Кратковременное равноденствие

Никто даже не спрашивает, когда она вызывается сама приносить для него еду. Бойцы Сопротивления слишком рады отдать подобную обязанность тому, кто сумел противостоять этому ужасающему человеку. Но люди замечают. Генерал замечает. Рей ждет вопросов. Когда на обратном пути, после того как она отнесла ему ужин, Генерал Органа отводит ее в сторону, Рей ожидает быть ими завалена. Но Генерал задает лишь один: — Ему хуже? Глаза наполнены глубокой печалью. По сравнению с тем, что она видела в глазах Люка, здесь намного больше боли. Странно, но Рей думает лишь о том, что от этого карие глаза Леи выглядят очень красивыми. У них такой же оттенок, как и у Кайло. И как она не замечала раньше? Рей кивает. Она бы не стала лгать его матери. — Да. И мне кажется… – она осекается. Возможно, продолжать не стоит. Но Генерал понимает то, что Рей собиралась сказать. — Его боль растет. Трудно держать на себе ее взгляд. Еще сложнее подобрать слова, чтобы что-то сказать в ответ. — Разве мы не можем… что-нибудь сделать? Может быть есть лекарство? — Я пыталась, – женщина горько качает головой: — Но любые дополнительные медикаменты в его системе приведут к риску ослабления действия сыворотки. Поэтому, конечно же, я была бессильна что-либо сделать. — Сыворотки? – бессмысленно повторяет она. — Ту, что они используют, когда допрашивают его, – Генерал Органа резко выпрямляется. Она понимает, насколько больно женщине говорить об этом, зная, что все это на самом деле происходит с ее ребенком. — У него, по всей видимости, чрезмерно сильное сопротивление к ее эффектам. Они не станут использовать ее больше двух-трех раз. Рей хмурит брови. Она понимает, что в словах Генерала таится какой-то скрытый смысл, но просто не может понять, что это. — Что они будут делать после этого? Внезапно Генерал выглядит очень старой. Такой старой, что небольшой порыв ветра мог бы превратить ее в пыль. Перед ней больше не генерал, а мать. Мать, которая жила и видела, как ее сын совершает ужасные вещи, но которая до сих пор любит его несмотря ни на что. — Ему устроили так называемый «суд», пока ты была без сознания. Рей перемещает вес с одной ноги на другую, не до конца уверенная в том, почему в ее желудке начинает завязываться узел страха. Ей ничего не известно о том, как работает суд, кроме того факта, что на нем решается судьба человека. И она без труда может догадаться о том, какой результат суда может ждать такого человека как Кайло Рен. — Если он не передаст сведения в течение отведенного ему времени, то будет казнен. Черт, да они в любом случае казнят его, – мать Кайло еле сдерживает себя в порыве гнева, пока вновь не предстает перед ней Генералом – сокрушенной и уставшей. — Но… – Рей по-прежнему не совсем уверена в том, что сказать, — …если он предоставит какую-нибудь информацию, они, конечно же… Генерал Органа лишь качает головой: — Они не станут. Здесь много тех, кто желает, чтобы Бен заплатил за все, что сделал. Я припоминаю, что ты была одной из них. Рей собирается было открыть рот – в знак протеста или утверждения, она не уверена – но Генерал продолжает: — Я рада, что это изменилось. Все, что Рей способна сделать – лишь вздохнуть. Может быть, все изменилось, позволяет думать она себе. Может быть, она не хочет, чтобы он умирал. Ощущение бури под ногами становится таким привычным. Генерал добавляет еще кое-что. Это звучит как всегда – спокойно и сдержанно – но Рей слышит отчаяние за этими словами. Обреченность. — На его счету столько непоправимого, Рей. Казнь одного из самых высокопоставленных членов Первого Ордена поспособствует полной очистке от всего этого. Сопротивление получит голову моего сына, и нет ничего, что я могла бы сделать, чтобы остановить их. Мать Кайло ничего не может сделать, чтобы помочь ему. Но она ничего не сказала про Рей.

________________________________________

Кайло не ожидает увидеть ее так поздно. Она может понять это по тому, как наклоняется его бровь, когда он принимает сидячее положение там, где до этого лежал, и по тому, с каким нетерпением желает знать причину, по которой она здесь так поздно ночью. Но он счастлив видеть ее. Его радость – видеть ее так скоро – Рей чувствует лишь на миг. Ощущение окутывает его камеру подобно одеялу. Его почти достаточно, чтобы пересилить чувство разрушения в его руке, боль которого вновь возвращается, в то время как вся радость испаряется подобно воде. В любом случае, она здесь для того, чтобы высказать ему все, что у нее накипело. Она не желает, чтобы он чувствовал радость от происходящего. — Они собираются казнить тебя, – словно обвинение бросает она ему. Он хватается своей рукой за грудь. Его бровь изгибается. — Да. — Когда ты собирался сказать мне? – требует она, приближаясь ближе к транспаристали, положив руки на пояс. — Я полагал, тебе уже было об этом известно. Она качает своей головой: — Нет, конечно же не было. Разве совсем недавно я не говорила тебе о том, что мы собираемся спасти тебе жизнь? Он хмурится: — А разве я не говорил тебе, что это все неважно? — Ты не можешь так поступить, – она лишь вновь ударяет своими кулачками по преграде между ними. Ее бы поразило свое поведение, не будь она так взволнованна. — Ты не можешь просто вдруг сдаться и умереть. Не из-за меня. Он смотрит на нее как на сумасшедшую. И немного как на умалишенную. Это лишь больше приводит ее в ярость. — Ничто из этого не происходит из-за тебя, – он произносит это, будто его раздражает сам факт, что ему приходится раскладывать для нее все по полочкам. Как и раньше, он очень осторожно поднимается, внимательно перемещая свой вес, чтобы не навредить ранам. Его рука остается прижатой сбоку. Она отталкивает себя прочь от прозрачной стены и проводит рукой по своему лбу: — Все, что происходит – все по моей вине. Он фыркает: — Ты разве меня только что не слышала? — Не надо, – она дергает пальцем в его направлении: — Даже не пытайся. Мы оба знаем, что это правда. Ты спас меня и пострадал из-за этого, и был потом схвачен, и… – она резко указывает на его руку: — Тебя все приговорили к смерти, и все это из-за меня. На его лице проскальзывает то странное выражение, которое у него было в тот раз, когда она впервые спросила его о том, почему он спас ее. Ей ненавистен этот взгляд, думает она. Он слишком наполнен эмоциями, о которых она не желает думать, половину которых ей не понять. Она не знает, что все это значит, за исключением того, что его, как обычно, переполняют чувства. И от этого ее уши начинают гореть. Он касается транспаристали своей правой рукой: — Это был мой выбор. — Почему ты сделал это? – в последний раз требует ответа она. Ей уже все равно, с чем она столкнется, что бы он ни ответил. Она лишь желает знать – ей нужно знать – что же в ней такого, что могло стоить того, чтобы за это умирать. Этот взгляд на его лице лишь отголосок ответа. И этого недостаточно. — Думаю, ты знаешь, – говорит он. Его глаза выглядят такими темными, что она едва может сказать, что они на самом деле карие. Она делает шаг навстречу к нему. Приблизившись, она осторожно проводит своими пальцами по тому месту, где прижата его ладонь с противоположной стороны. Какое-то время она смотрит на их руки, а затем устремляет свой взгляд обратно на него. Это сумасшествие. Он по-прежнему заслуживает смерти. Он заслуживает… С дикостью в голосе, которая почти что удивляет ее, она произносит: — Я не позволю тебе умереть из-за меня.

________________________________________

Люк возвращается в ту ночь, но Рей уже там и ждет его, прежде чем он успевает пересечь границу базы. — Я собираюсь освободить его, – говорит она ему. Люк выглядит уставшим, но не от того, что она ему сказала. — Там стража, – предупреждает он. — Я могу о них позаботиться, – они оба знают, что это так. — И тебе нужно будет вытащить его с базы незамеченным. Это та часть, насчет которой она уже не так уверена. — Мне… нужна твоя помощь в этом, – признается она. Ей понадобится его помощь и в том, чтобы излечить заражение. — Ты нашел ответы, которые искал в храме? Он сомневается, но лишь на миг: — Возможно, – кивает он: — Но мне нужно, чтобы он отправился в храм со мной. Как и ты. Она моргает: — Я? Но Люк будто не в настроении, чтобы с ней объясняться, так как лишь произносит: — Нам нужно вызволить его сегодня ночью. Я отсутствовал дольше, чем мне следовало. Чем скорее, тем лучше для нее, в любом случае. Так она не успеет опомниться и прийти в отчаяние. Она собирается спасти Кайло Рена. И она бы солгала самой себе, если бы признала, что делает это лишь ради его матери или потому что ему обязана. Но будь у нее на это любая другая причина – это не имеет значения. Она кивает: — Хорошо.

________________________________________

Они ждут глубокой ночи, когда там меньше людей, способных их поймать. Стражники снаружи камеры Кайло не становятся проблемой, и сам Кайло лишь выдерживает короткую паузу, прежде чем последовать за ними. Они почти что пересекают базу до конца, будучи незамеченными. Так или иначе, Генерал Органа перехватывает их. Должно быть, она почувствовала это, думает Рей. — Что вы делаете? – спрашивает она. Ее голос жесткий, и она не может отвести свой взгляд от сына. Но в глазах нет слез. Там их никогда нет. Кайло Рен ей в глаза не смотрит. — Мы спасаем его жизнь, – все, что произносит Люк. Она единственная причина, по которой они смогли незаметно вытащить его с базы, понимает Рей, и, кажется, Люк тоже это осознает. Она задается вопросом, знает ли об этом Кайло. Оставшуюся часть побега он не произносит и слова.