Отцовские дети

      Интерес к неизведанному есть всегда. Даже если это что известное, но неопробованное на себе. Но вряд ли кто-то хотел бы испытать нечто подобное тому, что должна испытать я.       Солнце было в зените и с каждым часом становилось всё жарче. Казалось, стоит мне открыть глаза, и моя сетчатка побелеет. Я лежала на траве красного или скорее багрового цвета с закрытыми глазами и прокручивала воспоминания в голове. Прошло шесть дней с тех пор как мы с Робином были здесь. Тогда мы всё-таки пришли на это поле. Даже не знаю зачем мы приходим сюда… Наверное, чтобы побыть подальше от всех этих людей…       Тогда… Он просто сел на землю и молча наблюдал за мной, смотрел на меня с таким задумчивым видом, что я принялась ходить вокруг, осматривая всё то, что уже давно мне знакомо. Потом, не выдержав, подошла и села напротив друга. Я пристально смотрела в глаза Роба. Даже показалось, он немного смутился, потому что на секунду отвёл свой взгляд, но потом вновь уставился на меня. Мы просто сидели и смотрели друг на друга. В итоге я не выдержала и тихо спросила его: — Почему ты так на меня смотришь? — А ты? — не задумываясь, ответил он.       Повисла неловкая пауза, я нахмурилась, и у меня надулись щёки, это происходит непроизвольно, когда я не знаю что ответить. Мы молчали, вдруг он усмехнулся и дотронулся пальцем к моему носу. — У тебя детский взгляд. — он смотрел на меня снисходительно и с умилением одновременно. — Говоришь так, будто это плохо…       На самом деле, Роб часто говорил, что я веду себя как ребёнок, о моём взгляде, мимике. Давал мне понять, что я ещё ребёнок. Он ненамного старше меня, ему лишь семнадцать. Приблизительно два с половиной года разницы. То, что он относится ко мне как к ребёнку, раньше совершенно не задевало, но в последние пару лет стало раздражать. — Слушай, Сэм… — Робин вывел меня из размышлений, его голос звучал неуверенно. — Ты же правда ребёнок ещё. — Это упрёк, или ты для поддержания разговора? — я усмехнулась, но его настрой меня насторожил. — Ни то, ни другое. Я насчёт этого… Ну… — Роб начал мяться и мямлить, но я догадалась, что он имеет в виду. — Робин, я не хочу говорить об этом.       Это правда, я совершенно не хотела обсуждать это сейчас. Да и вообще… Мне страшно думать об этом, становилось плохо от этих мыслей. Будет не очень хорошо, если я разрыдаюсь перед ним. — Нет, Сэм. Я переживаю. В последнее время ты меньше улыбаешься, всё чаще уходишь в себя, стала невнимательной. — он внимательно смотрел мне в глаза, взял мою руку и сжал так, будто боялся, что смогу убежать. Ну, вообще-то да, могла бы… — Он ведь снова тебя трогал, да?       В тот момент меня будто ударило молнией, прошиб холодный пот, а в глазах потемнело, и я пошатнулась. В голове словно ножом рассекли не до конца зажившую рану. Воспоминания нахлынули будто внезапный шторм во время штиля. Перед глазами за секунду пронеслись картинки, на которых ещё отчётливо можно было увидеть отца, его лицо, это наглое, красное от огромного количества сидра поглощённым им, похотливое, бесстыдное… Я помню как сверкали его глаза, его учащённое дыхание, шипение и животный рык, когда пыталась вырваться, оттолкнуть его, как впилась ногтями в его руку, от чего у него ещё остались шрамы, помню как он меня оглушил… Больше ничего, разве что пару ударов ногой. Я прикоснулась к разбитой губе, которая только начала заживать. На глаза невольно навернулись слёзы. Мне не удавалось сказать ни слов. Я застыла и пыталась хотя бы дышать. В груди адски жгло, сжималось сердце. Сейчас хотелось только разреветься, упасть на землю, бить всё что попадётся под руку, ломать, крушить и кричать от невыносимой боли. Однако, вся сила из рук и ног испарилась, я из последних сил пыталась стоять и сдерживать слёзы, но по щеке предательски скользнула одна капля. Разум будто затуманили боль, страх и ненависть. Я прильнула к Робу, к его груди, и сползла, просто опускаясь на землю. Ноги совсем не держали, сил не было даже для того, чтобы сжать руку в кулак. Роб крепко обнял меня, прижал к себе, и ждал пока успокоюсь, поглаживая волосы.       Когда я стихла, то просто сидела у него на руках, без каких-либо эмоций и чувств, обессиленная и измотанная. Единственное, что я испытывала в тот момент — это апатия. Роб посмотрел на меня, поправил прилипшие к лицу волосы, вытер слёзы, и сказал: — Я всегда рядом с тобой, в любом случае, в любой ситуации. — он смотрел на меня с очень серьёзным видом. — Твой отец ответит за всё, что сделал с тобой до этого. Он — тварь. — его голос иногда становился выше и дрожал.       Я молча смотрела на него. Не хотелось говорить ничего. Казалось, скажи я хоть слово — выйдет последний дух. — Эта собачья традиция… я ненавижу её. — он сказал это и затих отведя взгляд, но затем он посмотрел на меня и сказал: — Ты ведь не хочешь этого ребёнка, так ведь?       Это был скорее риторический вопрос, но я почти неслышно шепнула: — … нет… — Мы избавимся от него, я помогу тебе. Я пойду куда угодно. К целителю, в озеро за ядовитыми водорослями, да хоть к ведьмам. Мы выбьем из тебя тот грязный плод, если это потребуется. Надеюсь, до этого не дойдёт. — он сказал последние слова очень тихо и посмотрел на меня, не как на ребёнка, не так, как обычно смотрит на меня, а как-то по особенному. — Ты мне нравишься, понимаешь? Я люблю тебя. Ты ведь меня тоже?       На самом деле, он говорил правду. Мы уже достаточно давно заочно знаем о чувствах друг-друга и своих собственных, но не говорили об этом так прямо до сих пор. Я и в этот момент не чувствовала ничего. Было пару мгновений тёплых чувств и счастья, но их раздавили боль и ненависть на фоне временной апатии. Сказать тоже ничего не могла. Он приблизился ко мне и коснулся кончиком носа щеки. Затем, Роб посмотрел мне в глаза, первый раз он был так близко. Он коснулся моих губ, и, не закрывая глаз, поцеловал меня, нежно и любя, ласково насколько это возможно. По крайней мере, мне так показалось. Мы легли на траву, одна его рука оказалась у меня под головой, вторая на талии, в этот момент я трепетала, таяла в его сильных и мужественных руках. Я положила руки на его скулы, первый раз почувствовала под пальцами покалывание щетины, впервые восприняла его именно как мужчину, а не как друга в которого влюблена. Он продолжал целовать меня, затем посмотрел на меня и поцеловал в лоб. — Ты не ответила. - всё было и так понятно, но наверное, он хотел услышать эти слова от меня. — Я… Ты тоже нравишься мне. — это оказалось сказать очень легко, наверное так всегда, когда ты уже знаешь, что это взаимно…       Он улыбнулся и поцеловал меня снова, в последний раз, затем обнял, и я задремала. Когда же проснулась, мы были почти у деревни. Роб ласково шептал мне на ухо, что если он понесёт меня на руках и дальше, то пойдут слухи, и нам несдобровать. Когда я окончательно проснулась, он аккуратно поставил меня на землю, приобнял, и так мы пошли домой вместе.       Я невольно улыбнулась, и от смущения закрыла лицо руками. Довольно вспоминать. Мы можем ожидать чего угодно, но ничего из этого не станет явью. Зато то, чего мы не ожидали происходит с нами почти каждый день.