Выжить любой ценой

       Мидория сидела и прижимала к себе бездыханное тело восьмой. Из её глаз катились горячие слёзы, которые опаляли нежные щёки. Горло стискивали стальные тиски, а во рту чувствовалась горечь. Она не могла остановить этот непрерывный поток слёз. Она беззвучно лила слёзы, сдерживая всхлипы, о чём говорили подрагивающие плечи. Сердце сжималось от скорби по умершей подруге, а в душе поселилась пустота. И эта пустота приносила невероятную боль. Дышать стало невыносимо и больно. Звук сердцебиения отдаётся пульсирующей болью в висках.        Перед глазами проносились все моменты, которые они провели вместе, от их самой первой встречи и до сего момента. Их необычный способ общения, её солнечная улыбка… всё это теперь в прошлом. Всё это в прошлом, всё это потеряно навеки. Изуку не была глупой, она понимала, что восьмую не вернуть. Но от этого легче не становилось. Она не могла понять, что пошло не так, в какой момент что-то пошло не так.        Док говорил, что боль – это первый признак того, что организм отвергает препарат. Мидория сомневалась, что светловолосая могла наложить на себя руки, значит, она билась в конвульсиях? Почему она от этого не проснулась? Но она улыбалась…       Зеленоглазая вытерла слёзы и огляделась вокруг. Все ещё спали, несмотря на включенный свет. Ей это даже на руку, никто не должен видеть её слёзы. Всё хорошо. Она будет делать вид, что всё хорошо. Восьмая просто спит.        Так оно и было. Восьмая заснула вечным сном.        Мидория с глупой улыбкой поглаживала волосы кареглазки. Как это когда-то делала она. На нё лице была улыбка. Как и у неё.        В с ё х о р о ш о... Н и ч е г о н е п р о и з о ш л о.        Утром свет включает Док, он ранняя пташка. Если он вообще ложится спать. А Салли спит, сколько ему влезет, он даже иногда может проспать их завтрак. Он должен следить за камерами, но Док часто на него ругается за то, что он не выполняет как следует свою работу. По словам синеглазого, Салли редко проверял ночные записи, даже в ускоренной версии.        Если он посмотрит запись, то он придёт и заберёт её. Этого нельзя допустить.        Она не останется одна, она не сможет долго держаться под этими взглядами, в которых читались насмешки. Их с восьмой сразу невзлюбили, кто-то предпочитал не обращать на них внимания, а пятая любила их задирать и делала она это частенько. Ей казалось забавным унижать их. Немая, неспособная сказать и слова, с которой говорить было всё равно, что говорить со стенкой, и беспричудная, не такая как все, изгой общества. Такие разные и такие похожие.        Гудок.        Мидория сидела, словно в трансе, и смотрела остекленевшими глазами на расслабленное бледное лицо, на котором застыла лёгкая улыбка. Она не слышала ничего, что происходило вокруг. Не хотела слышать. Она не видела ничего вокруг себя. Не хотела видеть.        С потерей подруги, она как будто потеряла кусочек себя. Почему всё так сложилось? Неправильно, она потеряла огромную часть. Она потеряла свою опору, одну из главных, которых совсем немного. Можно пересчитать по пальцам. В какой момент всё пошло под откос? Восьмая этого не заслужила. Никто не заслужил такой участи.А ведь такая же участь ждёт и её.        Она не притронулась к еде, которую принес Салли. Есть не хотелось. Кусок в горло не лез. Зеленоглазая так и седела на месте не двигаясь. Когда желтоглазый вернулся за пустыми тарелками, то заметил две нетронутые порции. Никто их не трогал. Он обвёл взглядом всё помещение, взгляды многих были направлены на восьмую и нулевую. Взгляды полные осуждения и неприязни. Желтоглазый лишь пожал плечами и, забрав тележку, ушёл.        Он не догадался.        Тик-так.       Он пришёл за третьим.        Так-так.        Он пришёл за четвёртой.        Сегодня будет "травля" и поэтому он переводит всех на нижние этажи.        – Знаешь, меня всегда раздражала твоя улыбка, а сейчас так вообще блевать охота! – с насмешкой произнесла пятая. Тишина. Мидория продолжает поглаживать безжизненное тело восьмой, перебирая пальцами спутанные волосы. – Эй, ты меня вообще слышишь? Жду не дождусь когда вы обе, наконец, сдохните, а то глаза мазолите своим присутствием, – Изуку слегка дёрнулась, она наклонила голову вниз, словно провинившийся ребёнок. Рыжеволосой понравилась такая реакция, она не видела её лица, но ей было наплевать. Это было её единственное развлечение здесь.        – Не можешь ли ты закрыть свой поганый рот, пожалуйста, – она говорила это медленно, чётко произнося каждое слово одновременно понимая голову, на лице которой красовалась безумная улыбка. На слове "пожалуйста" она резко склонила голову набок. На пятую смотрели два глаза с полопавшимися кровеносными сосудами, а маленькие зрачки и широко распахнутые глаза пугали.        Рыжеволосая сделала несколько шагов назад, эти глаза прожигали её насквозь и уничтожали изнутри. Слова возмущения застряли в груди. Она замерла, не в силах сделать хоть малейшее движение.        Их игру в гляделки прервал Салли, который забрал с собой пятую, что не прекращала посылать проклятья в адрес зеленоволосой.        Тик-так.        Он забрал шестого.        ТИК-ТАК.        Он придёт за ней, ведь седьмой мёртв. Почему очередь до неё дошла так быстро?        Тело окутывает лёгкая дрожь, руки стремительно холодеют, а в ушах слышится стук собственного сердца. Спина покрывается холодным потом, дрожь усиливается. Глаза лихорадочно метаются по всей комнате, всё чаще останавливаясь на двери.        Гудок.        Она вздрагивает.        Он пришёл за ней. Изуку притянула тело восьмой к себе, садя на колени, и сцепила руки поперёк её талии.        Дверь открылась и, после исчезновения силового поля, он сделал пару шагов к ним. Салли остановился на расстоянии двух метров от них. Все в комнате затихли и устремили свои взгляды в их сторону.        – Нулевая, она мертва, отпусти её, – холодно сказал желтоглазый, смотря прямиком ей в глаза.        Ноль реакции. Он сделал один шаг в её сторону. Мидория мигом вскочила с места, держа восьмую одной рукой, и в мгновение ока оказалась за его спиной. Последовал удар локтём в спину, от чего Салли пошатнулся. Это было очень неожиданно для него, неожиданно от неё. Он повернулся и встретился с пылающим взглядом зелёных глаз, как зелёный лес, что полыхает неудержимым огнём. Он сглотнул, нулевая, спокойная и забавная девчушка, которая намного остроумнее чем, кажется. Необычная и понимающая, а так же чертовски похожа на неё. На какой-то момент он замер, поддавшись воспоминаниям, что захлестнули его с головой. Картинки перед глазами сменяли друг друга с бешеной скоростью. Удар в живот вырвал его из воспоминаний, он вновь вспомнил, зачем он здесь. Нулевая – не она и никогда ей не была.        Его руки по локоть стали менять форму, удлиняясь и превращаясь в слизкую массу, которая опиралась на пол, растекаясь по нему. Салли согнулся под весом его "рук", которые на данный момент сложно было назвать таковыми. Тяжёлый вздох вырвался из его груди. Она не отрывала от него глаз, она была готова уворачиваться, хоть и знала, что шансов у неё нет. Она не отдаст восьмую.        Взгляд как у загнанного в угол зверя. Зверя, который не будет сдаваться до последнего.        Он резко поднял правую руку, от чего в стороны полетели брызги, и попытался схватить Изуку, которая мгновенно прыгнула в сторону. Ей было тяжело передвигаться, а резкие движения отдавались неприятной тяжестью по всему телу. Мидория большими шагами побежала ему за спину, но Салли резко повернулся, и навстречу к ней прилетела его рука. Зеленоглазая не успела увернуться и от сильного удара упала, выронив тело восьмой. Желтоглазый поднял тело правой "рукой" и пошёл к двери. Изуку в отчаянии накинулась на него со спины, но он скинул её, как маленькую букашку. Левой рукой, что приобрела нормальный вид, он достал ключ-карту и активировал её. Мидория снова кинулась на него, но впечаталась в силовое поле, что беспощадно жгло нежную кожу, но ей было всё равно, она продолжала биться об него кулаками, сбивая их в кровь и обжигая. Изо рта вылетали беспомощные вопли, которые смешивались с всхлипами.        – Её не вернуть, пойми это уже наконец, – сказал он и громко хлопнул дверью. Зеленоволосая осела на колени. Она понимала это, но не хотела её отпускать, слёзы непроизвольно побежали по её щекам.        Она встала с пола, слегка пошатнувшись, и вернулась на своё место под насмешливые взгляды окружающих. Мидория небрежно стёрла тыльной стороной руки слёзы и одарила всех холодным взглядом из-подо лба.        Они могли помочь ей и победить количеством, хоть кто-то бы смог украсть у него ключ-карты. Но нет! Они просто смотрели! Чёртовы трусы.

***

       Время тянулось долго, то ли Салли задерживался. Вся комната верещала, обсуждая это. Кто-то верещал о том, что те, кого забрали, мертвы от лап тех монстров.        Изуку сидела, прижав к себе ноги и спрятав лицо в коленях. Она приоткрыла свои глаза и приподняла голову. До её ушей доносился крик, сдавленный, но крик, который доносился с коридора.        Гудок.        В комнату зашёл Салли, который крепко держал за плечо сопротивляющуюся рыжеволосую. И она выглядела какой-то… потрёпанной? Желтоглазый толкнул пятую вперёд, но он видимо не рассчитал силы и она упала.        – Чтоб вы сдохли, мрази – яростно кричала она, но ответом ей был хлопок дверью. Рыжеволосая встала на колени, из её глаз текли редкие слезы, стиснутые с силой зубы и сведённые к переносице брови показывали весь ураган эмоций, что творился у неё в душе.        К ней подбежали тридцать первая, тридцать вторая и тридцать восьмая, которые старались выведать информацию о том, что произошло. Им было плевать на её чувства, самым главным для них было погасить свой интерес. Они хорошо спелись, попав сюда. Их натянутые улыбки вызывали отвращение. Изуку не любила таких людей и сейчас наблюдала за ними из-подо лба.        – Суки, бляди! Они убили их! Без капли жалости! Почему?! Почему?! – её взгляд бегал по комнате, стараясь уцепиться за что-нибудь. – ТЫ – её взгляд остановился на Мидории. – Это ты им сказала про наш побег! Я знаю, что это ты! Шестёрка! В этих грёбаных ошейниках яд, стоит им нажать пару кнопок и ты труп! Этот придурок в маске убил их! Если бы был один слизняк, то мы бы справились. Третий… четвёртая… шестой… они мертвы! – она медленно поднималась с колен пока не встала на ноги. – Знаешь… почему бы мне… Не убить тебя?! – с безумной ухмылкой сказала она. В её фиолетовых глазах блеснул опасный огонёк, который не предвещал ничего хорошего. У зеленоглазой по спине пробежал табун мурашек.        Любопытная тройка повернулась к Изуку лицом, в их глазах играли насмешливые искорки. Они горели желанием в предвкушении кровавого шоу. Мидории стало не по себе от всех этих взглядов, что прожигали её насквозь, абсолютно все смотрели на неё. Все смотрели с жаждой крови, её крови.        Левая рука пятой по локоть превратилась в острое как бритва лезвие, что ярко отблескивало на свету.        – Этот день станет последним для тебя? – на пол брызнули пятна крови, а затем упало три тела. – Как и для вас, – сказала она, в её голосе чувствовалась насмешка.        Мидория подавила в себе вскрик, она лишь прикрыла рот дрожащей рукой. Она сглотнула ком, что стал поперёк горла. Вот так без сомнений она убила трёх человек за раз. Без единого колебания и жалости. Как бы она сама не любила кого-либо, она бы никому не пожелала смерти. Жизнь нужно ценить! Ей сразу вспомнилась восьмая. Грудную клетку сжало с новой силой, а глаза защипало от подступившей влаги.        Может так оно будет лучше?...        Зеленоглазая вскрикнула от резкой боли в левом плече. Размышляя, она ушла в себя, что не заметила, как рыжеволосая подошла к ней.        – Не думай, что твоя смерть будет быстрой, – делая паузу после каждого слова, проговаривая чётко каждое слово, с ненавистью в голосе, она говорила это прямо в лицо Изуку.        Она резко вырвала лезвие из мягкой плоти и ехидно улыбнулась, потом замахнулась и ударила её кулаком правой руки. Затем схватила за волосы и швырнула её на пол, после последовали удары ногами.        – Сдохни, сдохни, сдохни, СДОХНИ!!! – с каждым ударом ноги всё громче кричала она. Изуку лежала на правом боку, поджав к себе ноги и спрятав лицо в коленях. Правой рукой зеленоволосая прикрывала рану на плече. Удары приходились на ноги, которые закрывали живот, также иногда попадали по рёбрам. С каждым ударом, что приносились волной боли по всему телу, в Мидории что-то надламывалось. Все силы разом покинули её тело, она не могла сопротивляться. Она терпела, сжавши зубы.        Есть ли какой-то смысл сопротивляться?        – Чего молчишь?! Я хочу послушать твои крики! – рыжеволосая схватила её за волосы и перевернула на живот, а сама уселась ей на спину. Послышался звук рвущейся ткани. – Ой, какие у нас красивые отметины, как насчёт того, чтобы я оставила тебе ещё? – острый конец лезвия коснулся мягкой кожи, резкое движение и поперёк спины появилась неглубокая рана, из которой начала сочиться алая кровь. Сначала показались маленькие красные бусинки, а после потекли тонкие ручейки крови.        Изуку попыталась скинуть с себя пятую, попробовав зацепить её левой рукой, но промазала, второй попытки не было, так как её руки в мгновение ока были прижаты к полу ногами. Ещё одна рана и ещё, Мидория ничего не могла сделать, она лишь шипела через сжатые зубы. Вдоль, поперёк, поперёк, под наклоном.        Зачем? Она не выберется отсюда…        – Давай! Кричи! Как ты меня бесишь, сука! – к порезам добавились удары лицом об пол.        Они все рано или поздно умрут…        – Почему ты молчишь?! – на каждое слово приходился удар от пол.        Это лишь вопрос времени…        Восьмая…        Мне кажется, что я тебя вижу… Почему на твоём лице грусть?... Где твоя улыбка?...        Почему ты плачешь?        Звуки вокруг заглушаются, но она чётко слышит собственное сердцебиение. В глазах темнеет, а дыхание замедляется.        Не плачь… не надо… прошу тебя…        Ты яростно мотаешь головой из стороны в сторону…        Что ты хочешь сказать?...        Ты шевелись губами…

Не надо…

       Что это значит?...       …        Глаза окончательно застилает чёрной пеленой, а веки наконец закрываются. Сознание медленно ускользает от Мидории, боль утихает, а в ушах слышно медленное сердцебиение. По всему телу разливается непреодолимая слабость. И лишь на границах сознания она слышит чей-то яростный крик.

***

       Бакуго довольно потянулся, прогоняя остатки сна. Солнечные лучи заглядывали в комнату, освещая её. Катсуки сел на кровати и зевнул, прикрывая рот рукой. Он впервые за долгое время чувствовал себя настолько отдохнувшим. Давно забытое чувство переполняющей энергии было непривычным.        Время, как оказалось, было час дня, чему блондин был несказанно удивлён. Он вышел из комнаты и у лестницы был, окликнут Мицуки, что в это время поднималась по ней.        – Доброе утро, соня! Я тебя понять не могу, то ты встаёшь ни свет ни заря, то дрыхнешь до часу дня, – с ухмылкой сказала она и похлопала его по плечу. – Вроде не маленький слюни пускать, вся майка мокрая, – это были её последние слова перед тем, как скрыться за дверью в свою комнату.        Бакуго как током прошибло. Он схватился за верх футболки и медленно осел на пол, придерживаясь за перила. Перед глазами мелькали картинки сна, они были слишком чёткими для простого сновидения. В голове эхом проносились слова Деку.        Все хорошо. Больше не будет кошмаров…        Нас осталось двадцать пять из сорока…        Обещай, что станешь хорошим героем…        Он зарылся пальцами в волосы, с силой сжимая их, а из горла вырвался приглушённый рык.        Деку.        Блондин провёл пару раз руками по майке, вся правая сторона была влажной, не только плечо.        Эти сны… Они как-то связаны с Деку.        Как я посмел тебя забыть?        Стоило только кошмарам и глюкам пройти, как он забыл того, кто пожертвовав собой спас его.        А ведь сегодня пятнадцатое июля, его день рождения, он и это забыл.        Он медленно поднялся с пола, а затем побрёл к комнате родителей.        – Мам, а где у нас лежат альбомы с детскими фотографиями? – он стоял оперевшись о дверной косяк и следил за каждым движением Мицуки, которая раскладывала чистую одежду по полочкам.        – Зачем они тебе?        – Надо – холодно ответил он.        – Хорошо. Ты пока иди завтракай, я их к тебе в комнату занесу. Правда часть фотографий находиться на старой камере…        – И её принеси…        – Эй, ты как с матерью разговариваешь?!        – Пожалуйста…        Катсуки вышел из комнаты, оставив мать в недоумении. Она всё больше и больше поражалась характеру своего сына, который стал вести себя странно в последнее время. Мицуки догадывалась, что это связано с похищением юной Мидории. Эта маленькая девчушка, которая притворялась парнем, чтобы у неё была возможность поиграть с её сыном. Блондинка ясно помнит, как давным-давно зеленоволосая обратилась к ней со странной просьбой обращаться к ней как с мальчиком при Катсуки и не говорить, что она девочка. Она даже не смогла возразить, на неё, полные надежды, смотрели два больших изумруда, которые с нетерпением ждали ответа. Она не смогла отказать, видя с каким восторгом, она играет с Катсуки, бегает за ним хвостиком.        Она была благодарна Изуку за то, что та спасла её сына. Что она нашла в нём? Несмотря на отсутствие причуды, она была единственной, кто хоть что-то предпринял. До сих пор было неизвестно где все пропавшие сорок человек и живы ли они вообще. Следствие стояло на месте, даже несмотря на то, что в нем участвовал сам Всемогущий. К сожалению, она не знала всех главных деталей.        Мицуки села на кровать и открыла один из трёх альбомов. Вот фотографии её после роддома с маленьким Катсуки у неё на руках, вот он мирно спит в кроватке. Она осторожно переворачивала страницы, тщательно разглядывая фотографии. Кажется, только недавно он был маленьким комочком счастья, а уже вот какой вырос. Как быстро летит время. Блондинка захлопнула альбом. Зачем они могли понадобиться Катсуки? И старая камера?        Она вздохнула и, взяв стопку альбомов со старой камерой сверху, зашла в комнату сына. В ней как всегда царил небольшой беспорядок, благо стол был пуст, именно туда она и поставила свою ношу.

***

       – Катсуки! Ужинать, – Мицуки уже в который раз зовёт его, но в ответ лишь тишина. После своего позднего завтрака он ушёл в свою комнату и больше не выходил. – Сейчас приду, – говорит она Масару и встаёт из-за стола.        "Вот же засранец" – бубнит она себе под нос, поднимаясь по лестнице. Из-под двери был виден свет, что даёт понять, что красноглазый не спит. Блондинка замерла у самой двери, прислушиваясь. Из-за двери слышался неразборчивый, но довольно громкий шёпот.По спине и Мицуки пробежал табун мурашек. Она потянула руку к ручке двери, сделав глубокий вдох, ода медленно приоткрыла дверь. Глаза мгновенно расширились от увиденного, а из горла вырвался вздох удивления. На звук, резко дёрнувшись, повернул голову Бакуго.        Его испуганно-удивлённое лицо выбило Мицуки из колеи. Его глаза были широко распахнуты, а зрачок сузился до невероятных размеров. Он сидел к ней спиной, но взгляд вцепился в неё. Вокруг него были раскиданы различные фотографии, но их сходство состояло в том, что на каждой присутствовала Мидория. В правой руке он держал маркер, а белые стены были исписаны одним словом – Деку.

Деку, не покидай мой разум.