А кто тебе сказал, что я желаю быть спасенным?

      Паша проснулся от какого-то шороха, кажется, проспал он совсем недолго, но чуть-чуть лучше, чем ничего. Первым, что он увидел, была ярко-рыжая копна длинных волос, появившаяся в дверном проеме. Настя. Как-то сразу тепло на душе стало. Приятно видеть старого друга. Было слышно, как на кухне негромко спорят Леха и Гоша, кажется, об аэродинамике. «О чем таком должны были начать разговор эти двое, чтобы он зашел на эту тему?» — подумал парень, как-то необычно это было.       — Ты не спишь? — тихо спросила девушка, заметив, что Вершинин пошевелился.       — Как видишь, уже нет, — ответил юноша, потирая глаза. — Все здесь? — как бы он ни был рад видеть Мадышеву, ему не хотелось оттягивать срочные дела.       — Нет, не все.       — А кто еще? — недоуменно поинтересовался Павел. Он был уверен, что Гоша и Леха здесь, Настя, очевидно, тоже. Кого им не хватает?       Но прежде, чем девушка успела ответить, раздался дверной звонок. Паша напрягся: предыдущие несколько дней или недель, он уже сотню раз сбился со счета, четко оставили в его разуме напоминание: не доверять никому, быть осторожным в этом мире, потому что, когда ты ожидаешь чего-то, все происходит совсем наоборот. Поэтому, как только Мадышева направилась к входной двери, юноша кинулся за ней, попутно заплетаясь в своих же ногах и едва не падая. Девушка наградила его вопросительным взглядом, но промолчала.       А в подъезде оказался тот человек, которого Паша совсем не ожидал увидеть.       — Аня? — спросил Вершинин, вздрагивая от пронесшегося в голове воспоминания о том, как умерла эта несчастная девушка.       — Привет, — добродушно и бодро ответила та, попутно проходя в квартиру и по-дружески обнимаясь с Настей.       Парня мучили вопросы. Да, конечно, у него были сомнения, что Аня существует в этом мире. А после того, как он узнал обстановку здесь, юноша задумался и о том, что, даже если она существовала, то жива ли сейчас. Но стоило ей появиться в этой квартире несколько секунд назад, и Паша уже подразумевал её существование как само собой разумеющееся. Однако его интересовало, откуда же все остальные знают Антонову в этом мире.       — Эй, — Аня пощелкала пальцами перед лицом парня. — Ты чего?       Тот резко перевел взгляд с пустоты на Аню, словно только сейчас ее увидел, и с десяток секунд стоял, не зная, что ему делать. Та, развела руки, зазывая в приветственное объятие. Видимо, здесь было так принято. Или эта Аня просто любила обниматься. Вершинин неожиданно обнял ее, крепко прижимая к себе, так сильно, что та дернулась и, усмехнувшись, попросила не так сильно сдавливать ее, а то она «ведь не железная». Настя в это время с интересом наблюдала за этой сценой, а потом, ей, видимо надоело стоять без дела, и она напомнила друзьям, что их ждут. Только тогда Паша наконец отпустил подругу. Он почувствовал какое-то смятение, потому что не знал, как относится к ней. Ему казалось, что он ее любит, но в душе ощущал, что это не так. Стало быть, любит как друга, точно так же он ведь любит и всех остальных присутствующих в этой квартире. Или, по крайней мере, таких же людей из его мира.       Они прошли в кухню.       — Ну наконец-то, — отчеканил Леха, который уже явно устал спорить с Гошей, да и аргументов ему не хватало, но не будь он Алексеем Гореловым, если бы сдался. — Что так долго?       — Я вообще-то с другого конца города сюда бежала, — резонно отметила Аня, и прежде, чем парень успел разинуть рот, чтобы высказать что-то колкое по этому поводу в ее адрес, бросила на него такой взгляд, что юноша невольно притих.       — Так что ты хотел рассказать, Паш? — поинтересовался Петрищев, который, в отличии от своего оппонента, был явно недоволен окончанием спора, так как чувствовал, что близок к победе, а теперь у него ее буквально из рук вырвали, как муху из-под клюва птицы.       Все в кухне с любопытством уставились на виновника сего собрания, и ему в этот момент захотелось провалиться сквозь землю, улететь на другую планету, быть съеденным крокодилом, да все, что угодно, лишь бы деться отсюда куда-нибудь. Паша очень долго молчал, глядя куда-то в пространство, не зная, как начать этот разговор, и говорить ли вообще обо всем, а если и говорить, то стоит ли о чем-нибудь умолчать. Эти и еще множество подобных вопросов носились в его голове, как стрижи весной, хаотично, быстро, беспорядочно, и попробуй угонись хоть за одним. Остальные молодые люди лишь выжидающе смотрели на друга, и никто из них не решался нарушить воцарившееся молчание, только каждый иногда поглядывал то на остальных, то на Пашу, с ярко выраженными вопросами в глазах.       — Ладно, — наконец произнес Вершинин, и его голос прозвучал так неожиданно и громко в звенящей тишине, что ребята невольно вздрогнули. — Садитесь, это надолго. Но одно условие — вы меня не перебиваете.       В кухне оказалось только три стула, поэтому парни уступили места девушкам, как истинные джентльмены, хотя оные из них были никудышные, особенно из Лехи, который, сразу после этого, усмехнувшись, нагло и безжалостно спихнул на пол Гошу, усевшегося на оставшийся стул, но этому никто не удивился: сие действие было чересчур предсказуемо для такого человека, как Горелов. Петрищев только недовольно фыркнул, однако протестовать не стал, ведь уж кому-кому, а Леше он не соперник, поэтому парень, предварительно сконфузившись, аки малое обиженное дитя, остался сидеть на полу, приготовившись внимать рассказу Павла. Его примеру последовали и все остальные.       Вершинин же, удержавшись от желания закатить глаза, глядя на разыгравшуюся картину, вновь немного помолчал и наконец начал повествование.       — Это началось совсем недавно, — произнес он, поймав себя на мысли, что, хоть прошло и немного времени с начала этой истории, ему казалось, пронеслись месяцы, годы. Паша помедлил, как бы подбирая слова, и, опершись спиной на кухонную стойку с раковиной, продолжал. — Мы устроили вечеринку в моей квартире, в ходе чего у нас «полетел» интернет. Явился мастер, довольно быстро все сделал. А потом оказалось, что он — подкастер и спер огромную кучу бабла, которая принадлежала моим родителям. — Вершинин решил, что будет резонно ужать все события до минимума, чтобы объяснить все понятно, не сильно загромождая мозги друзей лишней информацией. Они и так еще успеют закипеть от того, что Паша им расскажет. Но обо всем по порядку. — А потом этот козел свинтил со всеми деньгами в Чернобыль. Да, и кстати, я немного не с того начал, — вдруг сменил тему парень, — там, откуда я, нет этой войны, но нет и СССР. Он развалился из-за проблем, но одной из главной причин был как раз этот самый Чернобыль. АЭС, которая там находится, взорвалась в восемьдесят шестом, а потом все в стране пошло по наклонной. Я сказал, не перебивать меня, — сурово взглянул юноша на Гошу, который открыл было рот, очевидно, чтобы что-то спросить, но после фразы, брошенной в его адрес, захлопнул. — Там после взрыва образовалась зона отчуждения, никто не живет, радиация всюду. Ну, вот туда, собственно, этот утырок и уехал. А мы, — «Господи, какими же мы были придурками», — пронеслось в голове у Паши, — поехали за ним. И вот там все и началось. В Чернобыле было что-то странное. Нельзя назвать это существом. Но оно ужасно, — парень многозначительно посмотрел в окно, но на улице уже стемнело, а посему разглядеть ничего толком не удалось. — Потом мы долго не могли найти этого подкстера, зато нам в руки попал прибор, перемещающий во времени. После этого мы по некоторым причинам — про них говорить не буду за неимением времени — попытались предотвратить ту аварию в восемьдесят шестом, но у нас это не вышло, зато получилось сломать в том же году одному человеку жизнь, — у Вершинина внутри что-то екнуло при этих словах, и парню стало не по себе. Было как-то страшно произносить эти слова и осознавать в случившемся свою вину. А ведь все могло быть по-другому. — После этого вернулись в наше время, а тот человек, как оказалось, следил за нами, хотя нет, следил за мной, — очередная пугающая самого рассказчика фраза, — всю мою жизнь. И, как только, мы вернулись, попытался нас убить. Точнее, хотел забрать прибор, а убийством только припугнуть, однако мы «поняли, но как-то не так». — Он замолк, а потом продолжил тихо и как-то даже виновато. — Выжил только я.       За окном пошел промозглый осенний дождь. В этот момент он показался юноше таким мерзким и жестоким, что он невольно отвернулся от окна. В квартире становилось холоднее: наступала ночь, а через старые деревянные оконные рамы тепло быстро просачивалось на улицу, бесследно испаряясь в лабиринтах полупокинутого города, сменяемое осенней прохладой, заполняющей всю комнату. Вершинин глядел на пол, шевеля пальцами ног в носках, словно бы это его интересовало сейчас больше всего на свете, и чувствовал прикованные к себе взгляды друзей.       — Затем, тот самый человек предложил мне ему помочь, а у меня не было причин отказываться — цель-то у нас была одна. Мы вновь вернулись в прошлое, и на этот раз нам удалось спасти станцию. А после этого, — очередное молчание. Слишком много тишины было в этом разговоре, он был буквально пропитан ею насквозь, как холодная весенняя земля тающим снегом. — После этого прибор выбросил нас в наше время. Вот только оно оказалось совсем другим из-за того, что спасение станции изменило прошлое, а, следовательно, и настоящее. — Паша наконец поднял глаза на ребят. Те сидели, казалось, не дыша, и внимательно его слушали, но в глазах каждого из присутствующих читался четкий диагноз: безумец. — Вот этот мир, — парень развел руки в стороны, как бы наглядно показывая, что он имеет в виду. — Ваш мир.       Вершинин замолчал, на этот раз четко дав понять, что продолжения не будет. Какое-то время все опять молчали, переваривая рассказанное.       — Я знаю, что вы вполне можете решить, что я ненормальный, что я все тот же ваш Паша, которому просто сильно досталось в армии, и мозги набекрень съехали, — вдруг заговорил юноша, отчего все внимание в комнате опять переключилось на него, — но я не он.       — Чем ты это можешь доказать? — наконец подал голос Леха.       — Ничем. Вам просто придется поверить, — с ядовитой горечью в голосе отозвался Павел.       — Как мы с тобой познакомились? — неожиданно прозвучал вопрос от Ани, которая, вероятно, решила проверить, что это не тот Паша. — В, как ты говоришь, этом мире.       — Я не знаю. Прости, — честно признался Вершинин, слегка подумав. — Лично в моем мире, мы нашли тебя, запертую в каморке этого самого подкастера, когда искали его, — добавил он.       Девушка понимающе-печально кивнула, глядя на сцепленные на своих коленях руки.       — А как мы здесь с тобой познакомились? — спросил вдруг Паша, отчего-то севшим голосом, и постарался откашляться.       — Я перешла в вашу школу во втором классе. Как только я вошла в кабинет, ты стукнул меня портфелем по голове, — девушка едва заметно улыбнулась, — хотя собирался стукнуть кого-то другого. Не помню точно кого.       Вершинин поджал губы, не зная улыбаться ему или грустить, но тут его размышления прервал голос Гоши: — Мы отошли от темы. Допустим, мы тебе верим. Но, что дальше? Чего ты от нас хочешь?       Все посмотрели на Пашу, явно интересуясь, а, действительно, зачем это все?       — Мне нужна ваша помощь. Я хочу все исправить, — произнес тот. — Нам не нужна эта война. Представляете, сколько невинных жизней мы можем спасти, просто вернувшись назад?       — А как мы вернемся? — спросила Настя.       У Павла на душе немного полегчало. Ему, кажется, по крайней мере, верят.       — Ну ты что, Настюх, глупая что ли? — вставил свои пять копеек Леха, за что получил злобный взгляд от рыжеволосой. — С помощью прибора, конечно. Где он кстати? — он перевел взгляд на друга.       — Я не знаю, — честно признался Вершинин. — Но почему-то почти уверен, что у Костенко. Того человека, который убил вас.       — Что ж, предположим, это безопасно, — язвительно заметил Горелов. — И где же тогда этот Костенко?       «Если он существует», — снова подумал Паша и заметил, что, повторяя эту фразу, он с каждым разом чувствует все большую пустоту внутри, чувствует, что не верит в это. Не хочет верить.       — И этого я не знаю, — ответил Вершинин, снова начав разглядывать пальцы своих ног, слушая прокатившийся по комнате общий вздох, выражающий провал затеи и её безысходность. — Но предполагаю, где он может быть.       — Ну и куда же ты предлагаешь нам ехать на его поиски? — спросила Настя.       Паша неожиданно вздернул голову, обводя многозначительным взглядом всех друзей, как это бывает в аки эпичных сценах дешевых триллеров, и произнес только одно:       — В Чернобыль.