Лекарство от Одержимости

Ренард расслабленно сидел возле двери в ванную, где скрылся Ник, прислушиваясь к мерному шуму льющейся воды. По телу одна за другой пробегали легкие волны изменений. Правда, увидеть это мог только очень опытный Гримм. Сказывались многочисленные тренировки и медитации. Ренард мог в совершенстве контролировать свою сущность, не давая ярким эмоциям пробиться за непроницаемую маску холода и отчужденности. Но сейчас все было совершенно по-другому. Чертовы ведьмы. Чертово зелье. Чертово полнолуние. И, наконец, чертовы жадность и лицемерие, заставившие пойти на необдуманный поступок, чтобы удержать его Гримма в Портленде. После принятия зелья Очищения неприятности посыпались на голову Принца, как из рога изобилия. Неоднократный секс с Джульеттой. И надо же было такому случиться, чтобы Ник заметил их вместе. А потом гордый детектив ходил около месяца как в воду опущенный. Конечно, при своих друзьях и коллегах он оставался таким же жизнерадостным и веселым, но стоило от него отвернуться, как красивое лицо мрачнело, наползала маска печали и обреченности. Ренард изо всех сил пытался не обращать внимания на душевные метания Ника, но мифическая, казалось бы, совесть сыграла свою немаловажную роль. Принц стал реже видеться с девушкой детектива. И вскоре непонятное влечение пропало. Но появилась, хорошо нам известная жажда. И Принц Портленда, не стесняясь, топил ее в реках крови. Начиналось все довольно безобидно с диких зверей: медведей, волков, рысей – кого угодно, лишь бы крови было много. Чтобы можно было искупаться в рубиновой воде жизни. Полностью окутать тело плотным коконом непередаваемых ароматов. А когда безумство отступало – уже в загородном доме, где сейчас они и находятся – под ошпаривающим душем, с остервенением тереть тело, раздирая кожу в кровь. Позже сущность стала требовать больше, чем лунные ванны из крови животных. И тогда под руку подвернулись так вовремя появившиеся Жнецы. Их было намного больше, чем трое. Всех их убил Ренард, точнее его зверь. Кровь сильных хищных везенов была тем самым лакомством, которого так жаждало все его естество. Особо изворотливых, хитрых и прытких, подобравшихся очень близко к Гримму Принц оставил в качестве предупреждения другим. И, возможно, Ренард смог бы таким образом продержаться довольно долго, но последний убитый им Жнец спутал все его карты. Похоже, волнение его человеческой части за жизнь Ника было настолько велико, что непроизвольно передалось зверю. И последние допитые литры крови были опрокинуты в пищевод через силу. На место жажды пришла одержимость. И лекарство от такой своеобразной болезни всего несколько часов назад самолично было доставлено в особняк и сейчас смывало с себя чужие, никому ненужные запахи. А ведь был огромный соблазн провести обряд тогда, когда Ник крепко спал. Беззащитный, неспособный сопротивляться, он был легкой добычей. Но зверю в первый раз в жизни было плевать на принципы. Он утробно урчал, требуя своего, того, что по праву принадлежало только ему. Но Ренарду Ник необходим был в сознании, иначе после проведенного ритуала Принц получил бы куклу, выполняющую любую прихоть и не имеющую собственного мнения, а не Гримма со свойственным ему характером Вода начала постепенно затихать. Ренард напряженно вслушивался в еле различимые шорохи по ту сторону двери. Но вскоре и они стихли. Ник не спешил появляться. Ренард быстро поднялся и уже схватился за ручку двери, когда та неожиданно распахнулась. На Принца дыхнуло холодом, что было очень и очень странно, а удивленный Гримм стоял буквально в полуметре. С мокрых, непросушенных волос стекали многочисленные прозрачные капли воды, огибая соблазнительный изгиб шеи, бежали вдоль артерий, делая их еще заметнее, забирались за ворот насквозь промокшей футболки. Ренард, по-доброму усмехнувшись, взял висящее рядом махровое полотенце и насухо вытер густые волосы. Потом начал стягивать с Ника ненужную футболку, горячими ладонями осторожно оглаживая холодные бока, пересчитывая выступающие ребра. Мокрая ткань лишь на секунду закрыла темнеющие синие глаза, а когда Ренард откинул футболку за спину Гримма, тот слабо покачнувшись, сделал неуверенный шаг вперед и уткнулся лбом в чужое плечо. Принц подхватил безвольное тело на руки, прижимая к груди, согревая остывший организм. Ника ощутимо потряхивало. Нельзя было сказать из-за холода ли, или чего-то другого. Ренард осторожно поцеловал холодный висок и понес своего Гримма в заранее подготовленную комнату. * * * Сознание возвращалось к Нику мучительно медленно. В голове был густой туман, не пропускающий ни одной связной мысли. Свинцовые веки отказывались подниматься. Лишь спустя какое-то время удалось увидеть мир сквозь небольшие щелочки. Вещи плясали и расплывались, но легко угадывалось, что никуда из дома капитана Ник не исчез. И сейчас, похоже, он лежит на вполне мягкой поверхности, скорее всего, на кровати. С нечеловеческим усилием Ник смог чуть-чуть приподнять голову, но из-за такого простого действа по телу быстро распространился болевой импульс, концентрируясь в висках, ввинчиваясь в мозг, как надоедливое жужжание пчелы. Ник попытался пошевелить рукой, но одеревеневшая конечность не желала слушаться хозяина, как и все тело в целом. Беркхардт просто закрыл глаза, ожидая, что временная слабость пройдет. Такие же ощущения только во много раз приглушеннее были у него некоторое время назад. Он думал, что холодный – ледяной – душ приведет и мысли и тело в порядок, но стало только намного хуже. Сразу вспоминаются горячие прикосновения капитана. А ведь именно они стали своеобразным катализатором для промерзшего тела и плавающего сознания. - Черт! – тихо с присвистом, но было произнесено Ником, когда он вновь попытался пошевелиться, обнаруживая, что запястья накрепко привязаны. - Ник, - знакомый голос доходит до туманного разума едва слышно. Но осторожные прикосновения пальцев к скуле он ощутил намного ярче. Только теперь, когда по телу начало разливаться утраченное тепло, Беркхардт понял, что до сих пор не согрелся, поэтому доверчиво ластился к большой горячей ладони, как ласковый котенок. - Ник, прости. «Что он говорит?» - единственная мысль, крутившаяся в пустой голове. Все слова были больше похожи на тихие шорохи. Морской прибой. Сыплющийся песок. Невозможно было разобрать потерянного в тихом шипении смысла звучащей информации. - Я знаю, что все мои произнесенные сейчас слова до тебя, скорее всего, дойдут ближе к утру, - Ренард потрепал высохшие волосы Гримма, - но я должен пояснить некоторые непонятные тебе моменты. И лучше это сделать сейчас, когда ты не можешь мне ответить, а будешь покорно слушать. Ник смог, наконец, распахнуть глаза и взглянуть на профиль капитана, сидящего в пол оборота. Ренард удовлетворенно отметил, что взгляду Гримма вернулась былая четкость и ясность. - Начну с того, что после того, как ты вырубился в отделе, я отвез тебя сюда, в мой дом, и напоил очень действенным зельем. Это своеобразный дурман. Он действует не сразу. Нужно соблюсти некоторые условия, которые были успешно исполнены, - на мгновение он замолчал. - К тому моменту, когда я закончу, зелье действовать перестанет. Ренард прикрыл глаза, пытаясь придумать с чего начать рассказ, а что не стоит упоминать вообще. Ник честно пытался вникнуть в суть слов. Но, бросив это гиблое дело, продолжил рассматривать капитана, с удивлением осознавая, что Ренард привлекателен. Нет, его начальник не был каким-то уродом. И все: и женщины, и мужчины – отмечали, что Ренард красив. Скользя взглядом по сильному, поджарому телу, Ник отмечал, что его привлекает чуть загорелая кожа, в свете тусклых ночников кажущаяся матовой, хочется ощутить ее под своими пальцами, узнать какая она на ощупь. Провести ладонью по груди, медленно перемещаясь на живот, остановить руку чуть ниже пупка. Хочется прижаться к тонким плотно сжатым губам и узнать каковы они на вкус. Интересно, Ник всегда этого хотел или это вызвано чем-нибудь иным? Сейчас он очень надеялся на второй вариант. - Насчет Джульетты, Ник, - Ренард, собравшись с мыслями, продолжил свой краткий монолог, - неоднократные половые акты, - Принц сам усмехнулся своим словам, сухим, как в многочисленных отчетах. - Скажи «спасибо» Адалинде и ее матери. Утром сможешь потребовать от меня подробный рассказ. К чему я это веду? - как бы в поддержку Ренард повернулся к Нику, но наткнувшись на взгляд-сканер, поспешил отвернуться. Даже под действием дурмана Ник, как бы это смешно не звучало, оставался собой. - Я не знаю, с кем могла спутаться твоя благоверная. Возможно, на нее как то влияла Адалинда, но ребенок, которого она носит, точно не может принадлежать мне. Я Принц. Портленд – моя территория. Насчет Правящих Домов ты сам должен знать. Испокон веков мои предки никогда не путались с людьми. Не потому, что это было противозаконно, а потому что человеческие женщины были не в состоянии выносить ребенка… - Ренард на секунду замялся. - Хотя, нет. По какой-то причине многие не могли даже забеременеть. Поэтому Короли и Принцы выбирали себе жен из сильных везенов. Иногда случалось заключить союз с Гриммом. Ник в неясном даже для него порыве дернул связанной рукой, с удивлением отмечая, что контроль над телом и разумом постепенно возвращается. Ренард мрачно скривился. Нужно заканчивать свой монолог и начинать действовать. - Связал я тебя для перестраховки, - Принц проверил надежность веревок. - И, похоже, не просчитался. Зелье скоро развеется. Ник плохо разобрал что произошло. Но после того как его взгляд уловил блеснувший в руках капитана кинжал, тот уже успел сесть ему на бедра, согревая своим теплом не отогревшиеся конечности. - Прости, Ник, возможно, будет немного больно. С этими словами Ренард повернул голову Ника набок, облегчая доступ к шее, и провел кончиком кинжала сплошную тонкую линию от кромки волос за ухом до середины плеча. Ник ощутил лишь легкое щекочущее прикосновение. А на бледной коже четко проступил яркий раскаленный след, набирающий цвет. Тонкая струйка багряной жидкости потекла вдоль плеча. Как только небольшая капля крови, набрав вес, упала на кремовое покрывало, Ник уловил еле различимые слова. Ренард что-то говорил на, скорее всего, латыни. И под тихую мерно льющуюся речь периметр комнаты начал переливаться слабым синеватым свечением. Капитан придерживал голову Ника, не позволяя повернуться. Ренард в дополнение к имеющейся ране провел еще две. Одну от сгиба шеи вдоль ключицы, вторую завел за плечевой сустав. К свистящему полушёпоту прибавились явственные рычащие нотки. На смуглой коже Ренарда, повинуясь своеобразному заклинанию, как в зеркальном отражении начал проступать кровавый узор, повторяющий рисунок на плече Ника. Ренард продолжал методично, надрез за надрезом, покрывать шею и плечо Гримма витиеватыми, только ему понятными линиями, словами привязывая свободолюбивое создание. С Ника же давно спало первоначальное оцепенение, и теперь он, плотно сжав зубы, терпел мучительные пытку. Кожу жгло словно огнем, а в голове творился настоящий хаос, назойливое жужжание, перемежающееся с неразборчивыми, сбивчивыми словами. От яркого синего света слезились глаза. Но Ник не предпринимал попыток вырваться или сопротивляться. Он по многочисленным убийствам помнил, как нелицеприятно выглядят рваные раны. Ренард уже заканчивает свои махинации. Последняя черта, доведенная до бешено пульсирующей жилки, тщательно огибаемой ранее. Последние, завершающие слова, произнесенные на автомате. В носу густой притягательный аромат желанной крови. В капитанской голове давно сплошной туман. А самая четкая и главная мысль принадлежит сущности. Кровь. Зверь внутри рвет и мечет, отчаянно рыча, требуя то, что ему положено. Заканчивая, Принц лишь на секунду прикрывает глаза, восстанавливая частичный контроль над телом, чтобы в мгновение прильнуть к беззащитной шее. Нечеловечески острыми зубами он осторожно прокусывает нежную кожу. Рот наполняется неописуемо вкусной жидкостью. Ренард пьет медленно, перекатывая во рту каждую каплю, как дорогое вино и утробно рычит, отпустив, наконец, зверя на волю. По телу разливается волшебное тепло, наполняет каждую клеточку, концентрируясь в паху. Любая другая кровь не подарила бы ощущений чуть больше кратковременной эйфории, но не та, которую жаждал получить на протяжении долгих лет. Ренард нехотя отстраняется, выпрямляясь, заглядывает в удивленные синие глаза, слизывая каплю крови, оставшуюся в уголке рта. Подносит к губам запястье, небрежно прокусывает кожу, пытаясь набрать в рот как можно больше своей крови. Ник только теперь видит все изменения произошедшие с начальником. Левую часть тела залило тонким слоем уже подпекшейся темной крови. Глаза, когда-то зеленые, приобрели ярко-алый цвет, и, кажется, будто светились. Удлинившееся и заостренные зубы в купе с, похоже, змеиным языком вселяли животный ужас. Когда до Ника доходит, для чего Ренард прокусил свое запястье, он в немом протесте открывает рот. Принц, пользуясь представившейся возможностью, приникает к приоткрытым губам, по капле вливая свою кровь, тем самым завершая ритуал. Ник пытается сомкнуть челюсти вновь, но жесткая рука, упрямо сжавшая подбородок не дает этого сделать. Ренард массирует горло Ника, заставляя того проглотить поступающую жидкость. Чужая кровь против воли попадает в пищевод, обжигая внутренности не хуже крепкого виски. Телу возвращается частичный контроль. И Ник пытается вырваться, стирая запястья в кровь, протестующе мычит, но против капитана ничего стоящего он поставить не может. Свечение постепенно усиливается, переходит из приземленного голубого в невесомый белый. Наконец, комнату озаряет ослепительно яркой вспышкой, кровавый замысловатый узор из множества переплетенных линий на глазах зарастает, приобретая нелицеприятный вид свежих белесых шрамов. Ренард, довольно урча, вновь отстраняется, вытирает рот тыльной стороной ладони. Он тяжело, загнанно дышит, грудь быстро вздымается, но когда взгляды начальника и подчиненного - короля и его Гримма - пересекаются, он не может сдержать победной ухмылки. Немного трясущейся рукой Принц тянется за отложенным в сторону кинжалом. Ник с каким-то трепетным страхом наблюдает за игрой света на узком лезвии, за плавными движениями сильных рук. Тихий шелестящий звук. И как то запоздало до Гримма доходит, что только что Ренард перерезал удерживающие его путы. А Принц резким слитным движением переворачивает Гримма на живот, впечатывая лицом в кровать, заламывая руки за спиной, наваливается сверху, прижимаясь горячим телом к спине, выдыхает в покрасневшее ухо слова: - А я ведь хотел провести этот обряд совсем не так и не при таких условиях. Ник лишь приглушенно замычал, а ведь хотел ответить, возразить или просто заорать, но язык его не слушался. Похоже, что зелье все еще не выветрилось, или это какой-нибудь его побочный эффект? Или еще что-то такого плана, потому что кроме заплетающегося языка добавилось еще и то, что его собственное тело, как-то неправильно начало реагировать на близость сильного тела начальника. Ренард млел от ощущения полного контроля и господства. Зверь удовлетворенно порыкивал где-то глубоко-глубоко. Голос разума, затуманенный желанием и похотью, подавал лишь короткие еле различимые сигналы на уровне животных инстинктов. Отпустить чужие руки, ладонями крепко до синяков сжать бедра, не позволяя зашипевшему Гримму вырваться. Навалиться грудью на чужую спину, вжимая гибкое тело в матрац. Руками пройтись по бокам, пересчитывая ребра, оставляя небольшие красные полосы от чуть заострившихся когтей. Впиться в загривок зубами, до крови прокусывая кожу, оставить ровное ожерелье из кровавых полукружий, говорящее «мое, мое, мое». Потянуть за талию чуть вверх, заставляя прогнуться в пояснице. Прижаться к соблазнительному заду изнывающим пахом. Нику всегда казалось, что их начальник неприступная скала, склоны которой закованы в непробиваемый ледяной пласт, не позволяющий редким солнечным лучам хоть как-то отогреть внутренности. Сейчас же капитан предстал в совершенно другом виде. Вулкан с бурлящей лавой, готовой вот-вот низвергнуться на землю. Огонь, своей яростью и страстью пожирающий все вокруг, устраивающий мировые пожары и бедствия. И в данный момент Ник находился в самом эпицентре такой катастрофы. Тело, отвыкшее от любого вида ласк, жадно отзывалось на каждое то грубое, то подозрительно нежное касание. Разум и скрупулезно собранная по кусочкам гордость рассыпались в мелкую пыль от вновь и вновь накатывающей волны наслаждения, проходящейся от кончиков пальцев по всем нервным узлам и скапливающейся тяжелым камнем внизу живота. Ник судорожно до треска ткани сжимал дрожащими пальцами сбившуюся простынь. Изо всех сил сцепил челюсть, закусывая нижнюю губу в невыполнимой попытке не застонать. Вернее, не позволить рождающимся звукам вырваться из глотки непотребными пошлыми стонами. Но когда Ник почувствовал нечеловечески длинный шершавый горячий язык у своего ануса до ушей Ренарда все-таки донеслось несолидное, больше похожее на собачье поскуливание. Ник бесстыдно поддавался назад и подвывал на каждое ласкающее движение. Здравый смысл и остававшаяся капелька разума давно покинули своего незадачливого хозяина, и теперь все тело Ника напоминало сплошной оголенный комок нервов. Горячий язык обводил напряженные мышцы, проникал внутрь, растягивал, вырывая из Гримма тихие стоны. Ник не помнил, когда язык сменился пальцами. Он чувствовал лишь легкий дискомфорт и душащее море удовольствия. Но ощутимый укус в правую ягодицу заставил его возмущенно вскрикнуть. Ренард отстранился, удовлетворенно рассматривая ровный след от зубов - еще одна собственническая метка - на аппетитной части тела детектива. Стянул с себя давно мешающиеся штаны, освобождая напряженную плоть, и облегченно выдохнул. Если бы он сделал это хоть немного раньше, то непременно кончил бы, от вида Беркхардта, тяжело дышащий, непристойно стонущий, в провокационной позе, таким он не представал даже в самых смелых мечтах и снах Принца. Чуть дрожащей рукой тянется к прикроватной тумбе за заранее подготовленной смазкой, выдавливает на ладонь добрую половину тюбика, щедро смазывает пульсирующий член, со свистом пропуская воздух сквозь плотно сжатые зубы. Ренард до боли, до отпечатков собственных пальцев на бледной коже стискивает бедра своего Гримма, фиксируя несопротивляющегося впрочем Ника в одном положении. А Ник из-за не очень удобного положения не может пошевелить даже рукой, чтобы снять накапливающееся напряжение, поэтому он жадно откликается на каждое касание. Поэтому он поддается назад, когда чувствует холодный и скользкий от смазки член между ягодиц. Принц трется изнывающей плотью о судорожно сокращающиеся мышцы, распределяя лишнюю смазку. Толкается в желанное горячее нутро. Когда бедра с тихим шлепком соприкасаются, комнату наполняют раздавшиеся в унисон победный рык и блаженный протяжный стон. Внутренний зверь Ренарда сходит с ума, рвется наружу и требует все больше и больше. И он выполняет в кои то веки общее желание. С остервенением вдалбливается в распластанное под ним по-звериному отзывчивое и жадное тело, дурея от умопомрачительной бархатной тесноты и жара. Вылизывает соблазнительную, покрывшуюся холодной испариной спину, слизывая запекшуюся кровь, смешанную с потом. За волосы вздергивает голову Ника, чуть поворачивая, и впивается в искусанные губы жестким собственническим поцелуем. Играется, закусывает чужой язык, млеет от вкуса притягательной сладкой крови, острыми клыками еще больше раня саднящие губы. Ник горячо и страстно отвечает на каждый грубый поцелуй, поддается ритмичным, размашистым, глубоким толчкам. Утром он придумает бесконечное число причин своего мгновенного помешательства. Но сейчас весь его мир, все его существо сосредоточенно лишь на одной точке, от которой после каждого соприкосновения с капитанским членом по телу расходятся будоражащие, приятные волны. После очередного особо грубого толчка в глазах на мгновение темнеет, а в мозгу взрываются и вновь рождаются мириады звезд. Ник рефлекторно сжимается, а из глотки вырывается лишь тихий, хриплый выдох. Ренард делает еще пару размеренных глубоких толчков и с животным рычанием изливается в разомлевшее тело, пропарывая острыми когтями простынь. Осторожно опускается на Ника, стараясь удержать свой вес на локтях. Утыкается носом в темную макушку, вдыхая причудливое смешение ароматов: их собственный запах и запах горячей, животной похоти. И этот аромат окончательно расслабляет и успокаивает. Зверь сытый и удовлетворенный уходит в самые глубокие пучины подсознания, возвращая Ренарду человеческий облик и ясность мыслей. Капитан, облегченно выдохнув, со странным хлюпающим звуком выходит из Ника, опускаясь рядом на окончательно испорченную простынь. Притягивает Гримма за талию, прижимая к мерно вздымающейся груди. «Душ», - единственная мысль, пришедшая в обе опустошенные головы. Только к Нику она пришла уже на задворках сознания, нисколько не мешая ему провалиться в безоблачное радужное царство Морфея. А Ренард подумал об этом как-то убито и обреченно. Блаженная после оргазменная истома, разлившаяся по всему телу, приятная пустота в голове, горячее тело мирно спящего Гримма под боком – все действовало не хуже самого лучшего снотворного, но ему нужно встать, сходить в душ самому, ополоснуть выдохшегося подчиненного и сменить разодранную, пропитавшуюся кровью, потом и спермой простынь. И он это сделает, чтобы избежать или, на крайний случай, отсрочить свою скорую смерть. Не очень хочется омрачать утро такой мелочью.