукой подбородок. А затем тихо, чтобы никто из рядом сидящих ребят не услышал, добавила: — Это ведь всё из-за твоего слизеринца?       Рыжеволосая неосознанно метнула взгляд за стол Слизерина и нашла глазами фигуру друга, сгорбившегося над какой-то книгой. Он быстро что-то писал, периодически макая перо в чернила и раздражающе сдувая прядь волос, которая лезла в глаза. Лили хотелось дернуть за эту прядь, чтобы он вскрикнул, удивился, дернул её в ответ за хвост. Хоть как-нибудь на неё отреагировал. До боли хотелось стереть эту безучастность, которую выражало его лицо. Девушка глубоко вдохнула и перевела взгляд обратно на Марлин. — Мы с ним поссорились, но это не важно. Я действительно иногда сильно устаю от учебы. И немного от обязанностей старосты. — Лилс, я поэтому и сказала, что ты на себя много берешь. Тебе нужно больше отдыхать. И общаться с нами, твоими подругами. Ты часами сидишь в библиотеке или пропадаешь на патрулировании. Мы с Мэри скучаем по тебе, — сказала Марлин и ободряюще сжала её ладонь в своей. — Ты же знаешь, что мы просто беспокоимся за тебя. И если ты не хочешь говорить об этом, то хотя бы просто отдыхай.       Лили с благодарностью посмотрела на подругу. Они действительно уже давно не общались по душам. Эванс загрузила себя делами, лишь бы не думать о разрушенной дружбе с Северусом. Она с головой ушла в учёбу и старалась брать все дополнительные задания у профессоров. А чтобы быстрее отключаться ночью она стала выматывать себя ранними подъемами и долгими пробежками вокруг замка. Как-то раз составить ей компанию решилась и Марлин. В тот день она зареклась брать кого-либо с собой на утреннюю зарядку. Во-первых, Лили её еле подняла утром. Во-вторых, блондинка бесконечно жаловалась на непривычную обувь, которую ей трансфигурировала подруга, на холод, на усталость и на саму Лили, которой взбредают в голову такие идеи. После двадцати минут пробежки МакКиннон заявила, что лучше поцелует Мальсибера, чем ещё раз будет бегать по собственной воле. Рыжеволосая её не винила. Она сама только через неделю почувствовала наслаждение от пробежек. Заметила, как приятно обдает прохладой, когда она бежит через туман около озера и как сонно поют птицы, когда находишься рядом с кромкой Запретного леса. Но больше всего ей нравилось наблюдать, как рассеиваются предрассветные сумерки, как кромки гор окрашиваются в золото, как всё вокруг начинает обретать краски. Лили жалела, что не обладает даром художника и что не может запечатлеть это всё на бумаге. — Кстати, послезавтра ведь первый поход в Хогсмид в этом году, — прервала её размышления Марлин, уже вернувшаяся к поеданию своего салата. — Не хочешь с нами сходить? Только не отказывайся сразу! Я бы купила твои любимые вишнёвые пирожные.       Блондинка зазывно поиграла бровями и Лили не смогла сдержать смеха. — Чертовка, подкупить меня пытаешься? — рыжеволосая слегка пихнула её в бок локтём. — Может ты и права, надо просто отдохнуть.       «Точнее, провести время с теми, кто не пытается от тебя отдалиться, кому не безразличны твои чувства» — подсказал внутренний голос в голове Лили. Она тряхнула головой и огромным усилием воли заставила себя не смотреть на Северуса. Иногда ей казалось, что она мазохистка. Ведь она смотрела на него и прокручивала в голове всё, что случилось в лаборатории. Снова и снова. Надо было прекращать. Выдохнув, Лили решила отвлечь подругу тем, что Марлин больше всего любила — сплетнями.        Пока МакКиннон рассказывала свежие слухи, Лили спокойно доела завтрак, периодически восхищаясь или удивляясь в нужных местах повествования. Рыжеволосая на самом деле считала, что ненавидит сплетников. Пока не подружилась близко с Марлин. Как оказалось, обсуждать новости и других людей просто нужно с правильным человеком, с которым это не будет грязным перемыванием косточек или злобным осуждением поступков других знакомых. С ней было легко забыться в беспечной болтовне обо всём и обо всех. Лили очень ценила её за эту легкость, которые некоторые считали за ветреность и пустозвонство. Однажды, Мэри МакДональд рассказала Марлин слухи, окружающие её персону. Блондинка на это, фыркнув, сказала: «Главное, что вы знаете какая я на самом деле». И Лили посчитала, что здесь больше нечего было добавить. — Лили, нас вызвала к себе профессор Макгонагалл, — тронув рыжеволосую за плечо, сказал Римус. Она без лишних вопросов встала и пошла за Люпином, махнув на прощание подруге. Уже почти догнав его, она запнулась на неровном каменном полу и чуть не упала. Спасли её только рефлексы Римуса, успевшего её подхватить за плечо, слегка стянув мантию. — Ты не ушиблась? — спросил он, внимательно осмотрев её на наличие травм. — Нет-нет, всё хорошо. Больше испугалась.       Он аккуратно подтянул её мантию обратно на плечо и, кивнув, двинулся дальше. Лили пару секунд удивленно смотрела ему вслед и затем быстрым шагом догнала однокурсника. Он скосил на неё взгляд и улыбнулся одними уголками своих тонких губ. У Лили промелькнула мысль в голове, что от него исходит аура, дарящая спокойствие и уют. С ним было приятно разговаривать и так же приятно молчать, не испытывая неловкости, не стремясь судорожно подобрать тему, о которой можно было бы долго говорить, чтобы заполнить угнетающую тишину. Может именно поэтому он так влился в компанию к Джеймсу и Сириусу тогда, на втором курсе. «Он их уравновешивает. Они были бы более жестокими по отношению к другим, если бы не Римус. Их проделки и сейчас редко бывают этичными, но всё могло быть куда хуже» — пришла к выводу Лили. — Рем, почему ты общаешься с ними? — выпалила она, толком не подумав, и тут же смутилась. — Прости, это прозвучало как обвинение. — Ничего, — он усмехнулся, удивленно вскинув брови. — Потому что они меня принимают со всеми моими проблемами, хотя, в свое время, они могли совершенно спокойно отвернуться от меня. Может тебе порой кажется, что они плохие, но на самом это одни из самых добросердечных людей. — Не поверю, пока не увижу.       И одновременно разразились хохотом. Отсмеявшись, Лили решила пока не возвращаться к этой теме и решила обсудить учёбу. За этой легкой беседой они и не заметили как быстро дошли до кабинета своего декана. Оказалось, что Макгонагалл решила им предложить курировать предстоящий хеллоуинский бал. — Послушайте, это очень ответственная работа и вы вправе отказаться. Однако вас я вижу наиболее подходящими кандидатурами из старост нашего факультета.       Лили и Римус начали говорить одновременно. — Я согласна! — Профессор, я бы с радостью помог, но…       Эванс недоуменно повернулась к нему. Она была уверена, что он сочтет это за честь, ведь пятикурсники редко участвовали в организации или курировании каких-то событий. В основном, новоиспеченным старостам сваливали на голову уход на первокурсниками и вечерние патрулирования. Однако он выглядел каким-то забитым. Создавалось впечатление, что он хотел бы поучаствовать в организации, но по каким-то причинам не мог. Лили умоляюще взглянула на Макгонагалл, моля, чтобы она дала возможность поучаствовать в этом хотя бы ей. — Да, мистер Люпин, я знаю, что вы должны будете отсутствовать на празднике, но я вам не предлагают дежурить на самом мероприятии. Только организация и посильная помощь остальным кураторам. Я думаю, что вы справитесь, — она посмотрела на него многозначительным взглядом. — Профессор, раз вы так считаете, то я, конечно, попробую, — неуверенно промямлил Римус. Он каким-то затравленным жестом провел по лицу, едва заметно коснувшись подушечками пальцев шрамов. — Прекрасно! — Макгонагалл улыбнулась одними уголками губ. — Жду вас на собрании в субботу после ужина. Можете идти.

***

      Погода для первого в этом учебном году похода в Хогсмид была просто сказочная. Ясное небо без единого облака было таким, будто на чистый холст разлили несколько тонов голубой краски, для образования красивого градиента, и пририсовали яркое бело-желтое пятно. Легкий ветер приносил свежий запах леса и влажной земли с озера.       Лили стояла оперевшись спиной о каменную колонну во внутреннем дворике замка, откуда вела дорога к деревне волшебников. По площади всего двора кучками распределились школьники, ожидающие субботней вылазки. Солнце так приятно грело, что Лили не выдержала и высоко задрала голову. Закрыв глаза, она наслаждалась ласковой теплотой лучей. Почувствовав чей-то взгляд, она глубоко вздохнула, открыла глаза и, повернув голову, столкнулась почти нос к носу с Поттером. Он стоял на расстоянии вытянутой руки от неё и внимательно смотрел на рыжеволосую своими светло-карими глазами, напоминающих оттенком ореховое дерево. — Поттер, только попробуй мне испортить настроение, я тебя превращу в… — Тебе кто-нибудь говорил, что ты прекрасно выглядишь в обрамлении солнечных лучей? — перебил он девушку.        От неожиданности она даже забыла во что хотела его превратить. Лили, сощурив подозрительно глаза, заглянула ему за спину и осмотрелась по сторонам. Рядом не наблюдалось ни Сириуса, ни Питера, ни даже Римуса. У этого представления не было зрителей, что и было необычно. Слишком серьезно это было сказано, слишком проникновенно он смотрел ей в глаза, отчего Лили непроизвольно сменила подозрительность на смущение. Порыв ветра поднял в воздух несколько сухих листьев и один из них запутался в длинных медных волосах девушки. А в следующий момент произошло сразу несколько вещей: Поттер быстрым движением подался вперёд, протянув руку к волосам, его внезапно подкинуло и перевернуло вверх тормашками, отчего Джеймс едва не заехал Лили по носу макушкой. Она оступилась и плюхнулась на жесткий каменный пол. И уже из такого положения успела заметить как кто-то быстро скрылся за дальней колонной, взметнув полами мантии. Лили вытянула шею с надеждой заметить что-нибудь большее, но безрезультатно. Она услышала как Поттер что-то кричал и пытался достать пальцами до земли. Девушка перевела взгляд на него и поняла, что его палочка, которая была до этого, как она догадывалась, засунута в задний карман штанов, теперь валялась на камнях. — Кто это сделал?! — возмущенно крикнул Джеймс. И услышав, как кто-то из рядом стоящих третьекурсников хихикнул, тут же повернул к ним голову: — Хорош ржать, лучше бы кто помог! — Поттер, а ты думал что у Мародёров монополия на розыгрыши в Хогвартсе? — устало спросила Лили, поднимаясь на ноги и доставая палочку. — Фините Инкантатем.       Он плюхнулся на древние камни, как мешок картошки. И, найдя палочку рядом с упавшими очками, поднялся на ноги. Он с остервенением крутил головой, силясь понять кто мог сделать это с ним. Окинул подозрительным взглядом того третьекурсника, который посмеялся над ним, отчего ребенок с ойканьем поспешил ретироваться. Все остальные близстоящие, решив, что представление уже кончилось, вернулись обратно к обсуждению своих насущных дел друг с другом. Джеймс, тяжело вздохнув, снял очки и как-то обреченно начал протирать их краешком красно-золотого шарфа, небрежно повисшего на шее. Видно было, что изначальная волна возмущения прошла и уступила место сожалению с оттенком смущения. Лили нервно поджала губы и решила заполнить неловкую тишину, повисшую между ними. - Зачем ты это делаешь? Ты ведь можешь их просто магией очистить, - кивнула она на его очки, которые он всё ещё протирал шарфом. - Ой, или ты не знаешь чистящие чары? Они достаточно простые, я могу показать, если... - Успокойся, Эванс, я знаю чистящие чары, - уже более расслаблено усмехнулся Поттер. Он обернулся и заметил, что из замка вышли оставшиеся члены Мародёров. - Мы ведь должны знать как заметать следы своих проделок, не сваливать же всё на бедных домовиков. А делаю я так потому что, ну... привычка такая. Мне просто нравится так делать. - Вот как, - протянула Лили. - Я приятно удивлена. Не думала, что ты умеешь думать о последствиях. - В какой-то степени, Эванс, в какой-то степени, - рассмеялся Джеймс. И добавил уже громче, чтобы слышали другие: - Кстати о последствиях. Пускай о них подумает и тот, кто это сделал. Если хотите разыграть меня, так хоть делайте это нормально. Ведь это ж даже и не шутка была, а какая-то глупость. Все розыгрыши должны быть продуманы и нацелены на то, чтобы люди смеялись. А это сделали из вредности. — Ты чего вопишь? Может это случайно отскачившее заклинание кого-то из младших курсов, — возразила Лили. — Такое возможно, но маловероятно. В любом случае, спасибо за помощь!       Он шуточно отвесил ей поклон и подбежал к друзьям, которые со смехом что-то обсуждал поглядывая в их сторону. В это же время из замка вышли Мэри и Марлин. Пройдя мимо Мародёров, МакКиннон кокетливо улыбнулась Сириусу, а Мэри, смотря на это, хихикнула, дернула подругу за рукав и потащила к Эванс. Пока Лили рассказывала о случившемся, во дворе появилась профессор Макгонагалл и начала собирать разрешения на посещения Хогсмида у третьекурсников. — Ну, у Поттера хватает недругов, — Марлин поправила свою и без того идеально сидящую на голове кашемировую шапку. — Да почти каждый слизеринец готов такое проделать с ним. — Ты точно не слышала заклинания? — чуть обеспокоенно спросила Мэри. Она поплотнее закуталась в шарф, надвинув его на нос, так что её голос звучал глухо. — Точно. Я уверена, что оно было невербальным.       Лили не рассказала, что увидела кого-то, кто спрятался за колонну. Она убедила себя, что ей это просто показалось. А даже если и нет, то определить по увиденному о заклинателе практически невозможно — в черных мантиях были практически все. — Тогда это кто-то с шестого или седьмого курса, — размышляла дальше Марлин. — Или кто-то талантливый с курсов помладше, — тихо добавила Мэри, многозначительно взглянув на Лили. Рыжеволосая с каменным лицом повернулась к профессору Макгонагалл, которая собиралась выводить всех за пределы замка. Слишком явная провокация и поддаваться на неё она не собиралась. — В любом случае, мы кое-что выяснили, — МакКиннон проследила взглядом за Мародёрами, с громким смехом побежавшими вперёд. Блэк бежал первым и картинно подпрыгивал, явно пародируя кого-то. Она с улыбкой повернулась к Лили и сказала: — Джеймс от тебя без ума!