La vie sur la paume

— Глава 6. Златопуст Локонс. — Какая ирония! — хмыкнул Фред. Грейнджер смерила его убийственным взглядом, но решила ничего не отвечать. — Рон протянул к конверту дрожащую руку, вынул его из клюва совы и распечатал. Невилл заткнул пальцами уши. И в тот же миг Алиса поняла почему. Сначала ей показалось, что письмо взорвалось: громадный зал наполнился грохотом, от которого с потолка посыпалась пыль. Но скоро она различила в грохоте слова: «…украсть автомобиль, — гремело письмо. — Я не удивлюсь, если тебя исключат из школы. Погоди, я до тебя доберусь. Думаю, ты понимаешь, что мы пережили, не найдя машины на месте…»       Миссис Уизли кричала в сто раз громче, чем обычно; ложки и тарелки подпрыгивали на столах от ее голоса, который еще усиливало эхо, отраженное каменными стенами. Сидевшие за столами вертелись на стульях, ища глазами несчастного, получившего это послание. Рон от стыда почти сполз со стула, так что был виден только его пунцовый лоб. А письмо продолжало:       «…вечером… письмо от Дамблдора. Я думала, отец от огорчения умрет. Мы растили тебя совсем в других правилах. Вы ведь с Алисой могли оба погибнуть!»       Алиса все ждала, когда же прогремит ее имя. И делала вид, что не слушает говорящее письмо, звуки которого раздирали барабанные перепонки.       «…абсолютно чудовищно. Отца на работе ждет разбирательство, и виноват в этом ты. Если ты совершишь еще хоть один подобный проступок, мы немедленно заберем тебя из школы».       На этом письмо кончилось, и в зале воцарилась звенящая тишина. Красный конверт, выпавший из рук Рона, вспыхнул, и от него осталась горстка пепла. Алиса с Роном сидели, вытаращив глаза и отдуваясь, как будто их только что окатило волной прибоя. Многие смеялись, но скоро за столами опять возобновилась непринужденная болтовня. — Мерлин, какой позор… — Рон опустил голову на руки. — Раньше думать надо было. — хмыкнул зельевар. — Алиса! Ты мне нужна на пару слов. Вы не возражаете, профессор, если Алиса опоздает минуты на три?       Судя по недовольному лицу, Стебль возражала. — Вот и отлично, — заявил Локонс и захлопнул дверь перед носом профессора травологии. — Алиса! — воскликнул Локонс. — Алиса! Алиса! Алиса! — Локонс покачал головой, и на его крупных, ослепительно белых зубах ярко заиграли солнечные лучи.       Ничего не понимая, Алиса огорошено взирала на Локонса. — Когда я узнал об этом, я сразу понял: во всем, что произошло, виноват я. Я готов был себя убить!       Алиса понятия не имела, о чем это он, и хотела прямо спросить. Но Локонс продолжал: — Никогда в жизни я не был столь сильно ошеломлен! Прилететь в Хогвартс на машине! Но меня тут же осенило, почему ты совершила этот поступок. За милю видно! Алиса! Алиса! Алиса!       Замечательным в Локонсе было то, что, даже когда он молчал, он умудрялся выставлять напоказ свои зубы-жемчужины. — Я пробудил в тебе тщеславие! Что, не так? Я заразил тебя этой бациллой. Ты вместе со мной попала на первую полосу газеты. И ты просто не могла ждать, когда это опять случится! — Какой же придурок… — прошептал Джордж. — К неразлучной троице — Алисе, Рону, Гермионе — присоединился курчавый мальчик из Пуффендуя. Алиса его помнила, но они ни разу не разговаривали. — Джастин Финч-Флетчли, — представился он приветливо, тряся Алису за руку. — Я вас, конечно, знаю. Ты знаменитая Алиса Поттер… Ты Гермиона Грейнджер, первая по всем предметам. — Джастин и ей пожал руку. Гермиона просияла. — А ты Рон Уизли. Это ведь твой был летучий фордик? — А можно это пропустить? Зачем нам слушать разговор с вашим фанатом? — раздраженно проговорил Драко. — Нельзя. — твердо сказала Алиса, нахмурившись. — У Рона дело обстояло еще хуже. Перед уроками он взял у кого-то кусок магической клейкой ленты и замотал ею волшебную палочку. Но палочка, по-видимому, совсем испортилась. Она то и дело потрескивала и искрила, а когда Рон пытался все же превратить жука, она испускал густой дым, вонючий, как тухлое яйцо. В дыму ничего не было видно, и Рон случайно раздавил локтем жука, пришлось просить нового. Что, естественно, огорчило профессора МакГонагалл. — Такой палочкой нельзя пользоваться! Это очень опасно! — упрекнула ученика Минерва. — А что мне еще было делать… — проворчал Рон. — Что у нас во второй половине дня? — спросил Рон. — Защита от темных искусств, — тотчас отрапортовала Гермиона. — А почему это у тебя против всех уроков Локонса маленькие сердечки? — спросил Рон, выхватив из рук Гермионы ее расписание.       Все мальчики расхохотались, а Гермиона густо покраснела. — А я-то думал, что ты хоть чем-то отличаешься от мамаши этих нищебродов! — Заткнись, Малфой! — Громкий насмешливый голос Драко Малфоя гулко разнесся по двору. Он остановился позади Колина в сопровождении двух верных дружков Крэбба и Гойла, по виду настоящих головорезов. — Спешите занять очередь! — надрывал глотку Малфой, обращаясь к ученикам, наполнившим двор. — Алиса Поттер раздает автографы! — Ничего я не раздаю, — стиснув кулаки, сказала Алиса. — Замолчи, Малфой. — Тебе просто завидно, — выпалил Колин, чье туловище было едва ли толще шеи Крэбба. — Мне? Завидно? — Драко больше не кричал, его и так слушала уже половина двора. — А чему завидовать? Чтобы и мне рассекли полчерепа? Нет уж, спасибо! Я не такой дурак! — Крэбб и Гойл только глупо хихикали. — Вообще-то, тот еще придурок… — Заткнись, Уизел. — Уизли тоже мечтает получить твое фото с автографом, Поттер, — презрительно скривил губы Малфой. — Это сокровище будет стоить дороже, чем весь его дом. — Ты же тоже хочешь ее автограф, зачем так выпендриваться, Малфой? — спросил Фред. — Ничего я не хочу! — взбесился Драко. — Ну-ну… — Мы тебе пришлем на Рождество! — пообещал Джордж. — Я даже открывать ваш подарок не стану! — И не надо! Мы тебе тогда в школе наколдуем на мантии ее фотографию! — Может, хватит? — вздохнув, спросила Поттер. — Читай, Гермиона. — На твоем лице хоть яичницу жарь! — шепнул Рон. — Моли Бога, чтобы Колин и Джинни не познакомились, а то, глядишь, создадут клуб фанатов Алисы Поттер. — Эй! — возмутилась Джинни. — Я вижу, вы все купили полный комплект моих книг. Как это прекрасно! Пожалуй, начнем урок с проверочной работы. Не пугайтесь! Я только хочу проверить, как внимательно вы их прочитали и что из них усвоили…       Вручив каждому листки с вопросами, Златопуст вернулся к столу. — Даю вам полчаса, — сказал он. — Начинайте.       На первой странице Алиса прочитала: 1. Какой любимый цвет Златопуста Локонса? 2. Какова тайная честолюбивая мечта Златопуста Локонса? 3. Каково, по вашему мнению, на сегодняшний день самое грандиозное достижение Златопуста Локонса?       И так далее и тому подобное. Последний, пятьдесят четвертый вопрос звучал так: 54. Когда день рождения Златопуста Локонса и каков, по вашему мнению, идеальный для него подарок? — Мерлин… — вздохнула Минерва, прикрыв лицо рукой. — Как его вообще на эту должность взяли? — спросила Гермиона. — А ты-то чего жалуешься? Ты же его обожаешь! — воскликнул Рон. — Замолчи! — покраснела Грейнджер. — Читайте уже. — махнула рукой МакГонагалл, решив оставить вопрос ученицы без ответа. — А вот мисс Гермиона Грейнджер знает мою честолюбивую мечту. Да, я хочу избавить мир от зла и наводнить рынок составами для сохранения шевелюры моего собственного изобретения. Умница девочка! — Он еще раз перелистал ее работу. — Она заслуживает самой высокой оценки. Где мисс Гермиона Грейнджер? — Кто бы сомневался… — Ну хватит уже! — Мы будем припоминать это тебе всю жизнь, Гермиона… — Пикси были ярко-синие, ростом сантиметров двадцать, с заостренными мордочками. Оказавшись после темноты на свету, они пронзительно заголосили, точно в класс ворвался полк трубачей, заметались по клетке, стали барабанить по жердям и корчить рожи, не то дразня зрителей, не то забавляя. — А теперь посмотрим, — повысил голос Златопуст Локонс, — как вы с ними справитесь! — И он открыл клетку. — Он же даже не сказал вам заклинание против них! — возмутилась Джинни. — Вот видите, профессор МакГонагалл, я — самый идеальный кандидат на эту должность. — тихо проговорил Снейп сидящей неподалеку Минерве. — Я думаю, это не вам решать, Северус. — ледяным тоном ответила та. — Его слова, однако, не укротили разбушевавшуюся нечисть. Один даже выхватил у Локонса волшебную палочку и выбросил в окно. Локонс охнул и нырнул под собственный стол. Очень вовремя — люстра не выдержала и Невилл упал прямо на то место, где секунду назад стоял профессор. — Идиот… — вздохнул Рон. — Тут как раз прозвенел звонок, и весь класс ринулся к двери. В кабинете стало потише, Локонс вылез из-под стола, увидел неразлучную троицу, готовую уже выскочить за дверь, и приказал: — Прошу вас, друзья, загоните оставшихся пикси обратно в клетку.       Профессор резво пронесся мимо них и захлопнул дверь перед их носом. — Вам, как всегда, сказочно повезло. — На тот момент Гермиона так и считала! — Рон!       Близнецы расхохотались. — Ну все, Гермиона, ты попала! — И ты после этого будешь ему верить! — гневно воскликнул Рон, получив хорошую оплеуху от одного из разбушевавшихся баловников. — Он просто хотел поместить нас в реальную жизненную обстановку, — сказала Гермиона. Не раздумывая, она наложила заклинание Заморозки на двух пикси и без труда отправила их в клетку. — По-твоему, это реальная жизненная обстановка? — сказала Алиса, мучаясь с маленьким чертенком, который плясал перед ней, высовывая язык. — Да Локонс просто сам не знал, что с ними делать! — Глупости, — сказала спокойно Гермиона. — Ты ведь читала его книги. Вспомни все те удивительные подвиги, которые он совершил. — Это он только пишет, что совершил, — уточнил Рон. — В первый раз в жизни соглашусь с тобой, Визгли. — вздохнул Драко. — Глава закончилась! — сердито сказала Гермиона и прошла обратно на свое место. — Грейнджер, а у тебя ничего не было с Локонсом, а? — прошептали близнецы, пока Рон поднимался с кресла. — Вы с ума сошли?! — вытаращилась на них девочка. — Тебе нравился Локонс, и ты сейчас говоришь нам, что это мы сумасшедшие? — спросил Фред, подняв бровь. — Два идиота… — пробурчала Гермиона и повернулась к Джинни. — Заметь, ты так и не ответила! — Да тихо там уже! — проворчал Рон. — Я тут, вообще-то, читать собрался. — Ну да, Ронни, прости. Для тебя открыть книгу — уже подвиг! — Заткнитесь. — проворчал рыжий и перевернул страницу.       Смотря на эту сцену, Снейп мысленно жаловался на то, как ему не везет по жизни.