Трилогия. Хрустальный.

Тьма. Снова она настигла меня. Сколько раз подобное повторялось? Может это было всего раз, а может я просто не помню или не понял… У бесконечной тьмы много обличий и она множество раз меняет нас. Но когда же был первый раз? Я наверно так и не вспомню. Только вот когда очнулся, вокруг была кровь. Я был в крови и тот человек передо мной. Нет, он не человек – это же Германия, тогда еще единственный. Это сейчас многие сравнивают его с Людвигом и называют древним, но тогда он был куда более осязаем. Я наверно долго стоял перед ним смотрят сквозь окровавленные пальцы на его бездыханное тело. Что я тогда помнил? Ничего. Лишь знал, что падали мы вместе, но и возвращался я не один. -Кто ты?- тихий и слабый голос выводит меня из транса. Я едва смог совладать собой, чтобы оторвать взгляд от тела и поднять его на мальчонку чуть ниже меня ростом. Кто он? Он очень похож на ту страну, что лежит перед нами, но он иной. Те же светлые волосы такие же голубые глаза и голос, пусть сейчас звучит иначе, но готов поклясться что слышал Германию в нем! И этот взгляд… Хотя откуда подобные рассуждения? Неужели я знал этого древнего? -Кто ты?- а он настойчив и эта серьезность в глазах. -Тевтонский орден,- тут же отвечаю я внезапно даже для самого себя. Какие-то обрывки памяти стучатся в мое сознание, но есть ли Великому до них дело? О! В том, что я велик я не сомневался и секунды. -А я?- в этих глазах страх и растерянность. -А кем ты хочешь быть?- мой вопрос глуп, ведь у стран нет возможности выбирать, мы следуем за своим народом вместе с ним и ведем в будущее. -Я?- он явно что-то обдумывает.- Тогда я священная Римская Империя! -А ты не лыком шит!- меня явно веселит его настрой, и я даже забываю, что весь испачкан, а рядом лежит хладный труп. А еще я многое понимаю.- Тогда я буду тебе помогать!- например то, что я буду его защищать сколько смогу. Но почему тогда у меня было то желание? Я сам не понимаю до сих пор, лишь помню, что со временем вспомнил многое, а что-то забыл. К тому моменту, когда я был на расстоянии шага до истины, свет снова померк для меня. Я вновь стал падать, но в этот раз я знал, что могу выжить. И когда я выбрался, то держал его тело в своих руках, я так и не успел его спасти и едва спасся сам. Должен ли я был винить Франциска в смерти названного брата? Нет, это часть нашей природы, но я все еще не мог поверить в его смерть и был прав. Вы не можете представить на сколько я был счастлив, обнаружив среди обломком Империи голубоглазого мальчишку, который не секунды не колеблясь, назвал меня братом. И я не сомневался, что так оно и есть. Я протянул ему руку помощи, и он смог выжить. Я учил его стоять на своих ногах и крепко держаться в седле, точные науки, история, языки. Он все впитывал как губка и шел вперед, однажды обогнав меня. Я же как и прежде защищал его и был готов жизнь отдать. Впрочем, я не покривил душой, когда он начал войну. Он так и не понял тогда, с какой силой развязал бой и что сколь ни был он сам силен и его союзники, мир огромен, в нем слишком много стран и людей. У каждого своя жизнь и воля. Ох, видимо я все же дал маху, так и не объяснив ему этой истины, и не успел потом, когда мои войска снесла сила духа, когда ружья накалялись до предела от того, что люди шли нескончаемой волной. И меня снесло этим потоком, и дыхание холода сковало тело. Что было потом? Все просто днем я дарю ему тепло, сам промерзая до самых костей, а ночью смерть сковывает тело в лед. Сколько месяцев я балансировал на грани лишь бы снова не упасть во тьму. Но только тогда я понял, что в этот раз мой черед падать безвозвратно. -Нет,- впервые за это время моя спина сталкивается с поверхностью. Но меня тревожит не это, а голос, такой же, как у меня. Неужели я стал говорить вслух? Пытаюсь двинуться, но я упал на что-то липкое и вязкое, похожее на густую смолу, хотя по цвету, она ей соответствует. Пытаюсь поднять руку, но это чересчур сложно. Но как же я могу сдаться? Потом превозмогая все неудобства, я переворачиваюсь на живот, чтобы попытаться снова встать, но так и замираю. -Здравствуй Гилберт,- голос такой же, но приглушенный. Мое отражение улыбается и говорит, движется, но тоже вязнет в этой непонятной субстанции. -Кто ты?- хрипло шепчу я. -Калининград… Возможно ты не помнишь меня, но я твое сердце, твой город. Я – Кенигсберг. -Но откуда ты вообще взялся и почему здесь?- я пытаюсь встать, но смола все сильнее затягивает как болото. -Ты очень любил свой город, на столько, что он приобрел свою душу. Я тоже любил Гилберта Байльшмидта, пока был жив и всегда принимал тебя, но ты погиб и родился я. Но туда пришел чужак, мне теперь там тоже не место. -Кён…- отражение улыбнулось. -Но мне не страшно, ведь теперь я вернусь к тебе. -Мы умрем? -Если ты хочешь. Я лишь твое сломанное сердце и я уже стал частью другого. Теперь моя жизнь не зависит от меня самого. -А я?- страх вновь остаться одному он сковал меня, но я все еще…- Хочу жить. Я хочу жить и дальше!- Кён. Мой Кён улыбается. -Тогда я готов вновь стать твоим сердцем,- он вновь стал быстро погружаться, как и я.- Только тебе самому придется измениться, ты готов к жертвам? -Да! Ведь я Велик!- он вновь улыбается, и улыбка выходит слишком знакомой.- Обманул?- он закрывает глаза. -Я сам обманут,- смола, наконец, перестала быть обычной жижей на поверхности и, устремив щупальца, окутывает меня, засасывая вглубь.