Пьяные вечера и плохие дни

      Артур стоял возле выхода из аэропорта. Отсюда уже можно было видеть машину Альфреда, который любезно согласился встретить своего наставника, оставив Мэттью за главного. Мистер Кёркленд не торопился, он хотел насладиться последними мгновениями прежде, чем встретить своего подопечного. Англичанин не любил много болтовни не по делу, а Альфред как раз был тем, кто любил.       Артур всё-таки дошёл до машины американца. Открыл дверцу, залез внутрь.       — Привет, старик, — Джонс поприветствовал пассажира своей фирменной улыбкой. — Знаешь, я думал, что придётся звонить послам, как в тот раз.       Кёркленд закатил глаза. Он не любил вспоминать «тот раз», так что не захотел продолжать эту линию диалога.       — Кто уже приехал на твою попойку? — англичанин посмотрел на светящегося чуть ли не ярче звезды Альфреда.       — Мэтти, Кику, Фели и Людвиг, — Джонс завёл мотор автомобиля.       — Зачем ты всё время приглашаешь бедного Хонду? Он же не пьёт. А ещё и из-за того, что не может тебе отказать, вынужден смотреть на пьяные европейские рожи, — Артуру было искренне жаль азиатского соседа.       — Если бы он не хотел — не приехал, — просто ответил Альфред.       Артур хотел сказать, что Джонс опять его не слушает, но промолчал. Им предстоит ещё утомляющее путешествие до квартиры американца. Утомляющим, конечно же, оно будет только для мистера Кёркленда.       Пока они ехали, Альфред опять говорил о всякой чепухе. О комиксах, играх и прочем, что не интересует Артура. Возмущался, что какая-то компания слила какой-то там сериал. Восхищался какими-то фильмами. В общем, это всё очень надоело Артуру, который не питал особой любви к американским вещам. Когда они, наконец, приехали, англичанин вздохнул с облегчением.       Альфред высадил Кёркленда возле входа, а сам поехал на парковку. Англичанин был рад, что пока предоставлен сам себе. Он зашёл в дом, прошёл в лифт. Хотел было уже нажать заветную кнопку, но был остановлен криком из подъезда. В кабину лифта вбежал Франциск. Артур проклял всех богов, которых вспомнил.       — О, здравствуй, тучка. Какая встреча! Какая удача! — Бонфуа поднял руки к крыше лифта.       — Глаза бы мои тебя не видели, лягушатник. Фортуна снова послала меня, — Кёркленд нажал на кнопку лифта.       — Ой, не преувеличивай. Любишь ты драмы нагнать, Арти.       — Прекрати меня так называть! — Артур чуть не зашипел.       Как же он ненавидел, когда его называли Арти. Сколько ссор было по этому поводу, но настырный Франциск, а с ним иногда и Альфред, продолжает англичанина так называть.       — Да ладно тебе, не делай такое лицо, будто Лондон опять сгорел, — француз улыбнулся. У него сегодня было хорошее настроение. — Сегодня же прекрасный день. Ах да, я забыл. У тебя таких дней не бывает. Хотя бы не веди себя как брюзга.       Артур решил игнорировать внешний раздражитель, и Франциск от него отстал. В конце концов, пусть Бонфуа и любил доставать англичанина, он, по крайней мере, понимал, когда стоит прекратить. Это, по мнению Артура, был его единственный плюс.       Приехав на нужный этаж, Кёркленд самым быстрым шагом, на который способен, отправился к двери квартиры американца.       — Куда же ты так торопишься, дорогуша? — Франциск немного не успевал за Артуром.       Добравшись до двери, Артур постучал в неё.       Дверь открылась.       — Здравствуйте, мистер Англия и мистер Франция, — поприветствовал гостей Канада. — Проходите.       Мэттью отошёл от входа, дабы обеспечить свободный проход внутрь.       Артур как всегда обошёлся холодным «здравствуй», а вот Франциск был человеком чувств.       — Привет, милый, — Бонфуа раскинул руки, и Канада угодил в объятья. — Как давно мы не виделись?       — Эм, недели две..? — Вильямс был слегка смущён таким поведением француза.       — Полно тебе, рожа. Отстань от Мэттью, — Артур попытался отлепить Франциска от канадца.       — Фи, как некультурно. Джентльмен ещё называется, — француз с неохотой прервал объятья. — Ладно, Мэтти, что у вас тут есть из алкогольного?       — Да много чего. Это у Альфреда спрашивать надо… — Мэттью задумался.       — Что ж, разберёмся. Не думаю, что Альфи будет против, — француз улыбнулся и покинул коридор.       — Да что за мания у него всех в ласкательных называть? — задал риторический вопрос англичанин.       — Артур, спасибо за освобождение, — неловко поблагодарил Вильямс.       — Это уже второй раз, когда я освобождаю тебя от французов, Мэттью. Это звучит как печальная статистика, молодой человек, — иронически-нравоучительным тоном ответил Артур.       — Д-да, за это тоже спасибо, наверное…       — Ты мог на это не отвечать, — Кёркленд похлопал Мэттью по плечу. — Выдохни ты уже, наконец. Что такой напряжённый? Ладно, я и сам знаю, можешь не отвечать. Пошли к остальным.       — Нет, простите, я пока не могу. Альфред оставил ключи дома, и мне нужно открыть ему дверь. Я присоединюсь чуть позже.       Артур хмыкнул и прошёл-таки в зал, где и собрались остальные участники попойки.       Подобные вечеринки устраивались, обычно, с интервалами в год или полгода. Они призывались якобы для скрепления дружеских отношений, но, на скупой взгляд Кёркленда, были лишь местом, в котором можно расслабиться и ненароком проговорить кому-то свои государственные тайны. Поэтому англичанин и любил эти сборища, и не любил.       В зале, как и сказал Джонс, Артур увидел Людвига, болтающего с Кику и Феличиано, что щебетал что-то Франциску. На удивление прыткий француз уже где-то раздобыл бокал вина и вальяжно испивал его содержимое.       Англичанин не любил ни общество Франции, ни общество Италии, так что выбор встал в пользу более адекватных гостей этого дома.       — Здравствуйте, Англия-сан, — проявил дружелюбие Япония.       Его собеседник тоже отвлёкся от разговора.       — Здравствуй, Артур, — Германия поправил ворот рубашки. — Альфред, кажется, уже хотел разыскивать тебя.       — Он всегда до ужаса нетерпелив, ты его знаешь.       Немец понимающе кивнул.       Далее последовал повседневный диалог, который перерос в обсуждение японских морепродуктов.       Разговоры в комнате прервались громким приходом хозяина дома.       — Хей, Герой вернулся домой! Можно начинать веселье, — раздеваясь по дороге, сказал Джонс.       — Привет, Альфи, — Франциск помахал американцу рукой. — Ты же не против, что я взял вино? — он жестом указал на бокал в руке.       — Конечно нет, у меня ещё куча этого пойла, — Альфред махнул рукой. — Пришло время подать напитки.       Джонс вместе с стоящим позади канадцем пошли на кухню. Через некоторое время они притащили несколько бутылок разного алкоголя. То был и коньяк, и настойки, и вино. Всё, что душе угодно. Они поставили бутылки на общий стол, стоящий у стены.       — Прошу, — Джонс рукой пригласил всех ко столу.       — А еда-то будет? — Решил поинтересоваться Варгас.       — За еду можете не волноваться, Мэтти любезно согласился мне помочь.       Где-то в толпе выдохнули один англичанин и один француз.       — Сейчас я всё принесу, — сказал Вильямс и вновь отправился на кухню.       После накрытия стола все начали есть, пить и, конечно же, общаться. Спустя некоторое время все определились таким образом: Альфред, Мэттью, Феличиано и Франциск играли в карты на желание, Кику копался в телефоне, а Людвиг, который не мог и на минут оставить работу, разговаривал с каким-то чиновником по телефону. И ему, видимо, было наплевать на часовые пояса. Работа не ждёт.       Англичанин же спокойно сидел на одном из диванов и пил воду. Алкоголь — зло. И азартные игры — зло. Карты на желание при алкогольном опьянении — самое злое зло. Уж кому, как ни Артуру, это знать.       Кёркленд сидел и думал, что не хватает мистера Брагинского. Это было ему не свойственно. Как же Империя Зла может не прийти и не испортить что-нибудь. Так на него не похоже.       Ещё спустя некоторое время, будто на зов англичанина, пришёл Иван.       Особого удивления это ни у кого не вызвало. Ну это же Брагинский.       Долгое время ничего такого не происходило. Просто Француз перестал играть в карты и общался с русским.       Артур довольно долго следил за ними.       Потом Иван отлучился, и англичанин решил подойти к Франциску.       — Что это он такой… Эм, — Кёркленд задумался.       — Ничего не портит? — спросил француз.       — Да, это подходит, — подтвердил Артур. — Так почему он себя так ведёт? Вы просто болтаете, он ни к кому не пристаёт со своими историями…       — Да он просто пьяный, — отмахнулся Бонфуа. — Он, когда пьяный, добрый. А зачем тебе? Испугался, что тебя бедного достанет, а ты ему оказался не нужен? — Франциск играл бровями.       Англичанин проигнорировал все предложения после слова пьяный. Лампочка засветилась в голове, эйфория затуманила мозг.       Нельзя Артуру поддаваться эмоциям, иначе он делает глупости. Иногда незначительные, вроде покупки мангового мыла или странного рождественского свитера. А иногда он совершал очень большие ошибки, за которые до сих пор стыдно. Но, сколько бы ошибок англичанин не сделал, измениться у него не получается, и он совершает новые ошибки.       В этот раз он почему-то подумал, что сможет напоить Ивана. И решил предложить ему выпить.       Но для начала нужно было сплавить куда-то Француза.       — Франциск, ты можешь вернуться к азартным играм. Мне кажется, что твои оппоненты тебя ждут, — чуть ли не потирая руки, сказал Артур.       Бонфуа уже был под градусом, поэтому не заметил тона и, почему-то, даже не стал спорить.       Это оказалось легче, чем думал Кёркленд. По крайней мере, первый пункт плана.       Артур дождался прихода Ивана. И теперь он действительно увидел, что русский был пьян. Теперь для англичанина это было очевидно.       — Здравствуй, Иван, — Кёркленд старался выглядеть дружелюбным.       — И тебе привет, Артур, — Брагинский выглядел невозмутимо, даже несмотря на опьянение. Артур мог лишь позавидовать такой выдержке. — Куда сбежал Франциск?       — Он пошёл доигрывать партию, — Кёркленд следил за каждым движением Ивана. То ли для того, чтобы понять, верит ли тот ему, то ли просто пялился. Но русский либо не замечал этого, либо игнорировал.       — Что ж, жаль. Возможно потом договорим. Хм, а ты, случаем, не заболел, Артур? — с беспокойством в голосе поинтересовался Иван.       — Что? Нет. С чего ты взял? — непонимающе спросил англичанин.       — Ну знаешь, ты разговариваешь со мной. Я было начинал думать, что после холодной войны ты совсем перестал по-человечески говорить, — Брагинский мило улыбнулся. Действительно мило, а не так, как он делал. Не показушно. Это было от души, и Артур даже дар речи потерял.       — Э-эм, как насчёт того, чтобы выпить вместе? — неловко проговорил Кёркленд. Он не хотел показывать смущение, но от этого было ещё заметней. Артур почувствовал себя подростком, который не мог пригласить девочку погулять. Это было отвратительно.       — Конечно, с удовольствием.