Собрание
27 февраля 2018 г., 11:41
Это прекрасный день. Он просто прекрасно начался. Впервые за долгие годы Франциск не опоздал на собрание. Да что там, мало того что не опоздал, так ещё и пришёл раньше Артура. Хотя, вообще-то, француза беспокоило то, что он пришёл раньше Кёркленда. Потому что этот джентльмен если приходит и не самым первым, то одним из первых. Очень уж он пунктуальный и требует этого с других.
На самом деле, Артур давно начал беспокоить соседа. Он и раньше-то был не особенно социальной личностью, но сейчас Франциск не был уверен, жив ли англичанин вообще. А это очень тревожный звонок. Ну, физически-то он точно жив, а вот его психологическое состояние было под вопросом.
Бонфуа очень добрый человек и никогда не желал англичанину зла, поэтому был так обеспокоен. Он звонил соседу, но слышал только гудки. Либо он окончательно доканал бедного Артура (чего, конечно же, совсем не хотел) и тот купил телефон с определителем номера, либо англичанин не отвечал ни на какие звонки, что, по понятным причинам, гораздо хуже.
В любом случае, француз и представить не мог, что же вызвало такую реакцию. Он же был таким же, как и всегда. Возможно, он напуган чем-то, но это странно. Что вообще может испугать Артура Кёркленда?
Когда Франциск вошел в просторную светлую комнату, то увидел там только Германию и Японию. Ну, они-то, на самом деле, не удивили француза. Они всегда были очень ответственными и прилежными.
Бонфуа бы больше удивился, если бы их не было.
— Добрый день, Франциск, — поприветствовал коллегу Людвиг.
— Здравствуйте, Франция, — поддержал Кику.
— И вам добрый день, дорогие. Артур, значит, еще не пришёл? — обеспокоенно спросил
Бонфуа.
— Ну, как видишь. Это заставляет задуматься… Но, думаю, у него просто дела. Ему же не за одного себя работать приходится, — решил успокоить Франциска немец.
— Да он уже лет триста не только за себя работает. Ладно, не будем о грустном, — француз вновь расцвёл так, как он делает обычно, и никто в комнате больше не смел говорить о Кёркленде.
Спустя около получаса в комнату зашёл Альфред. Он был таким же шумным, как и всегда. Нёс с собой кучу бумаг, наверное, снова будет хвастаться какими-нибудь достижениями. Эта самая куча довольно громко приземлилась на дубовый стол в центре зала.
— Хэй, я подготовил самый полный отчёт. Прямо самый-самый. Со всеми подробностями, — Джонс лучезарно улыбнулся.
— Ого, сколько событий у тебя произошло. Будем очень рады ознакомиться со всеми подробностями, — Франциск решил поддержать американца, а вот Людвиг, судя по виду, не был особо рад, но всё же промолчал об этом.
— Судя по количеству бумаг, мне стоит поставить твоё выступление в конец, — Байлшмидт сверялся с часами на запястье.
— Но в это время все уже будут спать. Я требую, чтобы меня поставили в начало.
— Ну, вообще, если у тебя так много подробностей, то, наверное, ты хочешь, чтобы все узнали о них. Но не думаю, что к началу успеют все, — задумчиво сказал француз.
— О да, я хочу, чтобы это узнали ВСЕ, — Альфред очень ярко выделил слово «все». Но почему-то на ум Бонфуа приходили только два человека, которым Джонс бы действительно хотел похвастаться.
— Эм, возможно, Альфред выступит после меня? — подал голос Кику. — У меня небольшой отчёт, возможно, что все уже придут к тому времени, как я закончу.
— Ладно, пусть будет так. Но после этого выступления будет перерыв, — спокойно заключил Людвиг.
Прошло ещё некоторое время, и в комнату вошёл Феличиано. Он был как и всегда заспанным и несобранным. Рубашка застёгнута не на все пуговицы, волосы растрёпаны. Ничего удивительного, кроме того, что он пришёл вовремя.
Время начало поджимать, а Артура и Ивана всё ещё не было. От этого немец начал слегка нервничать. Да и Франциск тоже. Если Брагинский считал для себя нормой иногда опаздывать, то вот для англичанина это было совсем несвойственно.
— Ладно, мы не можем ждать, придётся начинать. Остальные позже подойдут.
Все сели за стол, а Хонда вышел выступать.
Прошла примерно половина выступления, и в комнату вбежал Артур. Именно вбежал. Это очень удивило всех. Кику даже прервал своё выступление, и англичанин, который как ни в чём не бывало сел на своё место, оглядел всех присутствующих. А все только и ждали от него объяснений.
— Прекратите так смотреть. Я опоздал, потому что не хотел идти. Можешь продолжать, Кику, — ответил на немой вопрос Артур и начал сортировать бумаги, которые принёс.
Все хотели бы нормальных объяснений, но и такое подошло. Как ни удивительно, но это уже было тем, что могло бы всех устроить. Всех, но не Франциска.
Выступление продолжилось, и француз решил попытать удачу и попробовать добиться настоящих объяснений.
— Арти, ты же понимаешь, что твоё «объяснение» ничего не объясняет? — шёпотом, чтобы не мешать выступающему, спросил Бонфуа.
— По-моему, остальных это вполне удовлетворило. Не понимаю, чем ты недоволен, — так же шёпотом, не отрываясь от бумаг, ответил Кёркленд.
— Меня это не удовлетворило, потому что я обеспокоен тем, что ты не отвечал на мои звонки.
— Ого, а с чего это я должен на твои звонки отвечать? Ты мне не родня, лягушатник. Да что там, у меня даже с роднёй таких отношений нет, с чего мне с тобой такие заводить? — удивлённо, едва не повышая голос, спросил англичанин.
— Да может потому, что я единственный, кто о тебе беспокоится, дубина, — возмущение и обида — вот что выражали эти слова.
— А тебя никто не просит, — холодно ответил собеседник.
На этих словах, в общем-то, и закончился диалог. Француз остался в смешанных чувствах. Обидно, но одновременно с этим Бонфуа почувствовал облегчение. Видимо, Артур всё-таки исполнил свою старую угрозу и купил телефон с определителем номера. Ладно, так было легче.
Так случилось, что выступление Кику закончилось. И пришёл черёд Альфреда. Один из двух людей, которым он хотел бы похвастаться, был на месте, а второй, глядишь, позже подойдёт, так что американец был счастлив.
Он был экспрессивным и рассказывал довольно интересно, так что даже Италия, который обычно спал на собраниях, был заинтересован.
Примерно через пятнадцать минут после начала в комнату зашёл последний участник. И вот здесь Джонс просто начал светиться.
Брагинский же спокойно и размеренно прошёл по помещению, сел на свой место. Некоторое время он действительно наблюдал за Альфредом, но позже его интерес где-то потерялся.
Выступление американца было интересным, и патриотизм лез прямо из всех щелей. Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается, так и этот доклад закончился. Поскольку по расписанию, составленному Людвигом, должен быть перерыв, все спокойно начали заниматься своими делами.
Кику, Альфред и Людвиг пошли в коридор к различным автоматам с кофе и снеками, Феличиано снова задремал, а Франциск, Иван и Артур остались в зале. Иван игнорировал присутствие посторонних в комнате и был занят какими-то своими мыслями. Артур «читал» свои документы, а Франциск был в замешательстве.
— Эм, Арти, мне кажется, ты не той стороной бумаги читаешь.
В ответ он получил лишь игнорирование.
— Ну ладно, раз тебе так удобнее, — раздосадованный француз решил посидеть тихо.
Спустя некоторое время англичанин всё-таки оставил бумаги в покое, мельком глянул на Ивана и быстро вышел в коридор.
Тут у Бонфуа появилось ещё больше вопросов. Но он понял, что не хочет их задавать. Всё равно никто не ответит.
Потом перерыв закончился и пришла очередь Людвига выступать. Его доклад был как всегда максимально простым и по делу. В общем, Феличиано продолжал спать, а Иван даже не пытался слушать. Как, в общем-то, и Артур.
Так прошёл ещё один доклад, настала очередь следующего выступающего. Им стал Артур.
Он собрал бумаги, которые так долго сортировал, и начал доклад. Обычное выступление, ничем не примечательное. Цифры-цифры, слова-слова. Ничего необычного.
Вскоре и оно закончилось, и так случилось, что последним на сегодня выступающим должен быть Иван, но:
— Простите, я забыл всё дома. Я мог бы и по памяти, но это будет не совсем точно, — Брагинский был совершенно невозмутим.
— Комми, неужто память подводить начала? Или просто не хочешь лишний раз позориться? — Альфред, кажется, был доволен таким раскладом.
— Нет, не совсем. Просто плохо чувствую себя в последнее время. Наверное, из-за этого я такой рассеянный. Можешь радоваться, глядишь, помру к следующему году, — он невесело усмехнулся.
— Дорогуша, ты чего это? Может, просто простуда? — Франциск хотел поддержать старого приятеля.
— Да чёрт его разберёт.
