Архив Душ

       Отцовская любовь — самая тёплая. — Нет, я никогда не скажу, что отцы лучше. Вы просто послушайте. Вам хватит одной минуты, чтобы увидеть около двадцати человек. Они все такие разные. И холодные. Вы никогда не скажете со стороны, кто беден, а кто богат. Но мы всё ещё разговариваем об отцах. — У меня этого нет. Больше десяти лет я не ощущала теплоты тяжёлых мужских рук на своих плечах, забыла об отцовских объятиях. Я была малюткой и совсем ничего не помнила. Только семь фотографий, что я незаметно взяла из бабушкиного альбома — всё, что у меня есть. Чёрно-белый кусочек, ценный кусочек моего папы. — Как-то раз, на уроке, мы отвечали на вопросы по тексту про отцов и их детей. Нет, мне не было больно это читать. У меня был ступор, когда я начала отвечать на вопросы. Начиная со слов: «Папа говорил», меня перебила учительница, сказав: «Папа — это ты так зовёшь своего родителя. Отец — обращение в тексте». Странно, но я была в смятении. Класс молчал. — Иногда хочется просто задохнуться под больничным пододеяльником с той мыслью, что не у всех полная семья. И не все люди это понимают. Очень часто у меня спрашивают, кем работает мой папа или как у него дела. Знаете, мне нечего ответить. Я просто перевожу тему, потому что мне не нужно сочувствие чужих людей, которые потом наигранно извинятся. Пожалуйста, не делайте так. — Но самое обидное, так это зависть. Поверьте, я уже не маленькая. И мне стыдно за свои детские чувства: я каждый раз жадно наблюдаю за опекой чужих мне отцов над детьми, которые смотрят мне вслед. Пытаясь себя успокоить, я думаю о том, что никто не должен пережить это. Конечно же я не одна и это ужасно. Что среди стольких людей может найтись такой же потерянный тридцатилетний ребёнок, который будет плакать у себя на кухне, пересматривая фотографии с загнувшимися концами. — Я пишу это, потому что хочу, чтобы люди понимали, что их родители — самое важное в их жизни. Потому что никто не скажет вам в лицо, какой же он ранимый, когда дело доходит до родителя, которого нет. Ему будет стыдно, что его это всё ещё цепляет и он в любой момент заплачет. Отцовская любовь — то, что я не знаю. И я бы всё отдала, чтобы просто узнать, как сияют его глаза, пока он смотрит на солнце или как смеётся, придерживаясь за живот. Но, к сожалению, я этого никогда не узнаю.