Выжить любой ценой

       Этот кошмар оставил после себя ледяной ужас. Страх за детей возрос в несколько раз. Этот сон «открыл» ей глаза. Травля. Вот что так же представляет огромную опасность.        «Препарат так же помогает выработать иммунитет к этому воздуху…»        У неё есть два дня. Сегодня ей вкололи дозу за три дня: за сегодняшний и за два дня вперёд.        Сегодняшний ещё не потерян, она просто отрубилась на час. Нужно думать, она просто обязана придумать план побега. В любом случае, ей нужны глаза. Шансы бежать очень малы, а тут еще и слепота. Рассуждая логически, вряд ли она могла просто так ослепнуть. Плюс глаза ей пытались восстановить, вырывая и наращивая новые. Мидория задумывается о том, чтобы поговорить с Доком. Пусть он проверит её глаза. Вот только чёрта с два это получится, ведь Маска можно сказать исключил её из эксперимента, а тут она лишь по просьбе Салли и Дока.        Поговорить с Доком с глазу на глаз можно только в душе. Она может выпачкаться в этой чёрной жиже, вот только шестое чувство настойчиво шептало ей, что сегодня его не следует тревожить.        По комнате прошёлся гудок, желтоглазый принёс ужин. Он остановил тележку с едой в центре комнаты, взял заполненный таз и вышел. Дети зашевелились, ей в руки вручили порцию, Мидория благодарно кивнула. Кто бы это ни был — спасибо. Есть было всё ещё непривычно, но возможно, пусть даже иногда она мазала ложкой мимо рта. Усаживались дети вокруг неё во время трапезы, а она сама сидела на пледе спиной к стене. Плед был довольно большим и на нём умещались всё. Мисао о чём-то радостно щебетала, Отоме от неё тоже не отставал. Изуку слушала, улыбалась краешками губ.        Её организм кажется привык, что пища поступает только вечером, хотя желудок иногда протестующе бурчал по утрам.        Мидория слегка дёрнулась, а во рту появился солоноватый привкус крови. Кажется, она прикусила язык. Изуку обводит по зубам кончиком языка, хмурит брови. Что-то не так. Зеленоволосая касается пальцем клыков. Чересчур выделяющихся своей длиной. Возможно ли просто кажется, что зубы стали острее. Мидория старается не задумывается об этом, приступая обратно к трапезе.        Изуку так и не заметила, как ей в тарелку подложили немного еды, по ложке от каждого.        Думать, Мидория должна думать, думать о плане побега. Однако все мысли возвращались к сновидению. Эти сны слишком реалистичны, а так же хорошо запоминаются. Док упоминал как-то о восьмой, что-то про её причуду, про то, что они дружили. Мидория этого не помнит. Больше не было никаких картинок перед глазами. Стоп. Были… В кабинете Дока… когда её начало тошнить.        С чем бы это могло быть связано?        Изуку настойчиво откидывала одну весьма назойливое предположение.        Мидория глубоко вздыхает, откладывая пустую тарелку, опирается головой на руку. Док говорил, что она всегда отличалась остротой ума и логикой. Да уж. Временами в её голове творится просто невообразимый ураган мыслей. Изуку иногда кажется, что она сумасшедшая. Она боится одиночества, очень сильно. Изолированные от общества люди сходят с ума, она это помнит. Зеленоглазая очень ясно помнит книги, которые исходя из рассказов Дока она перечитывала раз за разом, частично заучив, если не всё.        Препарат, благодаря которому проявляется причуда, был скорее всего наркотиком. Сильным и долгодействующим. Она читала про это, Скорее всего кто-то из второй группы взял с собой книгу про наркотики или писал на эту тему исследовательскую. Мидории кажется, что всё же второе, ибо информации в голове было довольно мало.        Как только он попадал ей в кровь, её тут же начинало тошнить чёрной массой, остановить это можно было только антидотом, временно притупляющем и ослабляющим реакцию препаратором. Слишком много этого наркотика ей было влито, чтобы так быстро вытравить его из тела полностью.        Вот только во время приступов она иногда видела какие-то картины, но она слишком быстро пролетали перед глазами, сливаясь в размытую массу.        А ещё тот сон. Или может точнее видений? Всё было таким реальным… Интересно… Случалось ли с ней что-то похожее раньше, до потери памяти? Это мысль не давала покоя.        И если картины во время приступов можно было как-нибудь отнести к причуде (?). То эти сны вообще никак не вписывались.        Даже если причуда и есть, то почему её рвёт?        Что-то здесь не сходилось. И это что-то было очень важным.        Возвращаясь к прежнему вопросу, сомнение вызывало уже само наличие причуды. Как она появилась? предположений не было.        Восьмая. Вот единственная зацепка. Вот только она вообще её не помнит. Она могла как-то передать свою причуду? Это вообще возможно?        Да и как вообще проверить, а вернее подтвердить догадку.        Но всё-равно остаются не состыковки. Мидории кажется, что она расставляет по полочкам вещи. Странное сравнение, но всё же…        — Спокойной ночи, Деку, — Мидория едва заметно вздрагивает, она старается скрыть своё замешательство нервным смехом.        — Спокойной ночи, — желает она всем. Все укладываются вокруг неё, в этот раз были абсолютно все, даже Кота с Хигараши, хоть даже и сидели не так близко к ней.        Но это было уже хоть что-то.        Мидория вздыхает полной грудью. Они здесь, живы. Изуку старается не думать о завтрашнем дне и о том, что может произойти. Что ж…        У неё появилось странное желание. Заглянуть в себя. Странная формулировка, но Мидория не могла подобрать другие слова.        Зеленоволосая откидывает голову назад и вздыхает, прикрывая глаза.        Заглянуть в себя…        . . .        . . . .        . . . . .

***

       Голова кружится и Мидория долго не может придти в себя. Изуку кажется, что её сейчас стошнит. Всё тело ощущается твёрдым куском глины.        Она кое-как переворачивается на спину и не сразу до неё доходит, что она видит серый потолок над собой.        Глаза широко распахиваются и Мидория Подрывается на месте, а затем снова возвращается в лежачее положение.        Ощущение, что голова сделана из отборного свинца. Мидория тянет руки к вискам и слегка массирует их. Головокружение потихоньку отступает.        В этот раз Изуку осторожно садится, стараясь не делать резких движений.        Впереди было дорога, а по бокам от неё пропасть.        Мидория осторожно встаёт, оглядывается. За ней была стена. Эм-м-м… Идти вперёд? Изуку всё равно не видит смысл здесь стоять.        Она идёт вперёд, пытается увидеть хоть что-то будь в пропасти. Просто чернота.        Сбоку от неё такая же дорога, но она слишком далеко, чтобы допрыгнуть. По крайней мере не в её состоянии. Обрыв. Но не её дороги, а соседей. Там лежит что-то. Мидория щурит глаза.        Это были… кости…        А рядом лежал ошейник, на котором еле заметно светился номер пятнадцать.        Как она смогла увидеть эти чертовски маленькие цифры с такого расстояния, Мидория не знала.        Это странно…        Изуку идёт дальше.        Вдали виднеются ещё дороги. Восемь дорог. Они идут параллельно, но затем дружно заворачивают к ней. Если бы не пропасть, то они бы вполне соприкасались с её.        Вон лежит выжженное изнутри тело, лицо к сожалению невозможно разобрать. На ошейнике едва заметно светится двадцать шесть.        На второй дороге в неестественной позе с торчащими костями в луже крови тело. Не самое приятное зрелище. Мидория щурит глаза, номер двенадцать едва заметен в этой мешанине. Изуку ступает дальше.        На конце третьей дороги в глаза кидаются цветы. Маки, тюльпаны, лилии, гвоздики. Маленький цветочный холмик никак не вписывается сюда. Вообще.        Мидория признаёт, что выглядит это красиво, подходит ближе к пропасти, тянется, чтобы увидеть больше. Пытается увидить, понять, почему это здесь.        И замечает, под цветами едва заметная лужа крови. И Изуку понимает, что эти цветы проросли из когда-то живого тела. По спине пробегают мурашки, против воли сознание пытается воспроизвести картину произошедшего. Но всё тщетно. Под кожей возникает неприятное ощущение, будто что-то там ползает и извивается. Мидории кажется, что её сейчас стошнит.        Изуку идёт дальше, предпочитая больше не останавливаться взглядом на обрывы чужих дорог. Вот только в глаза всё же бросилась последняя дорога, Мидория просто закрыла глаза и побежала дальше.        Ещё одна дорога виднеется слева. И она тоже обрывается. На её конце лежит парень со вспоротым горлом. На руках были удлинённые ногти, перемазанные в крови. Увы, номер разглядеть не удалось.        Пятнадцать дорог уже осталось позади. Впереди ещё одна.        Мидория нехотя смотрит на неё. Конец этой дороги разломан, раскрошен, а сама дорога вся в крупных трещинах, в некоторых местах не хватает кусков. Зеленоволосая щурится, хмурит брови. На дороге только ошейник, увы… он лежит другой стороной к ней, номера не видно…        Вот только… Тела нигде нет, никаких останков или даже намёка на них.        Мидория шумно сглатывает. Шестое чувство настойчиво шепчет, что здесь что-то не так. Взгляд падает вниз, в пропасть. Вот только там колышется чёрная жидкость. А затем глаза цепляются за царапины на её дороге. Изуку делает пару шагов назад.        Чёрные следы стоп…        На её дороге…        По коже пробегают мурашки, а руки холодеют.        Кто-то перепрыгнул через пропасть, зацепился руками за дорогу, испачкал стопы в чёрной жиже то смог подтянуться и вылезти.        Впереди неё кто-то есть…        И Мидория не знает, радоваться или паниковать по этому поводу. Здесь есть ещё кто-то живой кроме неё. Это почему-то пугает. Причина страха никак не находится.        Глаза лихорадочно метаются из стороны в сторону. Изуку срывается на бег, бежит что есть мочи.        Какое-то внутренне чувство подгоняет её, оно сгрызает её изнутри, поражая всё больше и больше. Мимо проносятся дороги, и все они идут по левой стороне.        Зеленоволосая останавливается перевести дыхание, прикрывает глаза. Всё тело сковывает слабость, ноги ощущаются ватными.        Рядом конец какой-то дороги. К горлу подкатывает рвотный порыв. Мидория с трудом его сдерживает, зажимая рот руками. Вокруг кровь, смешанные с ней волосы, куски ткани. Кости и рёбра, пальцы, внутренности, всё раскидано, пожёвано, частично съедено. Голова отделана от тела. Ошейник, перемазанный в крови, лежал почти у самого обрыва. Через капли крови едва были различимы две цифры: ноль и пять.        Изуку старалась не думать, что чувствовал он или она, когда тебя едят заживо. Хотя Мидория всё же больше склонялась к тому, что это была девушка, о чём свидетельствовали длинные волосы. Но кто его знает.        Что-то внутри надламывается.        Она идёт дальше, смотря перед собой мутным взглядом. Теперь дороги располагаются по правую руку от неё. Они далеко, Мидория едва их замечает вдали, где-то там они и обрываются.        В какой-то степени это было и к лучшему, она не отвлекалась и уверенно шла вперёд.        На дороге появляются едва заметные засохшие капли крови. Мидория заметно напряглась. Впереди кто-то был, вот только… Кровь была слишком закорелой.        Со временем Изуку начинает сомневаться, что впереди шедший ещё жив. Впереди столько крови, вся дорога ей перемазана. Сердце стучит в ушах, отдаваясь по всему телу неприятным эхом. С каждым пройденным шагом внутри скручивается какое-то неприятное чувство. Мидория не могла с уверенностью сказать, что это был страх. Предчувствие чего-то нехорошего, ждущего впереди, накрывало с головой.        Мидория сглатывает, нет смысла идти назад и останавливаться на месте.        В одном месте дорога заляпана чёрными пятнами. Это было похоже на следы от брызг.        Кто-то упал…? Или спрыгнул сам?        Мидория садится на колени, смотрит в чёрную воду (?), пытаясь разглядеть хоть что-нибудь.        Но видит лишь своё отражение.        Вот только…        Изуку хмурит брови. В отражении она какая-то… не такая… Что-то не так. Там она истекает кровью, вся перемазана в ней и…        Мидория склоняет голову.        Отражение лишь безумно ухмыляется, обнажая свои зубы, глаза блестят безудержным азартом.        — Давай… иди сюда… мы станем едины… — Изуку потеряла дар речи. Её отражение… оно говорит с ней. — У меня есть твои воспоминания… ну же… иди сюда. Тебе нужно лишь протянуть свою руку… Мы станем едины… давай… — на неё смотрят широко распахнутыми глазами, скалятся. Суженные зрачки подрагивают, это не внушает доверия. Из чёрной воды появляется рука, Изуку смотрит на неё, вся исцарапана, безымянный палец отсутствовал. Мидория переводит взгляд, смотрит прямо в глаза «себе». В голове пустеет, появляется густой туман, занимающий собой всё пространство. Изуку чувствует слабость по всему телу, слегка прикрывает глаза. Всё преображается, собственное лицо перед собой уже не кажется таким побитым, всё будто зажило на глазах.        — Давай… возьми меня за руку… — Изуку как заворожённая тянет к ней руку.        В голове словно выстрел мелькает картина, как её потом затаскивают с собой в эту воду и топят.        Мидория отскакивает к противоположной стороне дороги, будто ошпаренная кипятком.        — Ах ты! А ну иди сюда, маленькая чертовка… — конец её фразы перешёл в неразборчивые звуки, крики, а затем в вопль, искажённый и пугающий.        Мидория в ужасе отползла еще дальше назад.        Вот только…        Она уже итак у края…        Руки выставленные за спиной, соскальзывают с края. Мидория падает головой вниз.        Темно…        Ничего не видно…        Эта темнота окутывает её… Защищая?

***

       Мидория подрывается на месте, тяжело и надрывно дыша. Пытается сорвать бинты с глаз. Дрожащие руки совсем не слушаются, но сорвать повязку с головы всё же удается.        Темно… Ничего не изменилось        Мидория одной рукой хватается за волосы сжимая их, другой пытается зажать рот. Очень хочется кричать. Челюсти смыкаются на ребре ладони, прокусывая её. Но кажется она этого не замечает, во рту лишь появляется металлический привкус крови.        — Деку… Что с тобой? — зеленоволосая вздрогнула и повернулась на голос.        — Да… Ничего… А ты.?        — Я проснулась от того, что ты резко дёрнулась.— Мидории стало немного совестно, потому — что она разбудила Микото. Сейчас была ночь… Темнота…        — Я… Прости…        — И ещё… — Мисао придвинулась к ней ближе, похоже, она собиралась что-то сказать что никто не должен был слышать. — Когда меня вели в эту комнату, мы проходили мимо одного места… На какой--то момент Салли остановился и приложил ладонь к стене. У него были очень грустные глаза. Там, за стеклом, кто-то лежал, а рядом светились разные штучки. Вот только… мне кажется… что это всё не настоящее. Всё холодное…        Изуку вздрогнула и повернулась лицом к Микото.        Холодное...?               — К сожалению я об этом ничего не знаю. Прости… Давай ложиться спать…        Мидория задумалась над словами девочки. Стоп. В памяти всплыло очень интересное сравнение, о котором упоминала Микото, когда рассказывала про свои волосы.        Т Е П Л О В И З О Р        Изуку слышала о тепловизорах, точно знает два их варианта. Один имеет схожий с радугой цвета, а есть вариант с жёлтым и фиолетовым.        В голове пронеслась странная мысль.Похоже у Мисао причуда связана с распознаванием температур. Глаза — тепловизоры…        Вот только кому, и зачем нужно создавать видимость человека за стеклом? На это вопрос у Мидории сейчас не находилось ответа. Но она пообещала себе ещё к нему вернуться. А сейчас очень сильно клонит в сон, нужно набраться сил. Шестое чувство шепчет ей что завтра будет сложный день.        Для побега ей снова нужно научиться видеть.

***

       Мидория открывает глаза. Темно. Она до сих пор с трепетом вспоминает тот сон, в котором она могла видеть, всё было таким настоящим.        Но всё же что-то было не так. Все эти дороги — это жизни людей, что попали сюда, а их концы — смерти. Вот только кто-то перебежал к ней.        Поток мыслей прервал Салли, который принёс завтрак.        — Сегодня без уколов, радуйтесь. А вот завтра вас ждёт газовая комната. — его голос был полон боли и печали, он пробирал до костей своей хрипотой. Затишье перед бурей. У них есть только один день. Мидория вспоминает свой кошмар прошлым вечером, и её до сих пор потряхивает.        Дверь закрылась, а у Изуку в голове всё ещё звучали его слова. В душе медленно, но верно, зарождалась паника. Она окутывала её душу своими мерзкими щупальцами. Мидория не могла ей противостоять.По спине побежали мурашки, зеленоволосая чувствует как внутри всё холодеет.        — Деку, а что за газовая комната? — рядом прозвучал голос Эри, — ты выглядишь обеспокоенной.        Изуку вздрагивает, пытается улыбнуться, но улыбка выходит вымученной и натянутой.Она чувствует себя очень уставшей.        — Я просто плохо спала, всё хорошо…        —А что на счёт газовой комнаты? — задаёт свой вопрос Микото.        — Оу. Эм-м-м… Это маленькая комната и… — Мидория ломалась, она не знала, стоит ли ей говорить правду. Это может навлечь панику… но при этом оставлять их в неведении тоже ни к чему хорошему не приведёт. Ложь? Изуку поджимает губы. Сейчас это кажется самым наилучшим вариантом. Она бы могла солгать, сказать что не помнит, но она уже начала говорить. Это могло вызвать подозрения. Но другого варианта она не видела. Чёрт. Она мечется меж двух огней. Что ж…        — Деку, скажи честно, у тебя амнезия? — вопрос Изуми прозвучал как гром среди ясного неба.Как он догадался? Что ему стоит ответить? Сделать вид что не услышала? Рассмеяться? Промолчать?        Мидория сжалась, обнимая себя руками. Из глаз потекли слёзы, она не могла их сдерживать. Внутри бушевал целый ураган эмоций и чувств. Некоторые казались ей чужими. Солёные капли опаляли кожу щёк и падали вниз, срываясь в подбородка.        Она понимает что такая её реакция совсем не порадует детей, скорее совсем усугубит ситуацию и напугает. Дети не так глупы, и сами понимают что их ждёт не самое лучшее будущее. И в добавок ко всему, их единственная опора сломалась.        Что ей делать?! Как поступить?! Всё происходящее, и эти сны выжимают из неё последние силы. Это очень сильно давит на неё. Она не может смириться с мыслью, что в любой момент дети могут умереть, и она снова останется одна. Но она не может сделать ничего. НИЧЕГО! Это чувство беспомощности отравляет похлеще яда.        Где-то на границе сознания слышится шёпот: «Ты сможешь.» раз за разом повторяет кто-то. А ещё можно услышать едва заметный скрежет.        Мидория уже готова волком выть от безысходности.        Кота лишь жалостливо смотрел на неё. Зря он задал этот вопрос.        Изуми резко подрывается на месте, зеленоволосую снова тошнит Мидория лишь благодарно принимает таз. Изуми тянет к ней руку, а затем резко отдергивает её.

***

       Мидория открывает глаза. Темно.        Как эй уже надоела эта темнота. Она пытается встать. Ноги связаны между собой какой-то грязью.        Сейчас Изуку испытывает гнев. Как же ей всё это надоело, эта темнота и бесполезность.        Завтра. Завтра может случиться непоправимое. Чёрт возьми, как ей это надоело.        Зеленоволосая разрывает спутывающие её ноги путы и откидывает их в сторону. Мидория нащупывает стены вокруг, она находиться в маленьком кубе. Даже сидя её голова упирается в потолок. Чёрт. Изуку съезжает вниз на спину, это действие вызывает затруднение, спина отдает ноющей болью. Но ей плевать. Сейчас она вспоминает, что этот сон она видит не первый раз. Он сниться ей с момента как она ослепла. Но стоило проснуться, сон забывался. Мидория вспоминает, Маска вспарывал её, словно лягушку, пытал, ей становится тошно когда она представляет как это выглядело со стороны. Она сама возвела эти стены! Пусть она даже не имеет понятия, как это получилось. Она обязательно обдумает это, но позже, сейчас на это совершенно нет времени. Мидория устала от мыслей разрывающих её голову. Пора довериться инстинктам, делать не думая о последствиях.        Мидория ударяет ногами по стене, больно. Кажется сделай она так еще пару раз и посильнее, то её ноги сломаются с отвратительным хрустом словно зубочистки.        Она не останавливается на этом! Ведь у неё есть еще и руки. Давай же! Ломайся! Она уже слышит хруст и Мидория надеется что это хрустит стена её «клетки». Изуку чувствует ступнями трещины. Остался последний рывок!        Стена с треском ломается, вот только сразу же внутрь хлынула вода (?). Стены растворяются.        О-о-о-о! Мидория знает что это. Противная густая дрянь наподобие той, которой её тошнит. Воздух быстро заканчивается, Изуку просто утопает в этой «тьме».        Последние пузырьки воздуха покидают её, черная жидкость заменят их. Мидория пытается откашляться.        Это — «тьма», она снаружи, она изнутри, от неё не скрыться. Изуку не знает, что делать дальше, голова опустела.

***

       — Деку! Деку! — Кота в панике трясёт её за плечи. Из её рта без остановки текла эта чёрная мерзость. В такие моменты ему было страшно, что Мидория больше никогда не очнётся. Он чувствует, как леденеют руки под перчатками.        — Деку, — Эри растирает по щекам крупные слёзы, от вида бьющейся в конвульсиях Изуку. А ведь всё это могло быть с ними, если бы она не взяла весь удар на себя.        Мидория заходиться сильным кашлем, тянет руки вперёд, Микото сразу подаёт ей таз заполненный наполовину. Кота кривит лицо, смотря на то, как зелеволосая выхаркивает сгустки чёрной как смоль жижи. Изуми вспоминает как у него откашливалась мокрота во время болезни, насколько это было больно и неприятно. Теперь он понимает, что это ещё цветочки, по сравнению с тем, что испытывает сейчас Изуку.        — Ты как? — сквозь всхлипы спрашивает Эри.        Терпимо… — Хрипит Мидория. — Расскажите как там сейчас сверху? — её шёпот был наполнен отчаяньем и болью. Она сидела, понурив голову.        В ход пошли два главных балабола: Мисао и Отоме. Изуку слушала их изредка задавая вопросы. Задалась своеобразная атмосфера домашнего комфорта и уюта. на лице Мидории расцвела грустная улыбка, к сожалению она не дома…        — Деку… у тебя ведь амнезия? — повторил свой вопрос Кота, он искренне надеялся чтобы у Мидории не начался приступ.        — Да. Это правда. В какой-то момент я просто проснулась, и поняла что ничего не помню. Вообще. Временами мне являются видения во снах, но… Я не знаю насколько они верны. Но некоторые подтвердил Док.        — Тот брюнет в очках? А он то откуда знает твоё прошлое? — в недоумении спросила Микото.        — Я этого не помню, но Док говорил, что меня изолировали на долгое время от других и потому, чтобы я не сошла с ума от одиночества, ему нужно было приходить ко мне на беседы. А так как тем для разговора было не много, то я рассказывала ему про свою жизнь. Как-то так.        — А что именно ты помнишь? — задумчиво спросила Мисао.        — Микото! — возмутился Кота.        — Кота, всё в порядке. Хм-м-м… Что я помню.— задумчиво протянула Мидория, прикрывая глаза. Перед глазами промелькнули те самые «воспоминания чужими глазами». Док своим рассказом подтвердил некоторые моменты, но всё же… верно ли остальное? Так или иначе это хоть как-то займёт детей и частично расслабит. — Что же, устраивайтесь поудобнее.        —Уже! — радостный возглас Мисао. Изуку слышит, как Кота пихает её в бок. Мидория вздыхает, пытаясь собрать мысли в кучу. Ты сможешь.        — Ну. — Мидории казалось, будто она кожей чувствует их взгляды, прикованные к ней. Вот только присутствовало еще одно непонятное чувство, которое она не могла никак объяснить. Изуку едва заметно мотает головой. — Попала я сюда в первой партии. Всего нас было сорок человек.Однако… Я могла всё еще оставаться на поверхности если бы… Эм-м-м… — Изуку вздыхает. — Я думаю, стоит лучше начать с моего детства. С детства я -я-я… — перед глазами мелькнула картинка как маленькое зеленоволосое чудо протягивает свои ладошки, что-то бормоча. Ещё один вздох срывается с её губ. По телу проходят мурашки, вместе с холодом. Давай лучше я…        — Деку?        — Мне не нравилось играть с девочками. И тогда я решила попробовать влиться в компанию мальчиков, а из-за моей короткой стрижки, меня спутали с мальчишкой. Я не стала их поправлять, мне было в радость быть с ними на равных. Среди них был один блондин с красными глазами. Катсуки Бакуго, на этих словах Кота дёрнулся, вспоминая письмо.        — Это ему ты написала письмо? — неожиданно спросил вечно тихий Хигараши. Изуку дернулась, будто снова приходя в себя.        — Письмо? Про это я ничего не помню. — Мидория провела рукой по волосам. — Когда выяснялось что я беспричудная, началась травля, издёвки, побои. И мне сейчас реально интересно, зачем прошлая я спасла того, кто издевался и унижал меня сильнее всех. Он это начал. А я. В чём была причина жертвовать собой? На это вопрос я не могу ответить, ведь именно он должен был оказаться на моём месте… Но почему… — Мидория опустила голову, волосы упали на лицо — я не понимаю прошлую себя. Она улыбалась ему и бегала хвостиком в детстве, несмотря на издевательства. Столько ожогов было оставлено на этом теле… Почему она ничего не говорила, ведь один раз он её чуть не задушил… Катсуки Бакуго — сумасшедший… На затылке— Мидория рефлекторно положила туда руку — есть шрам, который он оставил ей… мне — пальцы сразу находят бугристый рубец — след от ожога. В голове проблескивает воспоминание с чужих глаз. Часть волос на затылке перестало расти из-за шрама.        — Он явно поехавший, — сделал свой вывод Кота.        Он хочет стать героем, превзойти Всемогущего… — из груди вырывается тяжёлый вздох. Я понимаю, что наговаривать плохо и возможно недопонимаю ситуацию… Но просто хочется выговориться… Мне вечно кажется, что вы всего лишь плод моего воображения и в любой момент можете исчезнуть… — Мидория чувствовала, с какой силой горло стискивала неприятная горечь. Нет. Сейчас она не заплачет. Изуку прикусывает язык, чтобы не расплакаться. За этот небольшой промежуток времени она привязалась к ним. Зеленоволосая понимала, нужно действовать. Завтра. Завтра их поведут на травлю, и это будет их концом.        Если бы она могла видеть, это поменяло бы многое.        — А какого цвета твои глаза? Неожиданно задала вопрос Эри. Был ли это просто интерес или попытка разрядить атмосферу оставалось неизвестным.        — А ты проверь, — улыбается Изуку. Со стороны послышался радостный вдох. Чужие воспоминания были мутными и нечёткими, некоторые места были особо размыты, а лицо в особенности.        Мидория чувствует, как маленькие тёплые ладони касаются кожи, цепкие пальцы поддевают повязку из бинтов, и стягивает через верх.        — Они чёрные! — удивлённо протягивает девочка.        — Дай посмотреть! — с каплей недовольство бурчит Кота. Мидория слышит возню, дети пихаются, пытаясь как можно ближе взглянуть в таинственные глаза. — Я бы сказал, что они имеют красный отлив.        А ведь раньше были зелёные.        — Ага.        — Мои родители как-то говорили, что при слепоте зрачок белеет. У тебя я такого не вижу, подал свой голос Хигараши. — Вроде как… я не уверен… — Мидория впервые слышала панику в его голосе, он был не уверен в своих словах, сомневался. — Чёрт… Я же должен знать… — Мио вцепился с силой в свои волосы, костяшки побелели.        — Хигараши, — Изуку тянет руку вперёд, медленно и неуверенно туда, где предположительно сидит он. Ладонь приземляется на голову мальчика, он приподнимает голову, смотрит на неё удивленными глазами. Минутное молчание повисает в воздухе. — Тебе не обязательно повторять за ними. Веселись, пока ещё ребёнок, а дальше будь что будет, — спокойный нежный голос ласкал слух, внушал доверие. Только он сначала не понимал, что хотела сказать Мидория в начале. Осознание пришло так же неожиданно. Вот только… Откуда она знает? На краях глаз выступили слёзы.        — Откуда… — шепчет он губами в нерешительности. На какой-то момент в комнате повисла пауза. Мидория слегка сощурилась, улыбаясь.        — Интуиция… — говорит она и треплет по волосам, — иди сюда, — Изуку разводит руки в стороны, приглашая в объятия. Он криво улыбается и, подползя ближе, сам смыкает кольцо рук на её талии. Интуиция… Ага, как же. В этой ему слабо верится, но сейчас как-то всё равно. Родители всегда были холодны с ним, почти не уделяли внимание. Отец был хирургом, как и мать. Они жили в достатке, у него была почти всё, стоит только попросить вот только… Мио никогда не хватало материнской любви и ласки. Родители говорили только о работе, изучали что-то новое, обговаривали это. Хигараши не понимал большинства слов. Он начал самостоятельно изучать кандзи, смотреть видео уроки. «Смотрите, я тоже что-то знаю, я здесь, заметьте меня!» Он заперся у себя, окруженный книгами, черпая из них знания. «Смышлёный…» — как-то промолвил отец, когда Мио что-то добавил в их разговор. Эта похвала заставила его работать ещё усерднее. Вот только со временем начинаешь путаться в большом количестве быстро поступаемых знаний. И это его начало вводить в панику, которую было сложно унять.        Сейчас в её тёплых объятиях было спокойно и уютно. На какой-то миг он даже забыл, где находится. Её зелёные волосы щекотали лицо, но это не было раздражающе. Сейчас было без разницы, что на него смотрят. Он смыкает руки ещё сильнее и понимает, что она намного тоще, чем кажется. В голову настойчиво врезается мысль, что ей осталось недолго. Вот только недолго это сколько? Неделя? День? Два?        Её сердце бьётся медленно, и Мио кажется, что даже через чур медленно. Может он просто себя накручивает? Хотелось бы, чтобы это было так.        Хигараши слегка отстраняется, Мидория смотрит на него и улыбается. А нет, взгляд направлен чуть ниже. Он смотрит в эти глаза, как Кота и говорил: «С красным отливом…»        У тебя красивые глаза… — на его слова Изуку грустно улыбается. Если бы они ещё были зрячими.        Зеленоволосая промаргивает подступившие слёзы, привычно щурится.        …        ….        ......        Мидория поднимает голову.        Ей не показалось…        Она может различать свет, еле еле, но она видит эти размытые серые пятна среди темноты. И, о боже, она готова расплакаться.        В голове пролетает звук развалившихся стен.        Первый был шаг сделан.        Сердце радостно стучит в груди, она на верном направлении.        Завтра, завтра ей нужно будет полностью видеть мир своими глазами.        — Эри… — тихо зовёт Мидория, скрывая волнение в голосе, — можешь вернуть бинты? — самое главное сейчас, это не спалится. Если Маска узнает, что к ней возвращается зрение, то он снова будет продолжать пытки.        — Держи, — девочка возвращает на место ткань, накрывая глаза.        — Спасибо, — улыбается Мидория беззаботной улыбкой… вот только… в душе Изуку хмурится.        За разговорами о поверхности и последующим рассказом зеленоволосой пролетел весь день. Салли как обычно привёз ужин. Мидория каждой клеточкой своего тела чувствовала его жалосливый взгляд. Вот только ей жалости и не хватало. Нужно что-то делать, а не сидеть и жалеть себя.        Желтоглазый стоял и ждал, пока все доедят, почему-то это раздражало. На взводе была не только она, но и дети. И если она знала, что Салли не причинит вреда, то они нервничали.        Стоило ему уйти, как дышать стало проще, не было того прожигающего взгляда.        — Интересно, куда делся его второй глаз? — слова Микото заставили пройтись табун мурашек по спине. Она не ослышалась?        — А нам по чём знать, — с недовольством бросил Кота. Свет в комнате погас, теперь Мидории не нужно об этом спрашивать. Через щель под бинтами Изуку могла видеть свет.        — Спите уже, — пробурчал Хигараши, после разговора с Мидорией ему стало намного легче. Пусть даже он и боялся завтрашнего дня, серьёзный вид зеленоволосой будто говорил ему, что она что-то придумала.        Завтра будет новый день.        — А вот и ты, чертовка, — Мидория открывает глаза, сплошная чернота. Она узнаёт этот голос. Он звучит далеко, но Изуку всем телом ощущает, его обладатель приближается.        Мидория снова выдыхает последний кислород и против воли вдыхает эту черноту. Она повсюду, обволакивает её и проникает внутрь, убивая.        «Хватит бездействовать!» — кричит она себе.        Она пытается поглотить тебя, но что если ты попытаешься поглотить её? Не получается? Если не можешь противостоять ей, то стань с ней единой.        Взять всё в свои руки!        Мидория с силой зажмуривает глаза, а затем широко их распахивает. Изуку успевает увернуться от исцарапанных рук, направленных на её горло.        — Ах ты! А ну иди сюда! Верни мне контроль над телом, которого меня лишили те двое! Будь они прокляты, — её голос кажется искажённым, он полон гнева и ненависти. Мидория понимает, это не сон, но и не реальность, это что-то другое, нечто посередине.        — Кто ты? — свой голос кажется очень громким. Изуку теперь может спокойно двигаться и дышать, а самое главное — видеть. Сейчас они будто в невесомости, или что-то вроде этого. «Как рыбы в воде, » — самое подходящее сравнение. Неужели нужно было лишь принять это?        — Ха-ха, — смех звенит в ушах, отдаваясь в виски. — Кто я? Интересный вопрос. Но я на него отвечу, — её грохочущий голос оглушает, переворачивая всё внутри. Сердце с невообразимой скоростью бьётся о ребра, Мидория не может его унять.        — Но так или иначе сейчас ты пытаешься меня убить, — говорит Изуку, уворачиваясь от очередного резкого выпада.        — Перебивать нехорошо… Я думаю ты не любишь это так же как и я, — она ухмыляется. — Всё просто. Я Изуку Мидория, а ты лишь жалкая подделка, которая появилась, когда те двое столкнули меня сюда. Когда Маска оторвал меня от всех, я очутилась там, на дороге. Тогда я в первый раз увидела её, что перебежала ко мне. Мы шли бок о бок. Потом, появилась вторая. Это была Изуку Мидория, которой была я, до того как попасть сюда. Маленькая и безобидная, она смотрела на меня своими большими зелёными глазами и напрягала своим присутствием. А потом они столкнули меня сюда! Я впервые услышала её голос, он звучал в моей голове: «Ты сошла с ума, ты стала чудовищем… Ты опасна…» А потом появилась ты, и как только я собралась тебя уничтожить, пока ты была никчёмной и пустой, ничего незначащей. Ты была так близко, совсем рядом, но ты возвела эти стены, заперлась в этой коробке. Признаю, я даже не могла их сломить, сколько бы и не пыталась. Но я нашла другой способ — скрежет. Я знала, что ты его слышишь. И вот ты попала на дорогу, мне пришлось потратить много сил, чтобы туда попасть. Вот только она снова мне помешала, если бы не она, ты бы протянула мне тогда руку. Но нет, всё снова было испорчено. Но потом ты сама уничтожила эти стены, которые мне мешали. И вот ты здесь. Я не знаю как ты перемещалась между этим местом и дорогой, ты меня этим удивила. К сожалению я не могу видеть и слышать того, что происходит снаружи, я заперта в твоём сознании. Но они видят, они слышат, они могут влиять на тебя. Вспомни, были ли моменты, когда ты говорила что-нибудь или чувствовала, но тебе казалось, что это навязано и ты не владеешь собой. Почему я тебе всё это говорю? Знаешь, за время проведённое здесь в одиночестве, хочется поговорить с кем-нибудь… Хм-м-м… Может мне тебя оставить?.. будешь сидеть на цепи как зверушка и ждать меня, я буду приходить, пока тело спит. Мы с тобой выберемся из этой тьмы и запрём их здесь. Вдвоём мы справимся, я уверена. Мы создадим цепи и запрём их!        Цепи? Запереть? Зверушка?        Нет.        Нет.        Какое она имеет право?        Хах…        Цепи говоришь?        — Не теряй бдительность… — шепчет Мидория, сжимая чужое горло. — Почему бы мне хоть раз не побыть эгоисткой? Я тоже хочу жить… Как насчёт того, чтобы ты была моей зверушкой? — из ниоткуда появляются цепи, на руках, ногах и шее захлопываются оковы.        — Ах ты тварь — кричит она нечеловеческим голосом, пытаясь сделать хоть что-нибудь, чтобы освободится. Хватка рук уже пропала с её шеи, но даже так её действия не имели никакого эффекта. — Хрен тебе, а не воспоминания, ты, неблагодарная мразь, — голос неприятно режет слух, Мидория кривится.        — Сгинь с глаз моих, — говорит Мидория с ядом в голосе, и девушку утягивают вниз цепи, зеленоглазая извивается, в какой-то момент её голос раздвойняется, от этого идут мурашки по коже. Её лицо искажено гневом, и сейчас она реально напоминает монстра.        Прости, но ты можешь быть опасна для общества.        В какой-то степени Изуку испытывает к ней жалость и неприязнь к себе, гнев ушёл, являя настоящие чувства. Но с другой стороны она тоже хочет жить, она тоже живой человек, личность! Она тоже имеет право на существование!        Что сделано, то сделано…        Мидория прикрывает глаза, прислушивается к ощущениям. По телу пробегали приятные, но непривычные мурашки. Как будто ток пронизывал каждую клеточку тела, слишком слабый, чтобы навредить, и слишком сильный, чтобы не заметить.        Изуку открывает глаза, ярко-белое пространство давит на привыкшие к темноте глаза. Мидория часто моргает, щурит глаза, они слезятся. Через какое-то время взор проясняется.        Зеленоволосая оглядывается вокруг. Пустынное белое пространство располагалось за её спиной, этот простор отделяет от неё стена, прозрачная и высокая, не видно её конца. Изуку протягивает руку, она просходит насквозь, будто стеклянная стена всего лишь иллюзия.        Впереди неё чёрная стена, Мидория прикладывает к ней ладонь, холодная и отдаёт мурашками по всему телу. Она чувствует, за этой стеной что-то важное. Зеленоволосая заносит кулаки над головой, и что есть мочи ударяет стену. Появилось несколько трещин, она заносит кулаки вновь. Трещина увеличивается. Мидория скалится, она на верном пути. Удар за ударом, ещё и ещё, и вот стена с хрустом и треском обрушивается, её обломки исчезают будто их никогда и не было.        Перед Изуку огромный чёрный экран и…        — Деку! Просыпайся!

***

       Мидория подпрыгивает на месте, остатки видения не хотят её покидать. Один глаз застилает то место, вызывая в голове дисбаланс. Она встряхивает головой, поворачивается на голос.        — Деку… Салли недавно приходил, мы уже позавтракали, а ты всё никак не просыпалась, — Эри судорожно лепетала, её голос дрожал. — Может хоть сегодня поешь?        Ей протягивают миску и, о боже, Мидория видит её в щели между бинтами и кожей снизу. К ней вернулось зрение! Она снова видит! Она была готова танцевать и визжать от радости, но Изуку всеми силами подавляет подавляет эти эмоции. Нельзя! Не сейчас! Сегодня всё закончится. Она это закончит! Кое-какой план уже сформировался у неё в голове. Главное чтобы обстоятельства не подвели.        На всю комнату разносится гудок.        Началось.        Салли молча заходит в комнату, окидывает всех грустным взглядом, в глубине его жёлтого глаза плескается глубокая печать и сожаление.        — Радужка, пошли, — так он обращался к Мисао из-за её волос. Ей не очень нравилась эта кличка, но выбирать не приходилось.        Микото нехотя встаёт, Мидория поднимается тоже, берёт девочку за руку. Они вместе направляются к двери.        Сердце начинает ускорять свой ход, стоит только пересечь порог камеры. Его эхо бьёт по ушам, холодный пот заливает спину. Она так же чувствует, что рука Салли дрожит. Он тоже волнуется. Они могли бы посоревноваться, кто волнуется сильнее, и даже неизвестно, кто бы победил.        Изуку старается запомнить дорогу (или же вспомнить, но безрезультатно).        Секунды кажутся минутами, минуты — часами. Тишина давит на плечи, мешая в голове все мысли.        Мидория вспоминает ночной разговор с Мисао, именно сейчас он всплыл в её голове, и она выловила его из общего потока. Есть ли вероятность того, что в прошлом она знала хоть что-нибудь об этом? Сейчас бы пригодились воспоминания прошлой Изуку, сошедшей с ума.        На подсознательном уровне Изуку слышит отдалённый искажённый смех. Мидория знает, кому он принадлежит.        Но до этого же были какие-то мгновения воспоминаний, неожиданно мелькавших в голове. Прошлая она часто упоминала двух личностей, что были с ней. Может это их воздействие?        Мидория ощущает себя сумасшедшей, уж слишком быстро она всё приняла всё это, происходящее в её голове. Нормальный и здоровый человек наверняка бы перепугался до смерти от всего этого. На самом деле Изуку самой не по себе со своей реакции. Просто принять, это нормально? Может это психическое расстройство? Неужели её психика настолько… нестабильна? Возможно из-за того… что фактические ей всего пара месяцев? Даже меньше…        Вот именно сейчас ей нужно копаться в своей голове и накручивать себя. Как будто ей и без этого сейчас не сладко.        Тем временем они зашли в открывшийся лифт. Мидория стояла у самых кнопок, Салли стоял впереди неё. Сердце стучало в ушах как ненормальное. Запрокинув голову, Изуку успела увидеть номер исходного этажа, благо, её действие осталось незамеченным. Лифт ехал благодаря воткнутой ключ-карте.        Все карты были помещены на металлическое кольцо.        Губы растягиваются в пугающую усмешку. Тело Салли плотное, как у человека. Желтоглазый может делать его мягким, податливым, может изменять его форму. Таких называют антропоморфными. Изначально она думала, что он уплотняет своё бесформенное тело, но всё оказалось куда проще.        Знала ли об этом прошлая она?        Мисао, стоявшая рядом, сжимает её ладонь сильнее.        В глазах на секунду проблескивает картина комнаты за стеклом, где светятся приборы, затем картинка отображается тепловизором. Всё холодное… всё иллюзия… пустая комната…        Пустая и холодная…        Мидория отпускает её ладонь, прикладывает к лицу, она чувствует подкатывающий к горлу ком.        Не сейчас!        Затем приходят новые видения, откуда-то изнутри. Фотографии, картины, перед глазами проносится жизнь чужими глазами. Авария…        Осознание накрывает волной, захлёстывая собой неустойчивое сознание. Это что-то забытое.        Лифт останавливается, время будто замедляется. Мидория срывает ткань с глаз, Салли смотрит на неё, поворачивая голову. Ладони упираются в стенки лифта, она отталкивается ногами от пола.        Салли смотрит на неё удивлённо, стоя в пол оборота. Жёлтый глаз отражает непонимание.        Мидория так же испуганно смотрит на него, прибывая в шоке от своих действий.        Она поджимает ноги к себе, держась на руках в воздухе.        Прости…        Ступни прилетают ему в бок, выпихивая его из открывшейся кабины. Изуку сразу же нажимает кнопку, двери закрываются.        — Эбби иллюзия, её здесь нет! — она глохнет от своего крика. Не поздно ли она это сказала? Услышал ли он? Оцепенение сковало её, сердце грохочет, бъётся о грудную клетку, тело тяжелеет, ком подкатывает к горлу.        Теперь пути назад нет…        Мидория ошеломлённо смотрит на Микото широко распахнутыми глазами, девочка смотрит в ответ также. Изуку не верит в происходящее.        — Сейчас мы приедем, ты стой здесь, не дай лифту закрыться, он сразу поедет к Салли, а он в свою очередь не даст ему вернуться к нам. Или зайдёт в него и поедет без ключа на наш вызов, — Мидория судорожно треплет её по волосам, в надежде успокоить и придать уверенности, хоть каплю. И, о боже, она ей тоже нужна.        — Т-ты видишь? — неверяще произносит Мисао, девочка пребывала в состоянии эффекта, это было единственным, что она смогла выдавить из себя.        — Э… д-да… Теперь да… эм-м-м… Давай не сейчас? — Мидория говорила прерывисто, делала руками какие-то жесты.        Они угнали лифт, теперь у них есть ключи. А что дальше? Где гарантия того, что они не заплутают? Стоит ли идти к Доку?        Док! Вот кто может помочь, по крайней мере ей так казалось.        Лифт остановился, двери открылись.        — Не дай ему закрыться! — кричит зеленоволосая, срываясь с места. Ключ-карт на кольце было много, она даже не успела глянуть, какая для активации лифта. Чёрт возьми, это будет им стоить времени.        Мидория корит себя за свою беспечность, продумать всё не получилось.        Дыхание сбивается, Изуку кажется, что так быстро она никогда не бегала. Серьёзно. Тощие ноги несли её так быстро, что всё проносилось перед глазами, смазываясь в пятно.        Мидория резко тормозит, чуть удерживаясь от падения. Она чуть не пробежала кабинет Дока.        — Док! — что есть мочи кричит она, ударяя кулаками о металлическую дверь. — Док! — ей бы сейчас пригодился голос прошлой Изуку: громкий, режущий по ушам и искажённый, его бы точно было слышно за километр.        Изуку понимает только сейчас, что у неё есть ключ-карты и она просто теряет время. Вот только какая из них? Их тут двадцать, если не больше. Руки дрожат, и Мидория не может нормально отделить одно от всех, их слишком много на одно это несчастное кольцо.        Дверь отъезжает в сторону, являя за собой помятого брюнета, чьи глаза в мгновение ока распахиваются, а лицо вытягивается в немом шоке.        — Док! — всё что вылетает с её губ, в голове каша.        — Ч-что? Откуда ты здесь? Где Салли? Как ты выбралась? — он начинает засыпать её вопросами, от них кружится голова. — Ты снова видишь? Но как?        — Пожалуйста, давай не сейчас. Салли на нижнем этаже. А ещё Эбби не здесь, в той комнате её подделка, Маска вас обманывал! — Мидория хватает его за рукава халата, смотрит в глаза говоря это. Её руки дрожат, нужно действовать быстрее. Наверняка Маска уже узнал о побеге. — Пожалуйста, верь мне. Я бы не стала в пустую тратить время на ложь, — теперь уже ярко-алые глаза смотрели в его — синие.        Док печально улыбается, теперь он ясно видит, Изуку не Эбби, это два разных человека. Как бы сильно на неё не давило это место, Мидория всё вытерпела. И сейчас она очень рискует. Но не для себя, для других. Смотря в эти глаза Док ощущает, она не врёт. Сейчас ему даже плевать, откуда она узнала о Эбби.        — Я верю тебе… надеюсь я об этом не пожалею, — выдержав паузу, продолжил. — Но сейчас вам нужно бежать, иди, выпускай остальных, а я пока соберу вам основные бумаги, они должны попасть в хорошие руки, — из его кармана перекорежено шипит рация, оба понимают, что это Салли.        — Я не знаю, услышал ли он мои слова после закрытия лифта про Эбби, — сообщает Мидория, срываясь на бег.        Нельзя медлить ни секунды.        Док поможет. Док на их стороне. Теперь ничего не сковывает его действия. У них получится сбежать, они просто обязаны это сделать!        Она только сейчас понимает, что не спросила, какая ключ- карта открывает их камеру. А вот кстати и она впереди.        Изуку лихорадочно перебирает карты холодными и влажными от пота руками, пальцы едва двигаются. Не та, не эта… тоже нет…        Руки трясутся, карты всё не подходят, она роняет связку на пол. Мидория ругает себя за оплошность, поднимает, снова принимается за дело.        Раздаётся тихий писк, дверь отъезжает в сторону, являя за собой напуганных детей. Кажется, время замедлило свой ход.        — Бегом за мной! — разрезает тишину крик Изуку. — Быстрей, быстрей, времени в обрез, — все четверо покидают комнату, последний выходит Кота.        Все взволнованы неожиданным появлением зеленоволосой. Они бегут изо всех сил, но Мидории кажется, что они бегут недостаточно быстро. Ощущение, что на них вот вот кто-то накинется со спины. Кажется, это чувство останется с ней на всю жизнь.        Довольно сильно отстаёт Эри, сама же Изуку бежит в конце, она — замыкающее звено.        Дверь отъезжает в сторону, из-за неё вылетает Док. Лицо Фуруки вмиг меняется, лозы неожиданно появившиеся из его спины, направляются в синеглазого. Отоме не знает, что Док покрывал их, рискуя собой.        — Стой! — кричит Кота, направляя в атакующего поток воды. — Он на нашей стороне!        — Всё верно, — с облегчением выдохнул синеглазый. — А теперь ноги в руки, нельзя медлить.        Док как и Мидория держался в конце, через его плечо была перекинута сумка, из которой торчали бумаги.        Вот уже и виднеется лифт, все дружно забегают в него. Тесно, но главное, чтобы выдержал. Док вставляет свою карту.        — Держи, — Мидория протягивает ладонь, — это связка Салли.        — Я вам покажу основной путь, дальше вам придётся идти самим. Так как у Салли сейчас нет глаза, он не может перемещатся вообще никак, даже с таблетками или человеком. Я должен за ним вернуться. Рация сломана и я не могу ему ничего сообщить в добавок клавиши не работают, — брюнет скрыл глаза ладонью. Он заметно нервничал, Мидория понимала его какой-то частью себя.        Двери разъезжаются, часть пути пройдена.        — Вперёд, вперёд, — подгоняет всех Док. Сейчас он бежит впереди, показывая путь. Вся дорога была похожа на чёртов лабиринт. Мидория смотрит, чтобы никто не отстал. Страх заблудится самой так же сковывает по рукам и ногам.        — Я на днях был здесь, как чувствовал, что придётся бежать от сюда, — он тормозит, перед ним дверь с кодовым замком.        Изуку едва сдерживает кашель, схаркивает чёрную массу в ладонь, незаметно стряхивает её в сторону.        — Не подходит… — шокировано шепчет Док. — Нет! Невозможно! Подходил же! Он сам мне его говорил, — он вводит ещё раз, затем ещё и ещё.        Внутри что-то надрывается. Неужели… они проиграли?        Синеглазый с силой ударяет по панели, разбивая её. Кулак кровоточит, он сглатывает, скалится, рана заживает.        Рация вновь издаёт кряхтящий звук из его кармана.        «Ты и вправду думал, что я тебя тогда не видел?»        Пробежавшись глазами по тексту, он с размаху бросает несчастный предмет об пол, разбивая.        — Чёрт бы тебя побрал, ебанутая сука! — и вновь заносит кулак, это был крик загнанного в угол животного. Ярость смешивалась в досадой и обидой, являя собой невероятную разрушительную смесь.        Всё ведь шло так хорошо, неужели это конец? Будь тут Салли, он бы выбил эту чёртову дверь. Чёрт. А ведь ему можно было это просто объяснить и они бы все вместе сбежали. Это уже была непростительная оплошность.        Отоме тоже пытается сломать дверь, возможно, будь он постарше, у него бы получилось. Кота тоже использует свою причуду, пытаясь сделать хоть что-то.        Глаза натыкаются на кусок арматуры, в голове тут же появилась идея, как её можно использовать.        — Разойдись! — кричит Изуку вгоняя в предположительное местонахождение замка, не дающего открыть дверь. По руками ударила отдача, Мидория стиснула зубы.        — Давай лучше я, — говорит Док, а в его глазах горит решительность, Мидория передаёт в его руки кусок металла. Мужчина сжимает его ладонями, направляет наиболее острым концом вперёд, делает шаг назад и, ускорившись, вонзает арматуру в стык между дверью и стеной. Удар синеглазого был поточнее чем у неё и пришёлся прямо в цель. Он поворачивает её в разные стороны, разворачивая дверь, противные скрежет режет по ушам ржавой пилой.        Удар ноги и дверь, противно скрипя, отворяется.        — Дальше дверей нет, — выдыхает он и отбрасывает уже не нужный кусок арматуры, — впереди лишь путь вперёд, а затем переход на этаж вверх в стене, я думаю, вы сможете туда забраться. Будьте осторожны, везде торчат всякие железки и может лежать битое стекло. Вот, — он достал из сумки красные ботинки, а также протянул саму сумку, — когда-то они были твои. Прости… я дальше не могу с вами, я должен вернуться за Салли. Встретимся в твоём любимом парке, — и он побежал, вскоре его фигура скрылась за поворотом.        — Спаси его, Дениель Блэквуд, — прошептала губами она.        Наскоро обувшись, Изуку с остальными побежала дальше. Обувь сидела как влитая, однако немного натирала голую ногу, но сейчас это не имело значения.        Сердце колотится с невероятной скоростью, что сильно отвлекает. Ей неверится, что вот, она скоро увидит свет. Она увидит свет, увидит его своими глазами, увидит его сама, а не чужими глазами из воспоминаний. Одна только мысль об этом заставляла её забыть о боли в ногах. Это предчувствие свободы. Она сможет вдохнуть свежего чистого воздуха, сможет ощутить ветер. И это подгоняет её.        Вот они и добежали до места подъёма. Или Док чего-то не рассчитал и переоценил их силы, или они пробежали чего-то лишнего. Вот только впереди был через какое-то расстояние был тупик, а позади не было никакого намека на переход вверх.        Это было похоже на дырку у потолке у стены, которая частично раскрошилась. Мидории пришлось подсаживать детей, первый был Отоме, который помогал взбираться остальным, помогая потом остальным своими лозами. Сама же Изуку подрала колено взбираясь, мышцы болели от перегрузки, но она не подавала виду, молча стискивая зубы. Подкатывающие к горлу комья также не улучшали ситуацию.        Землю резко тряхнуло, а по ушам ударил звук взрыва. Потолок начал сыпаться, пол — трескаться и расходится, поднялась пыль, мешающая обзору и попадавшая прямо в глаза. Лёгкие начинает сводить от запаха гари вперемешку с пылью. Мидория закашлялась.        — Вперёд, вперёд, со всех сил! — кричит Изуку, но сама она уже на пределе. Голова кружится, но она не сдаётся.        Ноги начинают подводить, она едва поспевает за ними. Мысли путаются, глаза слезятся, к ней приходит осознание: Дока вероятнее всего накрыло обломками, взрыв был довольно глубоко. Для всех было неожиданностью подрыв лаборатории.        Не мне, так никому, ведь так, Маска?        Второй взрыв гремит намного ближе и почти сразу гремит третий. Она падает, в ушах пищит, а перед глазами всё плывёт. Смотря под ноги во время бега зеленоволосая даже не заметила, что пространство увеличилось, а впереди был свет.        До неё не сразу доходит, что что-то мешает встать, она боязливо поворачивает голову.        Бетонные обломки придавили её ноги, Мидория могла шевелить пальцами, но Изуку не могла даже перевернуться, чтобы сделать хоть что-то.        Свобода была так близко и так далеко, на глаза накатываются слёзы, горло стискивает обида. Неужели всё так и закончится?        — Не сдавайся, Деку, — пищит Эри, пытаясь разгребать обломки.        — Беги с ними! — шипит Изуку через сжатые челюсти, не хватало ещё что бы светловолосую похоронило здесь.        — Нет, ты уйдёшь вместе с нами! — её голос слышит Кота, он оборачивается. Гремит ещё один взрыв, лозы Отоме едва успевают спасти его от падения в образующуюся пропасть.        П у т и__к__с п а с е н и ю___б о л ь ш е___н е т.        — Деку! — кричит Изуми, пропасть всё увеличивается.        На взрывы в лес сбегаются люди, смотрят, кто-то снимает. Но никто не пытается помочь.        — Деку! Эри! — помогите им хоть кто-нибудь.        Кое-как выбравшись из-под обломков Мидория понимает, герои не успеют. Она переводит взгляд красных глаз на дрожащую Эри, потолок осыпается на её волосы, а в голове Изуку рождается рискованный план. На какой-то миг дым от огня из пропасти сдувает, они не перепрыгнут, но она может попытаться спасти Эри.        — Иди сюда, вот, держи, — Мидория вешает на хрупкие детские плечи сумку, — держи её обеими руками, но будь готова отпустить если что, — девочка хлопает глазами, но выполняет просьбу. — Верь мне, — говорит она и хватает девочку поперёк тела и бежит вперёд.        Или так или никак.        Нога кровоточит после встречи с бетонными обломками, но она не чувствует этого. Травматический шок делает своё дело. Мидория ускоряется и что есть силы кричит:        — Фуруки! Лови! — и кидает Эри как можно сильнее вперёд, сама Изуку едва не падает в пропасть, успевает зацепиться за обломок.        Если бы не Отоме, Эри умерла бы не долетев.        — Деку! — раз за разом кричат дети. А она лишь стоит у самого края и улыбается.        Спасла.        Мидория видит, Деревянный Камуи тянет к ней свои ветви, но их обжигаёт огнём. Его крик заглушает шума очередного обрушения.        Впереди виднеется яркое одеяние Всемогущего.        Вот только…        Взрыв грохочет за её спиной, его жар обдаёт всё тело. Ударная волна с осколками не щадят её. И только её улыбка, показавшаяся сквозь дым перед взрывом сбивает с толку.        На землю обрушивается дождь из осколков и…        Крик детей разрывает гул.