А кто тебе сказал, что я желаю быть спасенным?

      Паша понял, что, чем дальше он зарывается в свои мысли, тем хуже будет. К тому же, надо было делать дело, ради которого они сюда прибыли. А посему парень поднялся с дивана и вышел, наконец, из комнаты. В соседнем помещении слышалось какое-то копошение, поэтому он направился именно туда. Там в кресле сидела Аня, глядя в щель между шторами и оконной рамой на улицу, явно о чем-то задумавшись, из угла в угол, заложив руки за спину, расхаживал Гоша, иногда искоса и с некоторой неприязнью поглядывая на восседающих на диване Леху и Настю, которые творили что-то непонятное: то ли целовались, то ли шептали что-то друг другу на ухо, постоянно хихикая и переговариваясь шепотом. Вершинин, взглянув на них только закатил глаза и чуть поморщился, обводя глазами всю комнату. Он, казалось, хотел было что-то сказать, но не успел.       Дверь, которую юноша прикрыл за собой, когда входил в комнату, открылась, задев его за плечо, а на пороге появился Костенко: — А я-то думал, тебя придется сейчас выпинывать из комнаты. Мало ли ты там к дивану прирос, — резонно отметил он, обращая внимание на Павла, потирающего плечо. — Так, щеглы, ну-ка сюда подошли.       Молодые люди нехотя поднялись со своих мест, кроме тех, кто стоял, разумеется, и приблизились к мужчине.       — Значит так, — начал тот, — для чего мы тут, собственно собрались? — все промолчали, так как было очевидно, что вопрос риторический. — Мы должны остановить меня и Пашу из прошлого от предотвращения аварии во избежание начала Третьей Мировой.       — И что мы должны делать? — как-то слегка сонно спросила Аня.       — Для начала отправиться на станцию, и…       — А почему мы не попытались остановить «прошлых вас» раньше? Где-то в городе, к примеру, перехватить? Убедить, что не надо останавливать аварию? — спросил Петрищев.       — Потому что никто из нас не знает, как мы на это отреагируем. К тому же, мы понятия не имеем в какое время, где находились, — терпеливо ответил Сергей. — А ещё, Паш, было просто со мной о чем-то договориться? — мужчина развернулся к парню. — Или переубедить?       — Нет, — честно отозвался тот.       — Именно. А теперь представьте, люди, которых ты буквально несколько часов назад убил, вдруг являются и говорят, что ты не должен делать то, чего ждал почти тридцать лет. Как бы вы отреагировали? — вздернул бровь Костенко, обводя подростков взглядом. Те призадумались, но явно не находили, что ответить, а потому молчали. — Вот именно. И я не знаю.       — Вы не договорили, — напомнила ему Настя. — Какой план?       — Как я уже сказал, — продолжал Костенко, — мы идем на станцию. Примерно в то же время, там будем «прошлые я и Паша». Вы четверо, — он указал на всех, кроме Вершинина, — всеми силами отвлекаете их — делайте что угодно, главное привлечь к себе внимание. А нам с тобой, — мужчина вновь обратился к Вершинину, — надо будет обезвредить самих себя, так, чтобы наверняка, однако не насмерть. — Костенко пару секунд помолчал и продолжил, — при этом надо быть предельно осторожными, потому что…       — КГБ, — закончил фразу Павел. — По нам будут стрелять.       — Верно, — кивнул Сергей. — Желательно, не потерять никого.       — А «прошлый вы» не убьете нас снова? — тихо поинтересовался Гоша.       — Вряд ли, — отозвался Сергей, пожимая плечами. — Думаю, у нас будет достаточно времени на задуманное.       — А не кажется ли вам, что это слишком ненадежно и рискованно? — спросил Леха, который вообще мало в чем сомневался.       — А у тебя есть другие варианты? — прищурился Костенко. Парень не ответил и уткнулся взглядом в пол. — Может, у кого-то еще есть предложения? — никто не ответил, потому что альтернативы явно не было. — Вот и отлично. И еще кое-что. Кто-нибудь из вас умеет стрелять?       — Я, но я давно не практиковалась, — нерешительно отозвалась Настя.       — А вы растете в моих глазах, — с усмешкой отозвался мужчина. — Можешь особо не волноваться. Это, как кататься на велосипеде: один раз научишься и больше этот навык ты не забудешь никогда.       Сергей достал из кобуры, висящей у него на поясе, пистолет, проверил обойму в нем на наличие патронов и протянул девушке. Та брать оружие явно не спешила.       — Бери, — она медлила. — Бери, я сказал, — слегка повысил голос Костенко. Настя, наконец, взяла пистолет в руки. — Это на крайний случай. Если все пойдет не так, и наша операция окажется под угрозой провала — стреляешь в «прошлых» меня и Пашу, — мужчина показал сначала на себя, потом на Вершинина. — И лучше в голову, потому что, я думаю, если уж будешь стрелять, значит это окажется действительно необходимым, а тогда нужно делать все наверняка. Хотя, скорее всего, потребуется убить только меня, а «тот» Паша сам пойдёт вам навстречу, — Сергей бросил мельком многозначительный взгляд на юношу, — ты должна быть готова и к его убийству.       — Но разве тогда настоящие вы не исчезнете? — с тревогой в голосе прервала его Аня.       — Исчезнем, — коротко и честно отозвался Костенко. — Большие дела требуют своих жертв.       Сергей говорил спокойно, даже не глядел на реакцию Паши — в нем он был уверен, знал, что тот пацан умный, все понимает. К тому же, слишком большой путь юноша проделал, чтоб теперь противиться.       Вершинину, который до этого слушал не очень-то внимательно, сейчас вдруг стало реально страшно. Разумеется, он боится умирать, боится испариться, не оставив после себя и следа. Но больше этого, он страшится, что так пропадет Костенко, бесследно, как пыль. Вот только, если в прошлый раз Паша не знал, что с Сергеем, и в парне теплилась надежда на хороший исход, то в этот раз юноша точно будет уверен, что мужчины больше нет. И пусть, в случае чего, ему не придется долго жить с этим, умирать с этой мыслью он все же не хотел.       — И самое главное, — голос Костенко вновь вернул его в реальность, наглым образом выдергивая из мыслей, пусть и не самых приятных, — что бы не случилось, вы будете делать то, что я вам скажу, — твердым голосом, не терпящим возражений произнес он. — Я скажу бежать, и вы побежите. Скажу прятаться, и вы спрячетесь. Скажу стрелять, и вы выстрелите. Вам понятно? — молодые люди один за другим нерешительно кивнули головами, потупив взгляд. — Я не слышу, — с нажимом сказал Сергей.       — Да, — ответили подростки. Пусть не хором, пусть кто-то добавил «поняли», «конечно» и тому подобное, смысл все равно оставался тем же.       — Замечательно. Тогда выдвигаемся.       Они покинули квартиру. Машину брать не стали — много внимания привлечет, потому что, как минимум, придется угонять чью-то, своей-то у них не было. Вся эта процессия направилась по дороге, ведущей через лес к станции.       Паша всю дорогу раздумывал, отчего Костенко такой? Слишком по-хорошему что ли к ним относится. Особенно, если учесть, как он до этого поступил с подростками, сейчас мужчина был с ними слишком добр. Вершинин невольно думал: а что, если Сергей на самом деле действительно чувствует вину за смерть его друзей, раскаивается в этом? Возможно, это и казалось чем-то фантастическим, но с другой стороны, Костенко ведь был когда-то хорошим человеком. И сейчас Паша искренне верил, что за прошедшие двадцать семь лет поисков, вызванных слепой злобой и ненасытным желанием мести, в Сергее все же оставалась человеческая часть, имевшая осколки сердца, непременно испещрявшие душу мелкими, болезненными порезами, и последние обрывки чувств, не больше. Ведь это явно все, что могло сохраниться. Может быть, теперь мужчина пытается заново взрастить в себе все то светлое, чего еще не успел лишиться.       Еще Вершинин думал над их «недо-планом». Ему все казалось, что вариантов предотвращения могло быть больше, и парень усиленно пытался продумать все ходы, точно ли все срастется как надо, что делать с КГБ, можно ли было как-то подстраховаться раньше. Но все его мысли сводились на одном: другой альтернативы нет. Даже если и был бы план лучше, то он определенно был бы куда более громоздкий и времяемкий, а потому как «команда по спасению мира» находилась здесь всего несколько часов, и никому возвращаться в тот мир, откуда они прибыли, не хотелось, гореспасатели бы просто не успели реализовать задуманное.       Они дошли до станции, это заняло чуть больше минут этак сорока. Точного времени никто не знал — часов-то и чего-либо им подобного естественно не имелось.       — Видите вон ту лестницу? — махнул рукой Костенко, указывая, куда смотреть, когда все спрятались за зарослями каких-то ветвистых кустов. — По ней будем подниматься «прошлые мы». Задача у вас четверых предельно проста: пока они еще не поднялись, отвлекаете. Желательно уходите на ту полуоткрытую местность, — он показал чуть дальше лестницы, — если все-таки начнется перестрелка, ложитесь на землю, там трава высокая, вас вряд ли заметят. В это время я и Паша обезвреживаем «прошлых нас». Все предельно просто.       — Почему именно вы с Пашей? — с едва слышным вызовом в голосе спросил Гоша. — Почему не кто-то из нас?       — Слышь, парень, героизм свой оставь на потом, — отозвался Костенко. — Если они увидят вас, то вероятность непонимания и ступора будет больше, а если нас, то будет очевидно, что мы здесь из еще более позднего будущего, а это вполне может только подстегнуть на дальнейшее разрушение станции.       — А может дать шанс поговорить, — возразила Аня.       — Может, — кивнул мужчина, — но, во-первых, в таком случае на разговоры вряд ли будет время, а, во-вторых, мы не можем знать наверняка. Нам нельзя рисковать.       Тут уже никто спорить не стал. Костенко был прав, если они будут придерживаться изначального плана, то заимеют больше шансов сделать задуманное успешно. Все стали просто ждать.       Однако делать это долго не пришлось. Вскоре послышалось тарахтение жигулевского движка, и на дороге показалась машина. Остановив ее максимально близко к той самой лестнице, наружу, воровато оглядываясь, поспешно вышли Паша и Костенко и, достав из багажника оружие, перебрасываясь неслышными здесь фразами направились к вышке, на которую намеревались подняться, чтобы стрелять было удобнее.       — Сейчас, — скомандовал Сергей находящимся за кустами подросткам. Те, полусогнувшись, крадучись, вышли из своего укрытия, направляясь чуть дальше, куда им показал мужчина. — Бей по затылку кулаком или основанием ладони, — он обернулся, давая наставления теперь уже Вершинину, — но так, чтобы и сознания лишить, и чтобы не убить, а то таким образом вполне можно сломать шейные позвонки.       — А почему именно бить по голове будем? Со спины нападать не очень-то честно.       — Засунь-ка сейчас свое благородство куда подальше, парень. Ты драться с ними хочешь? Ну валяй. Только вот у них есть оружие, а у нас с тобой нет, — перебил его мужчина, и после таких аргументов юноша сразу смолк. — К тому же, когда бьют со спины, больше шансов потерять сознание.       — Вот он, четвертый блок, — в это время «прошлый Костенко» начал разговор со своим «ассистентом», в ходе которого собирался разъяснить, зачем именно они здесь.       — Че делать?       — Берем РПГ, стреляем по трубе… — договорить он не успел. Откуда-то сбоку послышалось негромкое: «Паша!», и оба диверсанта обернулись.       — Пошли, — Сергей, поняв, что те в замешательстве, подтолкнул Вершинина и вместе с ним обошел «прошлых их» сзади.       Паша подкрался к «прошлому себе» же со спины. Он не видел своего лица, но мог себе представить изумление, изображенное на нем. Однако времени терять было нельзя, парень размахнулся и ударил впереди стоящего по затылку кулаком, как и сказал ему Костенко. Мужчина же в свою очередь, уже лишив таким же образом сознания «себя из прошлого», критично посматривал на два тела, лежащих на земле.       — Если через несколько секунд мы не испаримся, значит, все сделали правильно, — произнес он, поддевая ногой себя же, дабы удостовериться, что тот действительно без сознания. — Надо уходить.       Паша подумал, как хорошо, что Сергей предложил бить именно самих себя. Потому что парень чувствовал — мужчину он так ударить не смог бы.       Неожиданно тарахтение работающих движков послышалось вновь, и из-за поворота показались еще две машины.       — Черт, я думал, мы успеем свалить до их приезда, — Костенко нервно поджал губы. По нему было видно, что он зол и, вероятно, даже обижен, скорее на самого себя, мол, больно много времени потратили.       Они с Пашей кинулись к машине, чтобы, если и не уехать, то хотя бы за что-то спрятаться. Вершинин очень вовремя успел присесть, скрываясь за кузовом автомобиля, потому что где-то над его головой просвистела пуля, издав громкий, неприятный лязг, ударившись о металл. Рядом словно из ниоткуда появились остальные подростки своими взглядами точно вопрошающие: что делать дальше?       — Вы что здесь делаете? — с нажимом спросил Сергей. — Там было бы проще укрыться, — в ответ он получил только виноватые потупившиеся взгляды. — Ладно, что с вас взять. Эй, рыжая, пистолет еще не посеяла?       — Нет, — Настя достала пистолет и протянула его мужчине, но тот брать не спешил.       — Одного пистолета маловато будет, — задумчиво произнес он, обращаясь скорее к самому себе, чем к кому-либо из присутствующих. Где-то совсем рядом о машину вновь ударилась пуля.       — Там же должно было остаться оружие, — сказал Вершинин, указывая на лежащих без сознания на земле чуть поодаль «прошлых Пашу и Костенко».       — А ты смышленый, — кивнул Сергей. — Рыжая, стрелять будешь.       — Что? Нет, — изумленно ответила Настя.       — Предсказуемая реакция, — покачал головой мужчина. — Я сказал, будешь.       — Я боюсь.       — Почему мы не можем просто уехать? — встрял в разговор Гоша.       — Потому что стекла не пуленепробиваемые. Сел в машину, тебя заметили, получил пулю в голову, — ответил Костенко, начиная терять терпение. — Не перебивай.       Он забрал пистолет у девушки, видимо, поняв, что тут бесполезно спорить, и протянул его Паше: — Уж ты-то сможешь в людей стрелять.       Вершинин, покосившись на оружие, нерешительно взял его в руки.       — Вот и молодец. Прикрой меня.       — Может, лучше я пойду? — предложил Павел.       Сергей как-то даже угрожающе посмотрел на юношу: — Ты, что, пацан? Умереть хочешь?       «Если вместо меня должен будешь умереть ты, то да».       — А ты? — дёрнул он за рукав Сергея, очень проницательно глядя ему в глаза.       Вслух мужчина ничего не ответил, отворачиваясь, а Паша так же молча проводил его взглядом. А потом все произошло как-то слишком быстро: Костенко скомандовал Вершинину быть готовым и выбежал из-за машины. Парень начал стрелять. Это оказалось проще, чем чудилось сначала. Он просто стрелял, куда попало, особо не целясь, порой попадая, иногда укрываясь от адресованных ему пуль. В это время Сергей уже успел забрать и автомат, и пистолет у лежавших на земле людей и ринулся обратно к машине. Но «по ту сторону баррикад» тоже были люди, не пальцем деланные, уж стрелять-то они умели, а посему одна пуля таки попала в цель.       Она угодила мужчине в колено так, что почти прошла насквозь. Тот приложил огромные усилия, чтобы подавить в себе болезненный вой и, потеряв равновесие, из-за чего повалившись на землю, не доходя всего лишь пары шагов до укрытия, практически заполз за машину. Вершинин перестал стрелять и обернулся.       — Че замер? — обратился к нему Костенко. — Стреляй. — Парень и бровью не повёл, только заметно испуганным взглядом смотрел на мужчину. — Слышишь меня? — с нажимом произнёс Костенко, однако на секунду по его лицу заметно пробежала тень эмоций, вызванных этим испуганным взглядом юноши.       Паша будто отмер. Он выглянул из-за кузова машины, оценивая обстановку, кое-как прицеливаясь. Сергей порвал штанину на раненной ноге до колена и перетянул ногу чуть выше чем-то неподобие импровизированного жгута. Он вновь протянул Насте пистолет, но уже не тот, который в первый раз. Теперь девушка взяла его без отговорок.       — Пока не стреляй, — произнес Костенко, а сам, еще потуже затянув повязку, взял в руки автомат.       — Но вы же ранены, — возразила Аня, завидев это действо.       — Еще пара сантиметров выше, туда, где большие сосуды, и можно было бы готовиться ко встрече с богом, — ответил мужчина, — не умер — значит, трудоспособный. Слушайте сюда: нас должно уже было выкинуть отсюда. И, если этого в скором времени не произойдет, мы рискуем умереть. — По машине до сих пор то и дело лязгали пули, из-за нее же доносились гулкие хлопки выстрелов, поэтому причина, по которой они могут в один момент распрощаться с жизнью, была предельно ясна. — Поэтому сейчас вы собираете всю свою силу воли в кулак и бежите. Куда-нибудь в заросли, за те массивные столбы да хоть на станцию, но так, чтобы в вас не попали.       — На станцию?..       — Да, уж до взрыва-то нас точно выбросит, поэтому это безопасно. Скорее всего, — ответил Костенко. — По крайней мере, оттуда вам будет проще бежать куда-то ещё, не рискуя при этом словить пулю.       — А ты? — сипло спросил Паша, который перестал отстреливаться с того момента, как мужчина начал говорить, что им делать.       — А куда я по-твоему побегу? — усмехнулся тот. — Я вас прикрою. Один пистолет мне еще оставьте на всякий случай.       — Что? Нет, — возразил было Вершинин.       — Что «нет»? А что мы должны делать? Пойми, что как бы ты не хотел, всех тебе не спасти, Паша, — одернул его Сергей. — Мне вы все равно уже не поможете.       Юноша замер, слушая слова Костенко. Ему почему-то стало как-то тяжело, словно кислород перекрыли, и понемногу становится нечем дышать. Он с усилием сглотнул горькую слюну.       — Шевелимся, что встали как истуканы? — повысив голос, скомандовал мужчина. — Готовы? — ответ был положительный.       Сергей проверил автомат на наличие патронов, подвинулся ближе к краю, готовясь в любую секунду начать стрелять. Подростки напряглись, ожидая команды или знака к бегству. И только Паша медлил, что не укрылось от внимания Костенко.       — А тебе, что, особое приглашение нужно?       — Ты идешь с нами.       — Нет, — отрезал мужчина. — Даже если бы и пошел, как ты себе это представляешь?       Вершинин только протянул руку: — Я помогу.       — Ты зря теряешь время, — ответил Сергей и отвернулся.       — Паш, пойдем, — позвала Аня. — Он же сказал идти. И не ослушиваться, — добавила она уже тише.       Но Вершинин, видимо, не хотел просто так отступаться — какой же упертый мальчишка. Внутри него бушевало что-то такое странное. Какое-то новое чувство. Подстегивающее, сильное, такое, что он готов был хоть даже нести Костенко, если это потребуется.       Только не бросать здесь.       Паша поднялся на ноги, но так, чтобы при этом оставться недоступным для попадания пуль, склонился над мужчиной, обхватывая его за плечи, и потянул вверх, пытаясь поставить того на ноги, точнее на одну здоровую.       — Боже, да ты русского что ли не понимаешь? — раздраженно выдохнул Сергей, попытавшись оттолкнуть юношу, но тот вцепился довольно крепко.       Паша промолчал. Он перекинул руку мужчины себе через шею, а сам перехватил его за талию. Костенко тихо чертыхнулся, канюча на то, какой юноша упертый, но сопротивляться перестал, да и вряд ли смог бы.       Ты ослушался. Ты солгал ему, Паша.       Пригибаясь к земле настолько, насколько это было возможно при быстрой ходьбе, а моментами и беге, они вместе с остальными добрались за широких бетонных столбов, где могли перевести дух. Чуть поодаль послышались возгласы вроде: «Их здесь нет!». Очевидно, КГБшники, воспользовавшись отсутствием сопротивления, проверили машину, служившую доселе укрытием, и обнаружили там лишь порох, гильзы и следы крови.       — Ну что, доволен? — вздернув бровь, спросил Костенко у Паши, опираясь на стену, чтобы не упасть. — Нас же найдут здесь в два счета. И скорее пристрелят, чем арестуют. Оставь вы меня там, ушли бы дальше.       Вершинин хотел ответить что-нибудь едкое, но ничего не приходило на ум, поэтому промолчал. Он понимал, что Костенко прав, но согласиться с ним все равно не мог, так же как и не мог оставить его там.       Вновь послышался чей-то голос, оповещающий о том, что кто-то сейчас пойдет проверять наличие искомых личностей за столбами, за которыми они, собственно, и прятались. Паша понимал, что здесь начать очередную перестрелку не вариант, и теперь им остается только надеяться на лучшее, на какое-нибудь чудо.       Но все сложилось как нельзя лучше. Во всяком случае не хуже, чем могло бы быть. Когда шаги, шуршавшие тяжелыми ботинками по траве, послышались совсем близко, в сумке, перекинутой через плечо Гоши, раздались знакомое потрескивание — очевидно, заработал прибор для перемещения. Целиком, спирая дыхание, захлестнуло разящее странное чувство, земля ушла из-под ног, закружилась голова, и вся процессия из будущего оказалась вытянутой обратно в их мир.       — Убить тебя мало, — проворчал Костенко, сетуя на Пашу и морщась от боли. Он еще сильнее привалился к стене, обводя глазами представшую картину.       Парень облегченно выдохнул, оглядываясь: вокруг снова царила разруха, темень и радиация. Значит, станция все же взорвалась, и все вернулось на свои места. Юноша, ловя внутри себя какое-то приятное ощущение от осознания этого, прикрыл глаза и устало потёр переносицу пальцами.       — Что нам теперь делать? — спросила Настя, боязливо ежась и рассматривая местность.       — Нужно ехать. Куда-нибудь. Здесь же теперь радиация, опасно, — отозвалась Аня, и с ней трудно было не согласиться.       — Не просто «куда-нибудь», — одернул ее Вершинин. — Нужно в больницу, — парень кивнул на Костенко. — Он же кровью истекает.       — Но мы же понятия не имеем, куда ехать, — возразил Леха, заламывая руки. В нем от нервов явно пробуждалась злость, а потому он это произнёс с каким-то нажимом, и его тон был повышен, почти близок к крику.       — Ближайший населенный пункт, где можно получить медицинскую помощь — это Иванков, — встрял в разговор Гоша, неловко поправляя очки. — Это поселок городского типа. От ЧАЭС шестьдесят с лишком километров езды.       — Откуда ты знаешь? — недоверчиво и отчасти изумленно спросил Паша.       — Так мы же карту с собой брали, — пожал плечами парень.       — Молись, чтобы он там был, — огрызнулся Вершинин, не будучи точно уверен, что та карта, которая была у них с собой, описывает расположение населенных пунктов с такой же точностью, с которой они существуют в мире, где станция взорвалась.       — Ну, хоть какая-то от тебя польза, — съязвил Костенко. Чему Паша в очередной раз поразился. Как этот человек, столько всего перенесший в своей жизни, может так спокойно разговаривать о чем-то совсем незначимом? Впрочем, Сергей произнёс это явно не с намерением оскорбить Гошу, а потому Вершинин подумал, что, вероятно, это к мужчины такой защитный механизм от внешних раздражителей.       — Вот только на чем мы доедем?       — Там машина стоит, — указала Аня на действительно стоящую на том же самом месте машину, на которой сюда приехали «прошлые Паша и Костенко». Вероятно, ее не стали убирать, так как дорогу она не загораживала, а в образовавшейся после взрыва спешке никому не была нужна. Каким чудом она уцелела, понять было не возможно, впрочем никто и не хотел ломать голову в догадках.       Они добрались до машины, однако не обнаружили там ключей. После чего Гоша вызвался завести ее и без них. Он провозился в автомобиле несколько минут, обрезая и соединяя какие-то провода, постоянно подгоняемый Пашиными возгласами, что времени у них нет. Нарастало опасение, что автомобиль вообще не функционирует — столько-то лет простоял здесь. К тому же, выглядел он не очень-то обнадеживающе, того и гляди развалится, удивительно, что вообще уцелел. Более того, действия Гоши совсем уж смахивали на то, что делают герои дешёвых боевиков, а потому в успех сего действа верилось слабо.       Но вот, наконец, техника поддалась, машина гулко затарахтела, рыча двигателем, и завелась.