Мымра-сан

До самого вечера, пока не начало холодать, Теаши расхаживала с важным видом у воды, осматривала местную скудную флору и делала какие-то записи, периодически заглядывая в палатку, в которой обосновался Канкуро с книгой один на один. Он успел наплескаться в тёплой воде озера, пока Теаши уходила куда-то. Потом она отправила его отдыхать, а он не стал возражать. Так продолжалось до тех пор, пока не стемнело. Девушка сидела за раскладным столом напротив Канкуро и потягивала имбирный чай, который кукловод не переносил, не понимая, зачем пить такую гадость, если от неё даже не пьянеешь. Уже полчаса они молчали. Канкуро усиленно делал вид, что читает, застряв на одной строчке и пытаясь вникнуть в смысл плывущих перед глазами слов, а Мымра изучала записанные за сегодня данные, шелестя бумагами. Надо было что-то сказать, хотя бы попытаться, потому что Теаши не из тех людей, с которыми Канкуро уютно сидеть в тишине. Но и не из тех, с кем можно легко заговорить. — Глядите, — Канкуро взял со стола ручку и покрутил её между пальцами. — В чём дело? Ручка исчезла. Кукловод показал пустые руки и натянуто улыбнулся. Даже Темари первые три раза удивлённо охала и обыскивала брата, но так и не нашла исчезнувшего предмета. А Гаара до сих пор не понял сути этого трюка и каждый раз радовался, как ребёнок. — Невероятно, — нахмурившись, девушка посмотрела в перекошенное кривой ухмылкой лицо Канкуро. — Для первогодок в Академии. «Дебил. Зачем ты вообще это сделал?» — Канкуро охватило чувство стыда, и он пропустил нервный смешок. — Ну, и как продвигается? — после неловкой паузы, он продолжил поползновения завязать разговор. — Будто вам это интересно, — она даже не подняла на него взгляд. — Не было бы, я бы не спрашивал, — Канкуро поморщился и перелистнул страницу, чтобы не выглядеть слабоумным, который за пятнадцать минут не может прочитать две страницы. — Или вы упустите шанс блеснуть вашим незаурядным для женщины умом? — Вам не хватило моего ответа в прошлый раз? Что ж, теперь мы с вами не в лаборатории. И меня ничто не сдерживает. — От чего? — Канкуро фыркнул и быстро глянул на Теаши, которая поставила чашку на стол. — От выражения заинтересованности в размерах моего мужского ума? — Мне некогда реагировать на ваши жалкие и пошлые заигрывания. Я должна отправить сообщение в деревню. — Какие ещё заигрывания? — Канкуро невольно усмехнулся, удивлённо отложив книгу на стол. — Забудьте. Лучше подайте мне тот свиток рядом с вами. Теаши ещё долго сидела над бумагами, вперившись в них слишком сосредоточенным взглядом. Книга стала невыносимо скучной, и Канкуро, зевнув, бросил её в сумку и пошаркал к уже приготовленному спальному месту. Подушка была жёсткой, а одеяло кололось. Но это всё-таки лучше, чем спать под каким-нибудь камнем, трясясь от холода. В углу мерно гудело подобие теплогенератора, мешая Канкуро провалиться в сон почти так же, как и нахождение Мымры совсем рядом. Она шелестела бумагой, фыркала и хмыкала. — Завтра вам придётся совместить приятное с полезным и опуститься на дно озера, — вдруг произнесла Теаши, игнорируя попытки кукловода уснуть. — Ладно, — он перевернулся с бока на спину и зажмурился. — Спокойной ночи. Кнопка светильника щёлкнула, и свет перестал резать глаза. Теаши вышла из шатра. Канкуро выдохнул, поёрзав на матрасе, чувствуя облегчение оттого, что наконец-то остался один. Ему, может, и было бы интересно, куда это Мымра намылилась на ночь глядя, но он слишком устал за этот день. И хотелось просто поскорее уснуть, иначе мозг начнёт генерировать мерзкие мысли. Весь день Канкуро имел возможность смотреть на Теаши, развалившись на неудобном стуле, чем и занимался, прикрывшись чтением книги. И это же надо было так проколоться перед ней, показав дешёвый невпечатляющий фокус. Стыдно. Стыдно и неловко. Она подумала невесть что. И зачем он только это сделал. Тупость какая-то. Два джонина, серьёзные люди. «Ох, какой же я придурок», — он закрыл лицо ладонями и вздохнул. Канкуро долго ворочался, борясь с чувством стыда и гоня воспоминания обо всех неловких моментах с Теаши, но сон не шёл.

***

Из-за стены песка выглянуло лицо Гаары. Он улыбался ненормальным оскалом, как когда-то давно. Рядом с ним стояла Темари и что-то говорила ему. Канкуро упал назад и стал отползать, попытался закричать, но вместо этого вышел какой-то сдавленный хрип. Он дёрнулся и проснулся. У стола стояла тёмная фигура Теаши. Канкуро лежал на боку, вытянув руку. Вдруг девушка направилась к нему. Он замер, но продолжал размеренно дышать. Если она попытается его убить, то придётся отскочить в сторону, а сзади сумки. Сердце забилось быстрее, однако кукловод закрыл глаза и изобразил храп. Тёплое тело легло рядом с Канкуро. Голова Теаши придавила его руку к подушке. Грудная клетка вибрировала от усилившегося сердцебиения. Испуг сменился непониманием. Рука Теаши погладила предплечье Канкуро и остановилась на его ладони. Горячие пальцы проскользнули между пальцами кукловода и сжались. Рядом с ним лежит девушка и держит его за руку. Нельзя шевелиться, но рука стала затекать. Они же ненавидят друг друга и на дух не переносят. Но в то же время, за закрытыми дверями, оба только и мечтают друг о друге. Теперь Канкуро был уверен, что не ослышался тогда. Теаши выдохнула, уткнулась носом в его большой палец и поцеловала в запястье, задержав влажные губы на пульсе. Сейчас или никогда. Канкуро сжал пальцы. Теаши вскрикнула, напряглась всем телом и попыталась освободить руку, но он сжал пальцы ещё сильнее. Она, вздрогнув от неожиданности, прижалась лбом к их сплетённым рукам и, кажется, расслабилась. Чего нельзя было сказать о Канкуро. К нему пришла та самая пульсация в области паха, которую он испытывал каждый раз, когда, запершись вечером в своей комнате, гадал, что же спрятано под мешковатыми одеждами Мымры. Лицо горело. Канкуро немного отодвинулся от спины девушки, продолжая держать её за руку. Господи, пусть они сейчас просто заснут, пусть она не двигается. Оба дышали тяжело и шумно. Волосы Теаши щекотали нос Канкуро, и он чувствовал их сладкий запах. Стало совсем тяжко. Кукловод сглотнул и согнулся в пояснице ещё сильнее. Его фантазии наконец-то сбылись, Мымра сама пришла к нему, а он отползает от неё в попытках скрыть свою «радость» от данного события. Спустя неизвестное количество замедлившегося времени, Теаши начала двигаться и развернулась к Канкуро лицом, выпустив его руку. Крайний раз он чувствовал подобный ступор, когда нечаянно облил ногу кипятком. Боль пришла не сразу. Сначала мышцы сократились, кукловод упал на стул, а уже потом настали все прелести ожога. Мягкая ладонь легла на его щёку. — Не надо. Голос Канкуро прозвучал как-то плаксиво и по-дурацки. Но уж лучше он ещё пару месяцев попередёргивает на Мымру с чувством глубокого отвращения и остынет, чем сейчас совершит роковую ошибку. Он взял её за кисть. Теаши тихо посмеялась. Канкуро отпустил её и цокнул. Вдруг девушка сама взяла его за руку и потянула её к своим губам. «Нет. Нет, нет, нет, нет, нет.» Указательный и средний пальцы кукловода проскользнули между губами Теаши. Она издала короткий стон и, сдвинув брови, облизывая их языком. Это было мерзко. Канкуро просто лежал и таращился на причмокивающую девушку перед собой. Это было мерзко, смешно, непривычно, и штаны начали давить. — Покажешь мне ещё один фокус? — прошептала Теаши, вытащив пальцы изо рта и направив руку Канкуро вниз. — Я часто представляла, как ты это делаешь. Особенно когда ты… своими пальцами… управлял марионетками… Пальцы дотронулись до тёплой и влажной ткани. Теаши сжала его руку бёдрами. Она упёрлась лбом в ключицу Канкуро, обжигая дыханием его кожу. Он пошевелил пальцами в попытке высвободиться, и девушка жалобно пискнула, изогнувшись. — Канкуро… Она ёрзала взад-вперёд по его ладони. Она просто поимела его руку. Когда Теаши в последний раз судорожно дрогнула и сжала плечо кукловода, он уже ничего перед собой не видел, беспокоясь только о том, что сейчас может произойти с ним самим. Все пальцы были в чём-то скользком, похожем на масло. Девушка разжала сведённые спазмом бёдра, вытащила его безвольно висящую руку и поднесла ко рту. «Какого хера я делаю», — Канкуро таил надежду, что сейчас всё закончится. Всё было не так, как он не раз фантазировал. Всё было хуже. Всё было ужасно. Он лежал, словно парализованный, и не мог пошевелиться. Да, это было ужасно и унизительно. Теаши погладила его шею и опустилась ниже, к животу, потом ещё ниже. Канкуро стиснул зубы. Надо бы её оттолкнуть, наорать и сказать, что она больная, и что сейчас он вышвырнет её спать на улицу, если она продолжит до него домогаться. Вместо этого Канкуро проблеял хриплым шёпотом что-то невнятное и сделал движение вперёд, стоило противной Мымре своей извращённой рукой задеть главное сокровище Канкуро. Ощущения были совсем не те, что одинокими ночами за столом. — М… Мо… — он схватил её кисть, зажмурился, наклонив голову вперёд, и приоткрыл рот в беззвучном стоне. Мышцы живота напряглись, он честно пытался, но не выдержал. После мгновений сомнительного удовольствия пришло чувство жгучего стыда, куда более сильное, чем после неудачного трюка с ручкой. — Я и не думала, что ты хотел меня настолько. Я вообще не думала, что интересна тебе. И после этого ты обвиняешь меня в лицемерии. Одним воспоминанием, от которого хочется просто лечь и сдохнуть от стыда, больше. Он кончил прямо в руку Мымры. А теперь она его упрекает. Даже за это. — Что ты молчишь? Ты… ты что, девственник? «Ну конечно, давай. Давай, терять уже нечего. Это же так смешно, что меня не интересуют какие-то низкие и грязные делишки. В отличие от тебя.» — Канкуро закрыл глаза и засопел. — Значит, про тебя и Такако, про Юкари… просто слухи? — Какие… ещё… — пыхтя, Канкуро поднял взгляд на Теаши. — Значит, зря я тебя так гоняла, — девушка резко рассмеялась, подняв плечи. — Думала, ты в лабораторию за этим ходишь! Обсмеян и унижен. Как и всегда это бывало при общении с Мымрой. Канкуро начал вставать, но она толкнула его и села сверху, снимая майку и обнажая грудь: — Никогда бы не подумала. Что такой, как ты, окажется таким гордым. — Какой… — Канкуро отвернулся. — А ты не особо сопротивляешься. Значит, я тебе всё-таки нравлюсь? Канкуро-сан, — Теаши потёрлась ягодицами об его пах, упираясь руками в плечи. — Вы, оказывается, вопреки всему, имеете стыд? — Продолжишь нести чушь, и я… — Что? Так не терпится, что не хочешь тратить время на болтовню? Я тоже.

***

Пару минут назад случилось то, желание чего Канкуро отрицал месяцами. Мымра стонала, жмурилась и сдавленно шипела, сжав зубы, а он называл её по имени. Как это вообще могло получиться? Канкуро сидел, натянув одеяло на грудь, и пытался ответить на этот вопрос. На душе было как-то пусто. Будто кто-то умер. Он только что собственноручно убил Мымру. Вместо неё теперь за спиной Канкуро рылась в сумке Момоко. Её Канкуро совсем не хотелось поддевать, бесить и доставать. Он потерял важного в своей жизни человека. Мымра навсегда останется в его сердце. Зато теперь у него появилась девушка. Момоко гладила его лицо, с затуманенным взглядом повторяя, как любит его. Никто раньше не говорил ему такого. Не говорил, что у него красивые пальцы. Придурковатая улыбка расползлась по губам Канкуро. Может, Гаара был прав насчёт того, что порой живые девушки не совсем бесполезные. Сейчас он впервые уснёт не один, а завтра у них впереди целый день и ещё одна ночь, чтобы убедиться в своих чувствах. Момоко прошла мимо него, поправляя штаны, и легла на своё место, взбив подушку. Канкуро с улыбкой отбросил одеяло и, встав на четвереньки, подполз к ней, чтобы лечь рядом. Девушка развернулась и с каменным лицом произнесла: — Ты же понимаешь, что, когда мы вернёмся в деревню, всё будет по-прежнему? — её голос разительно походил на мымрин. — Мне не нужны проблемы. — Я тоже думаю, что первое время не стоит афишировать… — Нет. Ты не понял. Вернись на своё место и спи. Завтра у нас тяжёлый день. Канкуро-сан. Ошарашенный переменами в тоне Теаши, Канкуро послушно лёг на свой матрас, повернулся на спину и уставился в тёмную ткань палатки, сложив руки на груди, в которой что-то болезненно покалывало.