Выжить любой ценой

       – Хей, Док. Как дела? – без обычной радости в голосе сказал Салли, плюхнувшись на кушетку. Брюнет кинул на него равнодушный взгляд, но всё же отложил работу с бумагами.        – Ты и сам видишь, как мои дела. Что-то ты слишком хмурый ходишь в последнее время, – недовольно пробурчал он, подперев голову рукой.        – Всё дело в нулевой. После того случая два дня тому назад, Маска велел поместить её в отдельную камеру. И… э… Я не могу терпеть это больше! Её пустой прожигающий взгляд всё время направлен в объектив камеры. Мне от этого не по себе. А после выключения света она продолжает это делать! Временами, мне кажется, что её глаза светятся в темноте холодным светом. Она сидит так и ничего не делает. Она даже не спит! На меня никак не реагирует, в смысле только глазами следит за мной. Есть и пить отказывается! Я не знаю что делать! Ты моя единственная надежда! Подскажи, что мне делать? –в процессе своего рассказа он махал руками из стороны в сторону, что выглядело весьма занятно.        – Я бы на тебя в такой ситуации посмотрел.        – О чём ты?        – Ну… Каждый день есть вероятность того, что ты умрёшь, – он загнул один палец. – Вокруг тебя люди периодически вспарывают себя или ещё что-то, – он загнул ещё один палец. – У тебя нет причуды, и остальные не хотят с тобой связываться, – третий палец был загнут. – На день твоего рождения умерла твоя единственная подруга в этом месте, – четыре. – А потом тебя чуть не убила девчонка, у которой поехала крыша. Пять пунктов. И это я не затрагивал мелочи. Сам посуди, кто угодно с ума сойдёт…        – Я это понимаю, но… Нам нужно заставить её есть, или для начала поспать.        – Приведи её ко мне. Вколю снотворное, заодно раны обработаем.        – Хорошо. Скоро приду, – с этими словами он вышел из комнаты.        Док устало выдохнул и встал из-за стола. Он боялся предположить, что бы было, если бы он опоздал. После неудачного побега, во время которого было убито три человека, у выжившей пятой поехала крыша. До того как брюнет узнал о случившемся, что-то внутри него зашевелилось и это что-то кричало о том, что он срочно должен бежать к Салли в комнату. Он привык доверять этому чувству. А по при ходу в, как оказалось, пустую комнату, он мельком решил глянуть на экраны. Увиденное повергло его в шок, и он со всех ног побежал в камеру. У него тоже был доступ к ней, но Маска запретил ему туда заходить, если на то не было веской причины. Устройство для активации яда уже было в руке и на нём были выставлены цифры 05. Нужная ключ-карта уже была в руке. А дальше в памяти лишь редкие моменты. Кажется, он что-то кричал, ещё он помнит, как схватил пятую за шиворот и скинул её с нулевой. Рыжеволосая узнала это устройство и решила не рисковать. Затем он закинул бессознательное тело зеленоволосой себе на плечо и быстро покинул помещение. Ему было на руку, что никто не решил проверить удачу и напасть на него. Он бы не смог так быстро сменить цифры на устройстве.        Спина походила на кровавое месиво, большое количество гематом, пробитое насквозь левое плечо. У неё был синяк на правой части лица из-за ударов об пол, разбитая губа и, что его очень удивило, следы ожогов на разбитых в кровь костяшках пальцев.        Брюнет удивлялся, почему Маска дал указание разместить отдельно от всех нулевую. Почему он не изолировал пятую? Эта чертовка убила трёх человек и если бы он пришёл позже, то возможно и четырёх.        Размышляя, он подготавливал снотворное, достал спирт и чистые бинты. Из раздумий вывел писк, что служило сигналом о пришедшем сообщении. Здесь у них не было телефонов и под землёй они не ловили. Вместо них было что-то наподобие рации, у которой был небольшой экран, где высвечивались сообщения, и несколько кнопок. Внешний вид частично напоминал старый кнопочный телефон, которыми мало кто пользуется на данный момент. Правда размер они имели как рации и было принято называть их так.        На экране высветилось сообщение от Маски, что довольно заинтересовало Дока.        «Указания по нулевой: попробуйте привести её в чувства; заставьте есть и пить; продолжайте лечение, но не прекращайте колоть препарат; ей можно пропустить одну процедуру с газом».        Брюнет нахмурился и начал писать ответ.        «Как по твоему мы должны привести её в чувства? Она ни на что не реагирует».        Спустя минуту пришел ответ.        «Скажите, что у неё есть одно желание, мне интересно, что она попросит».        Синеглазый вздохнул и отложил рацию. Для того, чтобы у неё хоть что-то спросить, нужно сделать так, чтобы она тебя услышала. Нужно достучаться до неё, а исходя из слов Салли, это будет нелегко. Нелегко, но попробовать стоит.        – А вот и мы, – синеглазый чуть не подпрыгнул на месте, что-то он уж слишком много сегодня витает в облаках. Нужно собраться с мыслями.        – Салли, ну ёп твою мать, у неё ж спина разодрана. Сзади её быстрее, – обернувшись, он увидел желтоглазого, который держал Изуку на руках очень сильно задевая её спину. Салли вздрогнул, осознав это, и аккуратно посадил Мидорию на кушетку. На все его действия не было никакой реакции с её стороны. Нужно её расшевелить.        Пока Док прямым взглядом рассматривал растрёпанную Изуку, Салли принёс для неё порцию и стакан воды.        – Давай, бро. Может у тебя получится, – на последок сказал он, похлопав синеглазого по плечу, и поспешил удалиться.        Теперь они остались наедине. Тишина давила на брюнета, так непривычно для него было видеть такую зеленоволосую. Вся побитая, в синяках и с опущенной головой. Чёлка закрывала лицо, и он не мог видеть её глаз. Её некогда зелёные волосы, что забавно кучерявелись, сейчас выглядели спутанными и грязными, где-то даже была видна засохшая кровь. Если тело можно было протереть влажной тканью, чтобы очистить от грязи, то с волосами было куда сложнее.        Он вздохнул. Слишком уж глупая идея не давала покоя. Он достал рацию из кармана и некоторое время смотрел на экран взвешивая все за и против. У него были довольно сильно связаны руки, поэтому нужно было тщательно продумывать свои действия, чтобы потом не сожалеть, ведь на кону стоит многое.        Не нужно бить сразу в лоб своими просьбами или вопросами.        Где же всё твоё хладнокровие, a? Док? Сам себя спрашивал в мыслях он, странное занятие, но очень эффективное. Вдохнув побольше воздуха, а потом выдохнув, Док стал набирать сообщение.        «Какими методами разрешено пользоваться?»        Ответ не заставил себя долго ждать.        «Например?»        «Может ли нулевая принять у нас душ?» – он долго не решался отправить это сообщение. С его стороны это звучало глупо и как минимум странно, если не больше.        «Это было её желание?»        «Нет. Нулевая никак не реагирует. Я подумал, что душ поможет ей взбодриться».        «Хорошо. Я разрешаю. Но проследи, чтобы она там не убилась после такого долгого бодрствования».        У Синеглазого как гора с плеч. Он до последнего не был уверен в успех своей затеи.        Ну получил он разрешение и что дальше? Поразмыслив пару секунд, он пришел к выводу, что сначала нужно покормить Мидорию. Ведь после тёплого душа в основном сразу сразу клонит в сон, так что лучше не рисковать.        Он взял со стола порцию и подошёл к Изуку. Брюнет предпочитал не думать, что за субстанция находится в тарелке.        – Нулевая, – негромко позвал он. Ноль реакции. Ещё один вздох вырвался из его груди. Ладно. План «Б».        Он встал перед ней на колени и смог заглянуть ей в глаза. Она немигающим взглядом смотрела себе на колени. В зелёных глазах потух былой огонёк, вместо него в глазах плескалось море боли и печали. Казалось, что перед ним сидит пустая оболочка, чья душа раскололась вдребезги. И ему предстоит собрать эти осколки вновь.        – Нулевая, тебе нужно поесть, – она подняла на него взгляд, глаза всё также не выражали ничего. Он зачерпнул ложкой немного еды, придётся кормить её с ложечки. – Давай, открой ротик, – брюнет поднёс ложку к её рту. Ноль реакции. В голове завертелась довольно рискованная идея. У его задумки было два исхода, он может сделать всё ещё хуже, а может получить положительный результат. Риск отрицательного варианта очень высок. Но рискнуть стоит. – Я думаю... восьмая бы не хотела, чтобы ты умерла от голода, – Мидория ещё больше опустила голову, а по щеке пробежал одинокая слеза, оставляя после себя влажную дорожку. Затем до ушей Дока донёсся всхлип.        Зря. Ой зря. Такие мысли забивали его голову. Зачем он это сказал? Сам себе грабли положил и наступил на них. Знал ведь, что такое может случиться.        Рука немного дрогнула, так как зеленоволосая всё же решила поесть, чему синеглазый был несказанно удивлён. Она нехотя пережёвывала бесформенную массу. Она ела через силу, заставляя себя. Док зачерпнул ещё, вновь поднеся ложку к её рту. Она ела и это радовало. Её зелёные глаза немного ожилили, совсем немного. Но он заметил искорку, что на какой-то момент промелькнула в них. Зелёные глаза... совсем какой у неё... Перед глазами всплыли картины прошлого, когда всё было хорошо. Когда-то он тоже кормил её вот так с ложечки. Как же он хотел вернуть те времена.        Он вылетел из воспоминаний, стоило еде в тарелке закончится. Брюнет глубоко вздохнул и, поднявшись с колен, подошел к столу. Тарелка в руках сменилась стаканом с водой, затем он протянул ей стакан и она взяла его двумя ладонями. Стакан приятно холодил руки и Мидория блаженно прикрыла глаза, а затем принялась осторожно пить маленькими глотками. Прохлада приятно разливалась по телу, освежая. Пустой стакан был возвращён обратно.        Сейчас самое сложное. И он только сейчас подумал о том, как это примерно будет происходить. Нужно подготовить полотенце для начала. Судя по истощённому состоянию нулевой, вряд ли она сама сможет выполнить все нужные процедуры самостоятельно. А это значит, что ему придется делать всё самому. Это будет весьма проблематично. Он уже начал сомневаться в своём решении. Что ж, что будет, то будет.

***

       Часы на стене тикают, отсчитывая каждую секунду. Это тиканье раздражало, казалось, что эти драные часы у него в голове. Для Катсуки это было словно пытка. Ему надо домой, но нельзя. В душе бушевали противоречивые чувства. Он хотел домой, в свою комнату, в привычное для него окружение. Но с другой стороны нужно учиться. Нужно учиться, чтобы поступить в UA на факультет героев. Если за это время Деку не найдут, то он сам это сделает. Он был готов хоть сейчас кинуться на помощь, но он не знал, где держат Деку. Это нервировало и раздражало. Приходя домой он делал уроки, самостоятельно изучал материал наперёд, так как в школе он не мог толком ничего усвоить.        Ещё пару минут до звонка.        Ему кажется, что его тяжёлое дыхание слышат все. Он опускает глаза на стол. Левую руку бьёт мелкая дрожь. Бакуго сжимает запястье правой рукой, пытаясь утихомирить дрожь.        Ещё немного.        Тяжёлое дыхание становится рваным, такое ощущение, что он только что пробежал пару километров без остановки.        Ещё чуть-чуть        Давай же!        Едва прозвенел звонок, как блондин подорвался на месте и, стремительным шагом, покинул кабинет. Он пулей влетел в туалет и заперся в кабинке. Дыхание начало восстанавливаться. Катсуки запустил ладонь в волосы и слегка взъерошил их. На губах растянулась ухмылка предвкушения.        Он достал из кармана пиджака чёрный маркер и довольно вздохнул.        Когда-то давно он украл у Деку его. Он всю перемену наблюдал как он им орудует и выводит аккуратные, ровные линии. А через урок, на перемене, когда Деку не было в классе, он подошёл и забрал его со стола. Было приятно наблюдать за опечаленным лицом. За его жалкими попытками найти его. Он даже пару раз выворачивал рюкзак на стол в попытках найти его.        Деку, жив ли ты там? Должен быть жив, его же он вытерпел.        Он закасал рукава пиджака и рубашки. Бледные руки, начиная с запястья, были исписаны маркером. Исписано одним словом – Деку. Красноглазый осторожно открыл маркер и принялся писать. Чёрные чернила едва заметно растекались по коже маленькими линиями. Получалось криво и неровно, но кому какое дело.        Дыхание выровнялось, а дрожь прошла. Странно, но это занятие его успокаивало.        Когда он стал заниматься подобным? Руки двигались сами, он это не контролировал. Но это занятие его успокаивало и расслабляло.        В какой-то степени это приносило наслаждение.        Пустого места на руке становилось всё меньше и меньше. Он взял маркер в левую руку и коснулся маркером кожи правой руки.        Грохот открывшийся двери застал его дрогнуть от неожиданности. Из-за этого на руке появилась неровная линия. Он мигом одёрнул рукова вниз и спрятал маркер в карман.        – Ёу, Бакуго. Мы знаем ты тут, – это были его прихвостни. Не то, чтобы они сильно дружили, ему нужна была шайка на побегушках для репутации. Он сделал глубокий вздох, собираясь с мыслями.        – Чё вам надо, ушлёпки ? – выплюнул он, открыв дверь с ноги. Брови были сведены к переносице, а на лице красовался привычный оскал. Он не собирался терять свой образ крутого парня. Он закончит среднюю школу, а потом закончит факультет героев. – Чё притихли? А!?        – Да не, не. Всё нормально. Не кипятись, бро, – он покинул туалет, пихнув в одного из парней плечом.        Он с трудом просидел следующий урок и сразу же бросился за пределы школы. Это место напоминало ему о Деку. Но воспоминания не были хорошими, они были пропитаны кровью. Противно от самого себя, а на душе скребут кошки. Каким же он был идиотом.        Знакомые улицы, привычная дорога. Всё как обычно. Его лицо выражало глубокую сосредоточенность, брови слегка сдвинуты к переносице, прикрытые глаза, обветренные губы сомкнутые в плотную полоску. В голове происходил глубокий мыслительный процесс, если бы его сейчас кто позвал, то не услышал бы. Скоро кончится первый семестр и будут летние каникулы, а на них у него были большие планы. Блондин планировал заняться собой, на самым главном для него были поиски Деку, предполагаемые места, где он может находиться. Он прочитал не задумываться о том, с чем связано его желание найти этого зеленоволосого недотепу, но ничего поделать не мог. Душа ныла и рвалась на поиски, и ему было сложно содерживать эти порывы. Это было похоже на одержимость, чего Катсуки никак не хотел признавать. Он найдёт Деку и это пройдёт. Обязательно пройдёт. Он хотел в это верить. Это просто чувство долга и ничего больше. В долгу из-за того глупого нападения. Горло сдавливает спазмом, а во рту встает противный ком, и Бакуго недоумевает почему. Хотя скорее всего знает, просто признавать не хочет. Он сожалеет. Такое несвойственное для него чувство. Сожаление.. Когда начал сожалеть о чём-либо? Эти странные кошмары, галлюцинации, из-за которых он был готов рвать волосы на голове и молить всех богов, чтобы это прекратилось. А потом этот сон... и всё резко прекратилось. В этом сне Деку выглядел таким жалким и побитым, а также потерянным и забитым в угол. Он до сих пор чувствовал горячие слезы на плече и то тепло, что исходило от веснушчатого.        Чёрт бы это всё побрал.        Дома никого не было. Мать с отцом были на работе. Он быстро поднялся по лестнице и зашёл в свою комнату. На белых стенах висели детские фотографии с присутствием Мидории, кое-где из-под фотографии выглядывали надписи чёрным маркером. Блондин непроизвольно ухмыльнулся, разглядывая их. Искренне, без злости. Ухмылялся, потому что улыбаться не умел. Забавно, не правда ли?        Он кинул сумку на пол и плюхнулся на кровать. Взгляд алых глаз был направлен в потолок. Резко возникло желание выйти на свежий воздух. Пару минут полежав на мягкой кровати, расправив спину, он прикидывал, куда можно сходить. Из всех вариантов он выбрал прогуляться до ближайшего магазинчика.        Шум только что начавшегося дождя вызвал табун мурашек по спине. Блондин подошёл к окну. Крупные капли громко ударялись о крышу, создавая приятную для ушей мелодию. Он долго вглядывался в окно, стараясь разглядеть что-то за стеной дождя. Катсуки снял школьную форму, а из шкафа выудил серую майку и, темнее на пару тонов, шорты. Глянув на свои руки, он встрепетнулся. Чёрная спортивка также присоединилась к одежде. Молнию он решил не застёгивать и пошёл нараспашку.        Телефон был благополучно оставлен дома. Бакуго, медленно поворачивая ключ, закрыл дом и вышел на улицу. Дождь уже не был таким сильным, но и моросью его не назовёшь. Дышится легко и свежо, оставляя после каждого вдоха приятную прохладу. Люди суетятся, бегают туда-сюда в надежде скрыться от многочисленных капель, что сбегаются в такие же многочисленные лужи, стоит им едва коснуться земли.        Бакуго сосредоточенным взглядом следил за этими людьми, что пытались скрыться от дождя под зонтами, но проворные капли и там их доставали, используя замысловатые способы.        Блаженно прикрыв глаза, Катсуки ощущал, как по его лицу бегут капли, оставляя после себя влажные дорожки. С этой водой, кажется, смывались все переживания и тяжёлые мысли.        Вон виднеется дорога в тот самый парк, и ноги сами меняют маршрут. Денег он с собой не взял, так что идти в магазин смысла не было.        Парк был абсолютно пустой. До ушей доносился шум зелёной листвы, смешиваясь с шумом дождя. Бакуго шумно вдохнул прохладный воздух. Вот оно, то самое дерево. Он задался вопросом, зачем он сюда вообще пришёл. В голове промелькнули старые воспоминания, и сердце сжалось с новой силой.        Сам себе же только больнее делает. Возможно, причиняя себе боль таким образом, он расплачивается за ту боль и унижение, что он причинял Мидории долгое время. Почти всю жизнь.        Бакуго сел на мокрую землю под деревом, притянул к себе колени и положил на них голову. Он промок до нитки и его это ни капли не заботило.        Возможно, он потом заболеет и пробудет все каникулы дома. Хотя он редко болеет, так что он об этом не волновался. Сейчас ему хотелось побыть одному и подышать свежим воздухом после дождя.

***

       Неизвестно, сколько он так просидел. Катсуки потерял счёт времени. Он просто смотрел немигающим взглядом перед собой. Так как летом темнеет поздно, он никак не мог сориентироваться во времени. Также мешали плотные тёмные облака, из которых всё также лилась вода. Не похоже было, что дождь в ближайшее время собирался заканчиваться.        Нужно спешить домой, чтобы карга потом не ругалась, что он промок до нитки. Сейчас он больше всего не хотел развязывать хоть малейший конфликт. После увиденного Митсуки, Бакуго с трудом убедил её в том, что все будет хорошо и ему не нужен психолог. Самое главное, что он сам в это верит. Не хочет думать по другому.        Он не заметил, как добрался до дому. Пара поворотов ключом и он уже внутри. С него ручьём стекала вода и через пару секунд под ним была уже целая лужа.        Как мокрая псина, про себя подумал Бакуго.        Блондин непроизвольно вздрогнул, услышав грохот на втором этаже, и, кажется, звук доносился из его комнаты, что не особо его радовало. Стремительно преодолев лестницу Катсуки пулей влетел в свою комнату.        В комнате царил хаос, складывалось ощущение, что по ней прошёл ураган. Все вещи были разбросаны, а на столе царил хаос. Первым, что бросилось в глаза Катсуки, было отсутствие учебников, которые стояли на полках, а на полу их не наблюдалось. Какой идиот станет их красть?        В голове Бакуго что-то щёлкнуло, и, несмотря на то, что лучше было ничего не трогать до приезда полиции, он кинулся к выдвижкам в столе, которые были приоткрыты.        Нету, нету, нету! Где она?! Где эта проклятая тетрадь?! Чёрт бы её побрал!        Бакуго осел на пол, с бешенной силой тормоша ничем неповинные волосы.

***

       Учебники... Из всего, что могло бы быть, она выбрала учебники. Жажда знаний, как говорится.        Ответ Изуку поразил Дока, Салли и, что удивительно, Маску.        Можете ей их притащить. Хоть скучать не будет" – после недолгого разговора сказал Маска. Синеглазый мог поклясться, что он ухмылялся, судя по голосу, доносившегося с рации.        Док долго думал, как это сделать, пока перед ним вспышкой не появился Салли с грудой книжек и тетрадей. Это было безрассудно с его стороны, и синеглазый бы его отчитал, если бы не бушующая пятая, которая бросалась на дверь, пытаясь пробить её рукой-лезвием.        Маска дал указания уделять особое внимание физическому и психологическому состоянию пятой. После травли у неё некоторое время нет возможности использовать причуду. Время пребывания в сознании при воздействии газа не изменяется, как и у всех остальных испытуемых. По поводу нулевой он был не уверен, то ли она просто закрывала глаза или же отключалась.        После того, как Салли отдал нулевой книги с тетрадями, синеглазому, которой тоже находился там, показалось, что в ее глазах мелькнул огонёк радости, а на лице расцвела грустная улыбка. И всё же она была рада подарку.        Спустя две недели Док начал замечать тёмные круги под глазами Салли. Как оказалось позже, желтоглазый теперь мне намного серьёзней стал относиться в своей работе. Он дни на пролет не отходил от экранов, пока не вырубался против воли, за что потом себя долго корит, а затем всё по новой. После того случая с нулевой, он тщательно наблюдал за всеми, чтобы такого больше не произошло.        В какой-то момент нулевая поинтересовалась, откуда они всё это взяли. Салли, который тогда привёл зеленоволосую на инъекцию и наблюдал со стороны, начал оправдываться, что-то бубнить. "Ты взял это у Каччана?" – после этих слов было заметно изменение в поведении Салли. "Как ты это узнала?" – он даже этого не отрицает, вот идиот. В одной из чистых тетрадей, в середине несколько страниц исписано тремя повторяющимися словами. "Прости меня, Деку". Это его заостренный почерк. На этом разговор был окончен.        Скоро осень. Салли в последнее время часто говорит о том, что зеленоволосая начинает разговаривать с рисунками.        Это было вполне ожидаемо. В одиночестве и взаперти у кого угодно поедет крыша. Эта новость не очень понравилась Маске. Он сказал приходить к ней каждый день и вести диалог около часа. Как будто у него своих забот мало.        На четвёртый день таких разговоров, нулевая сказала ему, что если у него есть важные дела, то она подождёт. Брюнет так и поступил, за что потом пожалел.        Пропустив наверное пять таких дней, к нему пришёл разъярённый Салли, который без лишних слов с размаху вмазал Доку по лицу кулаком. Потом они дружески "поговорили". Ну как поговорили. Говорил Салли, а брюнет молча слушал. Настолько разгневанного Салли он никогда не видел. Пинком под зад он отправил его к нулевой. Самому Салли было запрещено приходить к нулевой и вести диалог. Он слишком быстро и легко привязывается к людям и Док с маской это понимали.        Но сам Док не был защищён от этого. К середине осени он сам спешил к нулевой с трепетом в душе. С каждым разом он всё больше и больше привязывался к зеленоволосой. Она рассказывала о своей жизни, школе и подруге. О жизни на поверхности. Краем глаза он видел рисунки среди кучи тетрадей. Некоторые были выполнены на альбомных листах, и синеглазый недоумевал, откуда они у неё. Возможно, в этом был замешан Салли.        В одну из таких встреч, нулевая посоветовала ему побольше отдыхать и лучше следить за собой. В ответ ей он тихо посмеялся, но она настояла. И брюнет всё же послушал её.        Со временем он стал чувствовать себя намного лучше, а также он больше не чувствовал такой слабости как раньше.        Из её рассказов было понятно, что у неё была странная жизнь. Этот Бакугоу Катсуки был еще той мразью по мнению Дока, и он искренне не понимал логику нулевой. Сначала не понимал. Это была своего рода преданность, укрепленная желанием стать героем.        Это рвение к своей мечте, она поражала, а отсутствие причуды ставило на всём этом крест, но она не отчаяивалась.        А смог бы он также?        Увы он не знал.        Начало зимы. Интересно, как там на поверхности? Но как бы он не хотел выбраться отсюда, он наступает на горло своим желанием. Он точно знает, что если он уйдет, то Маска сразу же отключит ей аппарат жизнеобеспечения. Она выйдет из комы, обязательно.        Подопытных осталось всего десять и он начинает понимать, что эксперимент провалился и Маска потребует новых людей. То, что нулевая может стать следующей, очень часто его беспокоило. Он старался думать об этом как можно меньше.        Нулевая начинает мёрзнуть, о чём говорят её стучащие зубы и ледяная кожа. Маска сам передал ей большой плед, в который она заворачивала и согревалась.        Остальные девять подопытных не мёрзли или согревались все вместе.        После нового года Док заметил, что у нулевой прибавилось книг. Учебники для третьего года обучения в средней школе.        Салли нарушал большое количество правил и синеглазый начинал волноваться, что Маска про это прознает. Чёрт бы его побрал. Но видя радости и мимолетную улыбку на лице нулевой, он не мог больше злиться на него.        Весна пролетела так же быстро, в школах начался новый учебный год. Он видел невесомую грусть в её глазах, и от этого на душе становилось тоскливо.        К началу августа испытуемых осталось только двое: нулевая и пятая. Рыжеволосую постоянно трясло и она ходила очень дёрганной. Глаза с сужинными зрачками бегали вокруг и взирали на всё с ненавистью. Это порядком беспокоило Дока. Все процедуры проходили под строгим надзором Салли. Пару раз она пыталась его атаковать, и тогда он искренне благодарил свою реакцию, ведь это могло стоить ему конечностей или даже жизни. Семнадцатую и двадцать девятого она вспорола и расчленила, обоснуя это тем, что они громко разговаривали.        Брюнет надеялся на разумность Маски, чтобы он не поселил их вместе. Пятая бы не думай накинулась на Мидорию, в этом не было сомнений.        На следующий день Маска потребовал того, чего они с Салли так боялись. Был отдан приказ привести нулевую и пятую на самый нижний этаж в ту самую комнату.        Док терялся в догадках, кто из них останется в живых, если они вообще выживут.