Лекарство от Одержимости

Ник очнулся у массивной двери. Даже не очнулся, а просто открыл глаза, обнаруживая себя в положении «стоя» у внушительного размера двери из красного дерева с золотыми резными ручками и позолоченными же витиеватыми узорами по всей поверхности. Он попытался повернуть голову, чтобы оглядеться, но тело предательски не двигалось. Оно не подчинялось даже элементарным командам: моргнуть, открыть рот, поднять руку или сделать шаг в сторону. Какого же было его удивление, когда спустя несколько коротких секунд, которые показались незадачливому Гримму вечностью, в дверь аккуратно постучала изящная женская ручка, а следом раздался мелодичный, на порядок выше его собственного, женский же голос. - Господин, - обеспокоенно и умоляюще. «Какого черта?!» - Войди, - еле слышно раздалось из-за двери. Девушка – или все же Ник? – покорно открыла тяжелые створки и неспешным шагом зашла в богато обставленную комнату. Она мимолетным взглядом мазнула по огромному во всю стену зеркалу, в котором отразилась невысокая девушка, лет двадцати пяти, в богатом платье, свойственному 15-17 веку. Роскошные черные волосы плавными волнами струились по хрупким плечам, своей длиной доходя до тонкой, утянутой корсетом талии. На миловидном личике четко читалось беспокойство, тонкие брови были чуть приподняты, небольшие пухлые губки испуганно сжаты, аккуратный чуть курносый носик сморщен. Но больше всего Ника поразили выразительные ярко-синие глаза в обрамление густых ресниц. Что-то во всем облике девушки показалось неуловимо знакомым и родным. Девушка неуверенно остановилась посреди комнаты и устремила свой взгляд на большую кровать, чей тяжелый полог скрывал от ее глаз кого-то невероятно дорогого и близкого. Ник каким-то шестым чувством понимал это. Сейчас он ощущал себя невольным зрителем, который ничего не может делать кроме, как наблюдать. Только наблюдение шло от первого лица с передачей всех чувств, эмоций и, похоже, тактильных ощущений. - Господин, - как только она открыла рот, из-за полога донесся сдавленный болезненный стон. Не медля ни секунды, она кинулась к кровати, отодвинула плотную ткань в сторону. - О, Господи. В немом ужасе она распахнула и без того большие глаза и прижала руки к груди. Но ее замешательство длилось какие-то доли секунды, и она тут же кинулась к своему «господину». - Я же Вас предупреждала? Просила быть осторожнее? Но Ваше Величество, возомнив себя умнее и сильнее всех, просто пропустил мои слова мимо своих холеных ушей, - по-матерински строгим голосом девушка отчитывала красивого, статного мужчину. А он, видимо, смирившись со своей судьбой, покорно прикрыл глаза и терпел иногда не очень осторожные прикосновения к ужасной ране на груди. Все тело покрыла испарина, мышцы рук и ног невыносимо ныли, светлые волосы, обычно собранные в свободный низкий хвост, спутались и разметались по большой пуховой подушке. Прикосновения девушки, прохладные, родные, приносили долгожданное облегчение. Шли бесконечно долгие минуты, Нику уже порядком поднадоело наблюдать за однообразными действиями девушки:обмотать крепкий торс бинтом, перехватить его под спиной мужчины, быстро, чтобы тот не заметил, смахнуть набежавшие слезы. И Ник уже мысленно обрадовался, когда мелко дрожащие руки завязали небольшой бантик – закрепили повязку. Но теперь девушка, завершив работу, дала волю сдерживаемым до сих пор слезам. Почувствовав холодные мокрые прикосновения к собственной руке, мужчина открыл глаза, недовольно воззрившись на девушку. Ник обмер, прямой взгляд не помутненных болью светло-зеленых глаз, казался до боли знакомым. Но сейчас разум, окутанный дымкой сна, не мог подкинуть Беркхардту даже пару кандидатур с таким же расчетливым и холодным взглядом. - Клэр, - взгляд вдруг потеплел, на изможденном бледном лице появилась легкая улыбка. - Глупая, не плачь, - мужчина провел тыльной стороной ладони по влажной щеке, кончиками пальцев смахнул выступившую на ресницах слезу. – Ты меня спасла. - Кто из нас тут глупый? – заплаканным, но со слышимыми смешинками голосом поинтересовалась девушка, и легко ударила мужчину в грудь. И тут же испуганно отпрянула. Красивое лицо на секунду превратилось в звериное, с четко проступающими змеиными чертами, но тут же вернулось в норму. «Везен?... Ваше Величество... король? Что, черт возьми, происходит?» - Прости, прости, я, видимо, не рассчитала силу удара, - девушка начала ласково водить руками по напрягшемуся лицу. - И все-таки глупая здесь ты, Кларисса, - мужчина подцепил пальцем подбородок девушки, поморщившись, приподнялся на локте, опаляя чужие раскрасневшиеся губы жарким дыханием. Ник почувствовал что-то странное, краски вокруг поблекли, выцвели, очертания предметов поплыли перед глазами. И нежный поцелуй, плавно перерастающий в более агрессивный и страстный, он видел уже со стороны. А когда везен, забыв про свою развороченную грудь, легко перевернул девушку, подмяв под себя, окружающая обстановка начала стремительно вращаться, Ник чувствовал, как земля – твердый мраморный пол – в буквальном смысле уходит из-под ног, и в непонятном детском страхе крепко зажмурился, надеясь, что когда он откроет глаза, все кончится… «Один... два... три...» - Ник пытался привести себя в порядок, как когда-то в детстве советовала тетя Мари. – «Четыре... пять...» - осторожно приоткрыл глаза. – «А ты думал, все так легко закончится, да?» Ник благодарил всевышние силы, хотя бы за то, что бешеная пляска красок прекратилась, и он оказался в своем теле. Но он бы чувствовал себя намного увереннее, если бы оказался в каком угодно месте, но не в этом. Все вокруг: стены, пол, потолок – были непонятного темного цвета и светились как будто изнутри, поэтому Ник, без опасений сломать пару костей, мог передвигаться по узкому, как теперь стало понятно, коридору. И что самое странно в этом коридоре не было ни единой двери, скорее это место больше походило на лабиринт. Ник сделал буквально несколько неуверенных шагов, как его оглушил непонятный давящий звук. Постепенно он нарастал, набирал силу и громкость. Звук вселял необъяснимую панику и ужас, хотелось никогда в жизни его не слышать, но, даже зажав уши – Ник был в этом уверен – не удалось бы скрыться от этого пакостного ощущения. Звук исходил от каждой поверхности, витал, подобно живому существу, в воздухе, но в то же время исходил будто бы изнутри, разъедая мозг. Ник не нашел ничего лучшего кроме как бежать без оглядки, бежать хоть в каком направлении, лишь бы убежать из этого места, избавиться от всего этого. Врожденный инстинкт самосохранения вопил дурным голосом, что это место опасно. И Ник уже успел подумать, что лучше бы он остался в теле той девушки, чем переживал этот побег от неизвестного. Но звук также неожиданно, как и появился, исчез. Беркхардт устало опустился на колени, пытаясь привести сбившееся дыхание и заходящееся в бешеном танце сердце в покое. Он находился в огромных размеров комнате. Почему он решил именно так, когда вокруг кромешная тьма, непонятно. Скорее это было что-то на подсознательном уровне. «Мне бы чуть-чуть света. Нужно найти выход из этого кошмара». Не успел Ник об этом подумать, как все вокруг вспыхнуло ярким, белым светом. А за светом пришел и звук, и многочисленные смазанные и непонятные картинки. Позже они начинали приобретать вполне узнаваемые очертания. Ник беспомощно смотрел по сторонам, пытаясь вникнуть в их суть, но ему это и не требовалось. Создавалось твердое впечатление, что вся информация, содержащаяся в этих живых картинах проходила через его мозг сплошным неотфильтрованным потоком. От ее переизбытка невыносимо раскалывалась голова, хотелось кричать, но Ник с удивлением обнаружил, что голос его не слушается, будто он где-то надсадил связки. В безвольном желании защититься и все прекратить Ник крепко зажмурил глаза и свернулся на «полу», подтягивая колени к груди – совсем, как в детстве. Но, как и в случае со звуком изображения не собирались просто так отступать. Он все еще отчетливо видел картины, будто бы их выжгли на внутренней стороне век. Зверства везенов и людей: передача незаконно рожденных детей под покровом ночи, осады крепостей и городов, кровопролитные войны – все сливалось в один сплошной поток, из которого особо ярко выделялись Гриммы. Ник интуитивно знал, что это именно его род. И из-за этого ему становилось еще хуже, чем есть сейчас. Гриммы без зазрения совести убивали ни в чем неповинных людей и везенов разных возрастов, готовили заговоры, управляли военными дивизиями. Они воевали между собой, убивали друг друга по непонятным пока причинам. Теперь Ник осознал, что та девушка – Гримм, а раненный везен – Король. Но тогда вопрос взаимоотношений везенов и Гриммов остается открытым. И снова все прекратилось так, будто этого и не было. Для верности Ник около пяти минут не предпринимал попыток встать, обдумывая последнее «воспоминание». Весь поток информации закончился его же собственным вопросом «Кто Вы?», адресованным капитану. Вставая и осматриваясь, он думал, что хорошо бы попросить Монро и Розали рассказать про Правящие Дома. Он находился все в той же комнате, только вернулось то непонятное слабое свечение. Краем глаза Ник заметил дверной проем и, обрадовавшись, направился в его сторону. Но стоило ему подойти к «выходу», как проем моментально был запечатан непроницаемой, как и все вокруг стеной. Для верности Ник даже постучал пару раз по подозрительно холодной поверхности. Он уже собирался разворачиваться и поискать что-нибудь напоминающее выход, но… снова то животное чувство страха. И теперь Ник мог с уверенностью сказать, что возникло оно не из-за звуков. Вокруг было очень тихо. Он не слышал даже собственного дыхания. Он не знал, дышит ли он вообще. В следующий миг кто-то с силой впечатал его в стену. От чудовищной силы удара из легких выбило весь воздух. И теперь Ник мог сказать, что он все-таки дышал. До этого момента. Крепкое разгорячённое тело прижалось к его спине, создавая поистине неповторимый контраст невыносимого животного жара и нечеловеческого мертвого холода стены. Чьи-то сильные руки с нажимом прошлись по плечам, огладили талию, бедра. Большие сухие ладони забрались под рубашку, легко провели по пояснице и вмиг напрягшемуся животу, скользнули вверх, и Ник ясно ощутил, как хрустнули его ребра от таких медвежьих объятий. Он еще попытался вырваться, но кто-то лишь сильнее стиснул руки и, поджарое, хищное тело крепче прижалось к спине. А когда горячее дыхание опалило чувствительную кожу шеи, на Ника накатило облегчающее чувство апатии. И он оставил хоть какие-то попытки сопротивления, позволяя делать все, что захочет этот неизвестный. А тот тем временем провел влажную дорожку от плеча до уха, несильно оттянул голову детектива чуть назад, облегчая доступ к пульсирующей жилке, Беркхардт, боковым зрением мог видеть блеснувшие нечеловечески большие и острые зубы, он инстинктивно зажмурился, ожидая острую жгучую боль, и... ... резко распахнул глаза, моментально принимая положение «сидя», и с беспокойством ощупывал шею, ожидая ощутить под пальцами неровный край рваной раны, и с облегчением вздохнул, когда понял, что все это был лишь очень странный сон. «Монро!» – выдал спасительное имя вымученный мозг. Ник в панике начал шарить по карманам в поисках телефона и вымученно застонал, когда загоревшийся мягким светом экран выдал неутешительную информацию: заряд батареи – слава Богу – был почти полным, но не было связи. Вечные проблемы, когда срочно нужно кому-то звонить - это связь и «зарядка». Встав с жалобно скрипнувшего кожаного дивана, Ник подошел к единственному в этой комнате окну, занавешенному тяжелыми портьерами. Связи не было. Тогда Ник распахнул шторы, подергал деревянную раму, не сдвинувшуюся в итоге ни на миллиметр. Взгляд невольно зацепился за узкую протоптанную тропинку, прошелся по неровным виляющим выступам и остановился на... обрыве? «И я называю себя детективом? Ошеломленный своим чертовым сном не заметил окружающую обстановку? Уткнулся в свой телефон, рассчитывая сейчас же позвонить Монро?» - Ник поднял телефон к глазам, на экране жизнерадостно зажглись цифры: 00.15 – «Ну, возьмет он трубку и что? Куда ему ехать, чтобы снова спасать мою изрядно подпаленную шкурку?» Гримм устало уткнулся лбом в холодную поверхность стекла, а на губах заиграла какая-то безумная улыбка. Почему-то именно сейчас и именно в этом месте не хотелось ничего делать: находить ответы на постоянные вопросы, разгадывать необъяснимые загадки, хотелось просто плыть по течению и, возможно, все ответы и разгадки придут сами собой. Может такое чувство возникло из-за странной луны: невероятно большая, кристально белая, на чистом без единой звезды небе, она смотрелась поистине таинственно и устрашающе. А может из-за того, что Ник знал, кто именно его сюда притащил, и этот кто-то, несомненно, мог пролить свет хоть и не на все, но на многие вопросы Беркхардта. В памяти отчетливо всплывают особо яркие события этих нескольких месяцев. Все еще нераскрытые убийства Жнецов, где нет даже примерного круга подозреваемых. Внезапный звонок из больницы, поступивший на домашний телефон и записанный автоответчиком, с «радостным» известием, что: «Мисс Сильвертон, поздравляю, Вы достаточно скоро станете матерью. Срок – 10 недель. Плод развивается без отклонений, но Вы должны регулярно посещать врача. Удачного дня». И весьма пикантная сцена с участием собственно Джульетты и капитана Ренарда. Черт дернул Ника в тот злополучный день уехать с работы пораньше. Подъехав к дому достаточно близко, чтобы видеть крыльцо, но быть незамеченным самому, он застал момент, когда его уже бывшая девушка накинулась на начальника. В страстном порыве разорвала рубашку, за ее полы затягивая не удивленного таким раскладом событий Ренарда, в дом, с трудом захлопывая дверь. Кажется, в тот день Ник сильно напился. Во всяком случае, утром он обнаружил себя на холодном полу кухни Монро с адской головной болью. - Проснулся? – участливо донеслось со стороны двери. Ник резко повернулся на голос и замер, рассматривая расслабленного начальника в домашней одежде. Накатило то знакомое чувство удушающе подавляющего страха, и теперь Ник мог с уверенностью сказать, что исходит оно от Ренарда. Правда он не мог с абсолютной уверенностью сказать, что то, что происходит не продолжение странного сна. Ник попытался ответить на элементарный вопрос, заданный, скорее, для обозначения своего присутствия, но во рту развернулась настоящая пустыня, связки сухо скреблись друг о друга, выдавая непонятные хрипы. Тогда он постарался просто смотреть в глаза своему капитану, не дрожать, не выдавать свой страх. Но весь его боевой настрой разрушился, когда по лицу начальника поползла пакостная улыбка, в глазах сверкнули нездоровые искры, а сам капитан сделал пару шагов в сторону вмиг напрягшегося Гримма. Ник непроизвольно начал пятиться назад, когда расстояние между ним и капитаном стало непозволительно небольшим. Даже если бы Беркхардт и попытался, следуя своему долгу Гримма, напасть на Ренарда, то у него ничего не вышло бы. Ник не мог контролировать дрожь, прошившую все его тело, когда спиной он ощутил терпимый холод стекла. Капитан, довольно ухмыльнувшись, подошел вплотную к Нику и, не обращая внимания на недоуменный взгляд, поставил руки по обе стороны от дезориентированного Гримма. Ник не мог точно сказать, что делал Ренард, потому что он старался успокоить пустившееся вдруг в сумасшедший пляс сердце. И это ему почти удалось. Но когда капитан опустил руки ниже и непроизвольно прижался щекой к виску, глупый орган перестал слушаться своего хозяина. Оставалось только уповать на то, что Ренард глух, слеп и ничего не ощущает. Тем временем он склонился еще ниже, обдавая шею горячим дыханием, мазнул кончиком носа по скуле Гримма и... ... и спину Ника обдало приятным прохладным ветерком, а капитан отошел к дивану, на котором недавно спал Беркхардт. Ник облегченно выдохнул. Ренард просто открыл окно. Но дурацкое смущение так просто не перебороть. И, возможно из-за него Ник не увидел довольной усмешки на лице начальника, довольно быстро взявшего свои эмоции под контроль. Зато теперь Ник мог сбежать. Но куда? Дом находится непонятно где, и неизвестно, сколько придется идти хотя бы до ближайшей деревни. - Ник, - спокойный голос капитана отвлек Гримма от обдумывания своего несолидного положения. - Сходи в душ, - Ник удивленно вскинул брови. - Прямо по коридору вторая дверь налево, – Ренард указал в сторону открытой двери. - Вот одежда. - Объяснитесь, - хриплым непослушным голосом выговорил Ник, «пропустив» все мимо ушей. - Потом, - строгим голосом ответил капитан, оставляя куль с одеждой на диване и направляясь к выходу из комнаты, - В душ. Немедленно. И ушел куда-то вглубь дома, а Ник как под гипнозом взял легкие серые штаны и белую футболку и отправился в указанном направлении. А внутренний голос не предупреждал его ни о какой опасности. Создавалось такое ощущение, что все идет, так как и должно. И вся эта ситуация казалась до безобразия правильной и допустимой. И даже мысли о побеге или звонке Монро и Хэнку выветрились из темноволосой головы.