Архив Душ

«За гранью». В кругу разврата, ты тихо сидела в обнимку с мартини, пока остальные девушки, удобно расположившись на холодном полу или коленках рядом сидевшей девушки справа, рассказывали о своих похождениях, мемуарах, и слезах первой любви. А что ты? Да, здесь ты была белой, никого не интересующей вороной, потому никому не было дела до твоей личной жизни, и с кем ты вообще спала. Девушки активно обсуждали какого-то парня-сердцееда, взгляд которого коснулся каждой из девушек, даже тебя. Но ты продолжала сидеть и помалкивать, пока кто-то не обратил внимание на то, как ты от скуки засыпаешь, что вызвало некие подозрения. Естественно сороки начали тебя обсуждать и накручивать тебе романы, на что ты всё-таки нервно, через сон, подняла руку вверх и сказала, что больше не можешь этого слушать. А дальше ты просто по пьяни выпалила, что тесно общалась с предметом внимания сегодняшнего вечера. — Да ты врёшь! — кричит одна. — Это невозможно! — предъявляет другая. — Если вы не верите, я не обижусь, но представить вам я посоветую, — уверенно сказала ты. Девушки замолкли. И тогда ты, незаметно улыбнувшись, спросила: — Вопросы? — А кто он? — тут же спросила девушка в углу. На что ты медленно перевела свой взгляд на еле видимый источник света и прошептала: — Он парень, который перешёл грань. Я даже не знаю, как описать те чувства, что я тогда испытывала. Мы познакомились в книжном, где он спорил с продавщицей по поводу издания его любимой книги. Да, он всё своё время когда-то проводил в душных библиотеках, и вы не поверите, но он носил очки с толстыми стёклышками. И первые наши разговоры были исключительно о зарубежной литературе и некого автора, которого он любил больше себя. Потом он увлёкся готовкой, что ему особо-то и не далось. Когда у меня было день рождения, я совсем случайно узнала о его подарке, о том шоколадном торте, что я доготовила, пока он искал, что мне надеть. Потому что направляясь к нему домой, я попала под сильный дождь. Наша дружба длилась пару месяцев. И я никогда не забуду того М*, что так уделял внимание всему вокруг, включая своего единственного друга — меня. И через эти пару месяцев, он сказал мне, стоя в гипермаркете, что влюблён. Да, я помню тот лёгкий румянец и нервное хихиканье. Помню, когда мы говорили всем, что ещё друзья, потому что он просто стеснялся брать меня за руку и целовать. Это был нежный парень, который не видел тёмной стороны любви. Но, к сожалению, этот момент всё-таки не обошёл его. Это был тот этап страсти, к которому он усердно готовился. Он пошёл на бокс, отговариваясь, что должен быть сильным. Он завёл таких верных друзей, которые сделали его более уверенным в себе. Я помню, как план по проведению супер прекрасного свидания был провален, когда я заметила его друга в кустах, который что-то говорил ему в наушник, что, да как делать. И я пообещала ему, что М* ничего не узнает, потому что его правильно завязанный галстук и по-детски искренняя улыбка вернули меня в прошлое. А ещё я помню ту ночь, когда он хотел соблазнительно снять с себя рубашку, но так волновался, что несколько пуговиц потом мне пришлось пришивать. Но его тихое, ты прекрасна, помутнили мой разум, и я вовсе забыла о его неряшливости. В нём проснулось что-то дикое и одновременно невероятное. Я поняла, что влюблена в него по уши, и не могла себе представить жизнь без его долгих поцелуев, сгоревшей яичницы и расплывшейся улыбки, когда он косячил. Переломным моментом был его побег из моей жизни. Он совсем ничего мне не сказал на прощанье, не позвонил, а лишь просто положил немного скомканное письмо на тумбочку в надежде, что я его не найду или посчитаю мусором и выброшу. В письме лежала пара купюр, а на белой, пожеванной принтером, бумаге написаны два предложения, после разбили мне сердце: «Спасибо за разминку. Теперь я готов идти дальше, но без тебя…»