Пьяные вечера и плохие дни

      Время — очень сложная вещь. Неосязаемое, недосягаемое, неостановимое, оно является частым предметом беспокойств и разочарований. Бывает такое, когда один миг серьёзно меняет ваши планы. Так случилось и в этот раз.       Пришедшие на собрание нации спокойно занимались своими делами: Артур спорил с Франциском о какой-то чепухе, Альфред очень активно жестикулировал, разговаривая с Кику, Людвиг отвечал на вопросы Феличиано.       Несмотря на отсутствие последнего участника, страны хотели уже начинать. Все сели на свои места, сверялись с расписанием. Но тут дверь зала громко распахнулась, и в помещение вбежал Гилберт. Такого точно никто не ожидал.        — Драсте, прошу простить за опоздание, — он стоял рядом со столом и пытался отдышаться. — Давайте подождём ещё пару секунд, а то одна копуша очень долго идёт своими красивыми ножками, — пруссак оглядел зал. Все очень удивлённо смотрели на неожиданного гостя. — Ой, прекратите смотреть так, словно призрак увидели. А, стоп. Ладно, всё на своих местах.       — Байлшмидт, какого чёрта ты ведёшь себя как ребёнок? — послышался женский голос, а вскоре в зал вошла и его обладательница. Тут, в общем-то, все присутствующие окончательно потеряли связь с реальностью. — То, что мы опаздывали, не давало тебе права бросить меня где-то в этом проклятом здании, — Беларусь выглядела недовольной.       — Ха, ну ты же не Родерих, чтобы потеряться где-то здесь. Поэтому я подумал…       — Молчи, ты не умеешь думать, — прервала его Наталья.       — Ах вот так? Ну ладно. Знаешь же, что здесь один стул. Я-то думал по-джентельменски тебе его уступить, но, раз ты так себя ведёшь… — Гилберт демонстративно сел на последний свободный стул.       — Ладно, я ничего не потеряла. Постою, — Арловская скрестила руки на груди.       — Ой, ну куда тебе. Ты же на каблуках. Знаешь что? Я готов пойти на компромисс. Садись на коленочки, а? — пруссак игриво улыбнулся.       — Думаешь, я не соглашусь? Ошибаешься.       Пока эти двое выясняли отношения между собой, остальные нации были в шоке. Как это понимать вообще?       Большинство было просто удивлено. Но, в отличие от них, Людвиг действительно выпал из всего этого. Германия едва ли следил за происходящим. Он ушёл в себя с того момента, как Гил появился в помещении. Да, немца можно понять. Сколько лет он не видел брата? Много. Очень много. Какое-то время он думал, что пруссак мёртв. Да ещё и по его, Людвига, вине. Поэтому он, похоже, ушёл в транс.       Остальным повезло больше, поэтому через некоторое время голос подал Кику:       — Эм, госпожа Беларусь, чтобы вы не стояли, я мог бы принести вам стул из коридора.       — Если тебе не сложно. Я была бы очень рада, — Наталья благосклонно улыбнулась.       Япония спешно скрылся за дверью.       — Какого хера вы здесь делаете? — без лишних любезностей перешёл к делу Кёркленд.       — Мы — доверенные лица. Понимаете ли, Иван совершенно расклеился и поручил нам такую ответственную миссию, поскольку сам не совсем в том положении, чтобы заниматься работой, — спокойно ответил Гил. — Вам бы, уважаемый, поучиться культуре общения, а уж потом вступать в диалог с людьми, — очень манерно добавил он.       — С людьми я нормально общаюсь. А с тобой мне не о чем говорить, Пруссия. Ах да, ты же уже не Пруссия. Какая жалость, — с наигранным сожалением выплюнул англичанин. — Ладно, твоё присутствие здесь мне, хотя бы, понятно. Но какого чёрта здесь забыла Брагинская-младшая? Она разве не отдельная страна? Или я что-то упустил?       — Во-первых, мистер Кёркленд, у меня есть имя. Во-вторых, да, я отдельная страна, но я не помню правил, которые запрещают мне находится здесь как доверенному лицу. Может быть, напомните?       — Ох, милая, он не напомнит, потому что таких правил нет. Простите его, он в последнее время особенно вредный, — вклинился Франциск.       — Заткнись, тебя никто не спрашивал, — Артур злобно зыркнул на Бонфуа. — Да, может таких правил и нет, но разве ты не должна заниматься своими делами?        — А вы разве не должны заниматься своими?       Обстановка в зале медленно накалялась. Поэтому француз не придумал ничего лучше, чем попытаться достучаться до Германии. Если этого не выйдет, то, скорее всего, начнётся драка.       — Эм, Людвиг, может быть, тебе есть что сказать? — неуверенно начал Бонфуа, но, поскольку ответа не последовало, ему пришлось быть решительнее. — Людвиг, ради всего святого, стукни по столу или что ты там обычно делаешь. Они же убьют друг друга.       Не найдя поддержки у немца, раздосадованный Франциск решил идти другим путём. И это был путь к новому свету.       Он знал, что Альфред согласится помочь, но у этого были свои риски. Риски того, что драка может стать куда более серьёзной.       — Альфред, думаю, твоё время пришло. Успокой, пожалуйста, этого злого старика, — Альфред, копающийся до этого в телефоне, обратил внимание на француза.       — Хм, а самооборона, если что, разрешена? — решил уточнить американец.       — Смотря что ты понимаешь под этим. Стрелять точно нельзя.       — Жаль. Ладно, что ж, раз вам так нужен герой, то я спасу вас, — Альфред встал и направился к Артуру, который уже совсем раскалился.       Всем было ясно, кто зачинщик этого конфликта, но непонятно было, зачем устраивать балаган.       — Хей, старик, что-то ты разошёлся. Мне кажется, тебе пора успокоиться.       — Да я спокоен, — громко ответил Кёркленд.       — Тогда просто сядь на место и прекрати орать, — фактически приказал американец.       Артур издал непонятный звук, но на место сел. Это было странно для него, но, возможно, он просто сам не понял, зачем начал это, поэтому так быстро успокоился. Будь он действительно за этот конфликт, то Альфреду бы досталось за такие слова.       — Ну, всё, Франциск, моя работа здесь закончена, — возвращаясь на своё место, сказал Джонс.       Почему-то именно сейчас в комнату зашёл Кику.       — Простите, что так долго, — он поставил стул и пошёл на своё место.       — Спасибо, что принёс. Я очень признательна, — Наташа взяла стул и подвинула его к столу.       — Так, кхм, я думаю, что мы разобрались с вопросом о законности нахождения здесь Натальи. Или кто-то против? — громко спросил Гилберт. Он немного подумал и добавил: — Раз все молчат, то, кажется, нужно начать собрание.       — Да, неплохо было бы, но для начала нужно вывести Людвига из транса, — сказал Бонфуа.       — Гил, он твой брат. Поговори с ним, — Беларусь пихнула пруссака в бок.       — Транс? При мне такого не было. Так что понятия не имею, как с этим бороться, — отнекивался Байлшмидт.       — Гилберт, — угрожающе-серьёзно произнёс Франциск.       — Я не хочу. Не могу. Не знаю. Отстаньте. Вы вообще уверены, что он не просто всех игнорирует, потому что вы его достали? По-моему, это вполне состоятельная версия.       — Байлшмидт, прекрати паясничать. Если боишься расплакаться, то я ничего не расскажу Ивану. Честное слово, — на ушко Гилу сказала Наташа.       — Я вовсе не боюсь расплакаться. Просто сейчас не то время и не то место, — уже более чем серьёзно ответил пруссак.       — Вообще-то, самое то время и самое то место, дорогуша. Не будь ребёнком.       — Кхм, господа, никто не должен никого заставлять, — громко начал Людвиг. — Простите за столь долгое отсутствие. Теперь можно начать собрание, — он встал, а потом посмотрел на время. — Тем более, мы сильно отстали от расписания из-за ваших ссор.       — Доброе утро, Людвиг. Спасибо, что ожил именно сейчас. Теперь хоть соплежевания не будет, — почти радостно поприветствовал коллегу Артур.       Собрание всё-таки началось и проходило в обычном темпе. Доклады, обсуждения. Громкие гости на деле оказались довольно ответственными и быстро влились в коллектив. Доклад они не подготовили, зато с интересом слушали доклады других.       Нагнать расписание так и не удалось, но перерыв всегда нужен.       Америка и Япония что-то обсуждали и быстро выскочили из комнаты, позже ушёл и Италия, который не желал застать следующий возможный конфликт. Оставшиеся в комнате страны начали ощущать какое-то напряжение в воздухе. В конце концов, помещение покинул и Германия.       — Так, прекратите накалять обстановку. Никто не будет ни с кем разговаривать, — не выдержав тишины и взгляда двух пар глаз, почти выкрикнул Байлшмидт.       — Так нельзя, Гилберт. Вы должны поговорить, — настаивала Арловская.       — Да чёрт бы вас обоих побрал! Это была одна из причин, почему я не хотел идти. Хватит на меня наседать. Поставьте себя на моё место!       — Вы можете прекратить эти семейные драмы? У нас тут не ток-шоу, а политическое мероприятие. Ваши семейные взаимоотношения здесь совершенно не к месту, — раздражённо заметил англичанин.       — Пускай я буду гореть за это в аду, но я, блять, согласен с Англией! Прекратите, мать вашу! — Гилберт даже стукнул по столу.       — Быть согласным с Англией хоть в чем-то, что касается семьи, — автоматически попасть в ад, Гилберт, — Франциск вздохнул и обратился к Артуру. — А тебя никто не заставляет слушать. Свои семейные дела разгребать не хочешь, так не мешай это делать другим.       — Вообще-то, Байлшмидт, если вы не заметили, совершенно не настроен разгребать их. Вы не имеете никакого права заставлять его это делать, — на удивление, в этом споре пруссак и англичанин стали союзниками. Какой неожиданный поворот.       — Он, может, и не хочет, но это нужно будет рано или поздно сделать, — спокойно проговорила Беларусь.       — Я не могу просто как ты подойти к брату и сказать: «Ой, прости, Иванушка, я тебя предала и ушла жить к твоему врагу. Это не я виновата, это сестра меня убедила свалить. Прости-прости-прости». И пускай ситуации совершенно разные, но я чувствую себя примерно так.       — Гил, это было очень грубо, — тихо заметил француз.       — Нет, не грубо. Он прав, — Наталья таким образом показала белый флаг и вышла из спора.       Француз, оставшись один, продолжать не стал. Отчего Гилберт просто выдохнул и расслабился.