Выжить любой ценой

       Катсуки устало плюхается на диван. Экзамены были успешно сданы, и Катсуки был более чем уверен, что он будет лучшим.        Как всегда. Он будет лучшим, ему нет здесь соперников.        Остались только экзамены на поступление в UA.        И он успешно их сдаст.        Сомнений быть не может.        И теоретический и практический экзамен он сдаст на отлично.        По другому никак.        Катсуки устало вздыхает, нехотя поднимается. Надо хотя бы до комнаты дойти. Блондин не спеша поднимается по лестнице, лениво перебирая ногами. Бакуго очень вымотался за эту неделю, постоянное повторение изученного смешивалось в одну сплошную массу. Но он вновь и вновь все перерывал, отделяя каждую крупицу.        Как бы сказать по-мягче, он перетруждался. Повтори он всё 1-2 раза всё бы было хорошо. Но не до такой степени, что переучив начинаешь забывать.        И он знал это. Просто не мог перестать.        Было мимолетное желание сходить в парк. Теперь он бывает там довольно часто после того раза. Катсуки до сих пор не может понять, что это было, но то видение(?) было чересчур реальным. Однако вокруг не было ни одного человека, соответственно и создавать иллюзию было некому.        Он открывает дверь, заваливается на кровать, смотрит в потолок. Стены комнаты увешаны фотографиями. Одна и та же фотография могла быть распечатана бессчетное количество раз, и даже разным размером. Где-то они были вместе, а где-то только он — Деку.        Скажите что он помешался, Катсуки рассмеётся, а затем размажет по стенке. К счастью, такого ещё не случалось. Мать с отцом входили в исключение. Он помнит, какой нагоняй получит за исписанные маркером стены, которые потом пришлось перекрашивать.        Деку… Катсуки не может объяснить все это ни матери с отцом, ни даже себе. Катсуки выдыхает с шумом воздух, всё запутано и для него самого. Красные глаза цепляются за фотографию на стене, там они стоят вместе, улыбаясь. Он едва ли помнит те яркие и беззаботные деньки, когда в жизни светловолосого ещё не проявилась причуда. А потом… Чёрт возьми… сколько херни он натворил. Как Деку его вообще терпел? Сколько ожогов и синяков он ему «подарил»?        Ну ничего… скоро он поступит на геройский факультет, закончит его, станет про-героем и тогда… Тогда он найдёт Деку и извинится. За всё и даже больше, он даже готов был умолять о прощении валяясь у него под ногами. И ему не будет стыдно, ни в коем разе, будет стыдно, если он этого не сделает.        Катсуки не может вспомнить лица Деку, ему очень стыдно за это. Возможно это из-за того, что он слишком увлёкся детскими фото. Какой же он придурок, жалкий придурок.        Телефон пару раз пикнул, оповещая его обладателя об уведомлении. Катсуки лениво достает из кармана, разблокирует его. Его одноклассник запустил прямой эфир, блондин даже не помнит, когда подписался на его уведомления. Палец случайно дрогнул, переходя на прямой эфир он пытался выйти, но телефон завис.        Глаза распахиваются. Бакуго не верит ни картинке, ни звуку.        Дым, развалины и дети, кричащие одно слово, а вернее имя — «Деку!» Камуи тянет ветви в дым, из пропасти отдаёт огнём. На какой-то миг ветер разгоняет облако дыма. И, о боже, там стоит Деку, он улыбается. А потом гремит взрыв, слышны крики, дети вновь и вновь выкрикивают одно имя. Снимающий это падает, роняет телефон. Катсуки подрывается, трясёт телефон, будто это хоть как-то поможет. Вскоре картина вновь появляется и… взору предстаёт оторванная, мать её, нога.        В голове пустеет, Катсуки пропускает момент, когда телефон выпадает из рук, стоит увидеть остальную картину.        Не успел…        Сердце как будто падает в пропасть.        Почему? Этого не могло случиться! Нет! Деку не мог умереть! У них ведь столько всего не сделано, столько всего не сказано ему. Глаза предательски защипало, по дому разразился отчаянный вопль, полный боли и страданий. Душа рвётся на куски от осознания невозвратимого. Всё… был Деку и нет его, умер из-за ебучего взрыва.        . . .        . . . .        . . . . .        Бакуго отнимает ладони от лица.        Взрывы.        К горлу подкатывает ком, состоящий из огромной мешанины чувств. А ведь его взрывы, сколько травм было нанесено Деку, сколько шрамов оставлено? И умереть от взрыва…        Катсуки издает смешок, поднимает телефон. Он видит яркий образ Всемогущего, перед остановкой трансляции. «Не успел…» — слышит он его слова.        Бакуго бросает телефон об стену, разбивая его вдребезги.        Не успел…        Не успел…        Не успел…        НЕ УСПЕЛ!        Этот старик… не успел уже второй, мать его, раз!        Катсуки с силой впивается руками в волосы, съезжает на пол. Его тело судорожно подрагивает, солёные слезы опаляют щёки, а из груди выходит протяжный вой.        Зверь, загнанный в угол.

***

       Утро выдалось не самым радужным в его жизни. Он едва разлепил опухшие от слёз глаза, во рту была пустыня, а из-за сна на полу болела спина. Как потом оказалось, мать решила не тревожить его сон, после столь утомительных экзаменов.        Катсуки думал, что вчерашнее — это дурной сон, и он просто отрубился на полу без сил. Но нет, и разбитый телефон был тому свидетелем.        Даже не позавтракав, красноглазый сел за ноутбук. Лента была забита постами, но без четких фото или хоть какого-нибудь видео. Также он наткнулся на гневные записи о том, что огромную часть информации заблокировали и продолжают блокировать.        Максимум, что Бакуго удалось выяснить, то что дети бежали из подземки с помощью подростка, который был из первой группы похищенных. Один из детей не успел до обрушения и подросток, которого дети звали «Деку», перекинул ребенка через пропасть. В конце концов убит взрывом.        Катсуки весь день ходил в прокрастинации, в доме была лишь гнетущая тишина, мать ушла с утра к Инко, а отец был на работе. Бакуго часто зависал, смотря не читаемым взглядом на свои ладони, то сжимая, то разжимая свои кулаки.

***

       Письменная часть экзамена пройдена, осталась практическая. Он стоит у своей арены, ждет начала. Все тело немеет, в голове всё больше растёт сомнение.        А сможет ли он спасать людей со своей смертельно опасной причудой? Спасёт ли он больше чем убьёт? Спасет ли?        В памяти всплывают старые воспоминания, как эти ладони смыкались на тонкой шее, как трепыхалось маленькое тело в попытках освободится. А он ухмылялся, скалился, как дикий зверь над пойманной добычей. Тогда он даже не осознавал, что чуть не задушил на смерть человека, для него это была игра, способ выместить пар.        Страшные у него тогда были игры…        И сейчас Катсуки понимает, что в порыве гнева он может повторить свои ошибки, и нет никакой гарантии, что все не закончится летальным исходом. Если он пройдёт в UA, где гарантия того, что он не сорвётся? Ведь там нет запрета на использование причуды.        Интересно, если бы Деку был сейчас рядом, чтобы он сказал?        Мысли обрывает сигнал, означающий начало экзамена. Бакуго рефлекторно срывается на бег. Бег вместе со всеми.        Он несётся на робота, вроде за него дают два балла, блондин заносит ладонь и… знатно получает по лицу. Снова задумался о причуде, о своём назначении и о Деку. Робоноида ломает красноволосый парень, его металлические обломки со звоном ударяются о землю.        — Хей, бро, давай выложимся на полную, оставь всё лишнее на потом, — юноша улыбается во все зубы. В обычной ситуации он бы послал его, но сейчас. Сейчас эти слова были именно тем что нужно, блондин скалится ему в ответ.        С помощью взрывов Катсуки взлетает, направляясь к ещё одному роботу, от которого за мгновение остались лишь куски металла.

***

       Вечером следующего дня мать принесла ему письмо, Бакуго понимал, что это точно не результаты, ведь так быстро они прийти не могли. Мицуки выглядела крайне обеспокоенной и уставшей, работа, дом и Инко, которая снова впала в состояние овоща.        — Я это... к Инко, — блондин лишь молча кивнул на слова. Как только дверь за ней захлопнулась, Катсуки перевел взгляд на большой конверт в его руках.        Что бы это могло быть?        На бумажном конверте был только адрес и его фамилия с именем, об отправителе же не было известно ни-че-го. Какой-то внутренний трепет сковал его, это было доселе неизвестное ему чувство.        Катсуки шумно сглатывает, начинает распечатывать с предельной осторожностью. На листе А4 аккуратным почерком написано:        «Привет, Каччан. Если ты это читаешь, значит оно каким-то способом дошло до тебя. Возможно, ты уже забыл обо мне, не так ли?»        Каччан… Только один человек так его называл. Бакуго шумно выдыхает. «Конечно помню», — шепчет он себе, читая дальше.        Знаешь, в какой-то степени даже к лучшему, что не ты попал сюда, а я. Все, кто попал сюда со мной — мертвы. Многие совершали самоубийство из-за вышедших из-под контроля причуд. Даже не так, они медленно умирали и, чтобы закончить всё быстрее и остановить боль, которая начиналась приступом, сводя с ума, они убивали себя или умирали в агонии. Это было страшное зрелище.»        Нет, нет, нет. Деку, как он может так говорить? «Даже к лучшему»(?), он совсем сбрендил? Однако строки о смерти остальных заставили похолодеть от ужаса.        «Меня изолировали от остальных, и эти серые стены давят. Я часто вспоминаю времена, когда мы были еще детьми, когда в твоей жизни ещё не было причуды. Помнишь, как мы играли? Как нам было весело? Вот были времена…        «Помню, Деку, помню…» — шептал он, а на шее всё сильнее затягивался какой-то невидимый ремень. Он скучает по тем временам, по играм на площадке, когда они представляли, что это замок, а песочница — озеро. Горечь во рту становилась всё сильнее.        А потом все пошло наперекосяк… Но даже так, сейчас бы хотелось вернуться в то время, а не это всё. Возможно, я живу еще лишь потому, что у меня нет причуды. Видеть, как люди умирают от своих рук, от удушья, в судорогах, а также… как их съедают заживо, это больно. И меня тоже чуть не сожрали, представляешь? Мне даже удалось испытать чувство, когда монстр кажется человечнее, чем сам человек.        «Что же там происходило?» — задавался этим вопросом Бакуго.        Если бы ты знал, какого это, гадать, сколько тебе еще осталось. А вечные пытки сводят с ума…        Я уже почти не чувствую бо…        П-пытки? Катсуки скручивает от ужаса, стоит представить истерзанное тело Деку. А ведь там мог быть он сам…        Интересно, дочитал ли ты до этого момента или смял его сразу же (если оно дошло конечно же)?        Я скучаю по маме, она наверное очень огорчилась, после моей пропажи. Мне её жалко. А также скучаю по Урараке. Может ты тоже помнишь её. Тогда был…        Вряд ли тебе интересно…        . . .        Бакуго вгрызался глазами в слова, боясь что-нибудь упустить.        Я скучаю по свету, настоящему, солнечному. Знаешь, Салли не виновен. Я думаю ты помнишь, как он к тебе приходил за бинтами. Он всего лишь жертва обстоятельств, но я пока не знаю каких. Но он точно на такое бы не пошёл, не с его характером.        Помнишь, в детстве мы мечтали стать героями? Вряд ли ты конечно обрадовался, что такой человек как я…        Можно ли сказать, что мной был спасён хоть один человек? Но я не сожалею, ты станешь героем, будешь спасать жизни людей. А я что? Жизнь одного человека за тысячи тех, кого ты спасёшь. Приятно осознавать, что жертва была не зря.        У тебя все получится, ты станешь героем номер один, я в тебя верю. И заведи парочку друзей.

Деку»

       Какой, мать его, пиздец. Он снова рыдает как девчонка. Горло сжимает от осознания того, что Деку больше нет.        — Ты герой, Деку, — шепчет он, всхлипывая, — ты спас не только меня, но и пятерых детей.        Когда он успел так размякнуть? «Какая же я сволочь…»        Как оказалось, в конверт было вложено два листа, Катсуки достаёт лист сзади, глаза распахиваются в немом шоке. На белом листе располагался его портрет, выполненный простым карандашом, лишь его глаза были ярко-красными, словно настоящая кровь. Бакуго шумно сглатывает, голова пустеет. Слишком много всего произошло за эту неделю.        «Хорошо, Деку. Я стану хорошим героем, жаль, что ты этого не увидишь…»

***

       Он поступил. Катсуки Бакуго был зачислен в UA.        Сейчас блондин не чувствовал ничего, входя в ворота старшей школы. На душе был неприятный осадок, который так и не исчез за эти пару дней. Красные глаза лениво рассматривал идущих учеников, как будто он кого-то выглядывал.        Единственный, кого бы он хотел видеть, мёртв.        — Хей, я тебя помню! — налетают со спины, закидывая руку на плечо. Катсуки ошеломлён, ничего не сказать, хотя правильным было бы сказать, что он приохуел. Он уже повернул лицо, желая высказать кому-то пару ласковых. — Ты прям отжог на экзамене, это было круто, чувак, — слова застряли в горле. Это был тот парень с укрепляющей причудой и красной шевелюрой. Катсуки решил промолчать, что было для него не свойственно. Хоть раз в своей жизни нужно попробовать не отталкивать от себя людей и пойти кому-то навстречу, ведь об этом и говорил Деку.        Он попробует, так уж и быть.        В памяти всплывают старые воспоминания, как Деку было весело с той круглолицей девчонкой. В какой-то мере он завидовал тогда, вот только ни к чему хорошему эта зависть не привела.        Безмозглый придурок.        — Я Киришима Эйджиро, — представился наконец-то парень.        — Бакуго Катсуки, — сухо бросил блондин, сейчас это было самым дружелюбным, что он смог выдавить из себя.        Как оказалось позже, они были в одном классе — 1-А, красноволосый болтал без умолку, шутил, Бакуго лишь кивал и коротко отвечал на вопросы. Поддерживать диалог не получалось. Однако особой неприязни он не испытывал. Возможно пока.        Неожиданно пролетела мысль о том, что этот дерьмоволосый похож на Деку, когда тот был ещё совсем мелким. Он мысленно влепил себе подзатыльник.        Блондин даже успел поругаться с одноклассником, это был высокий юноша в очках с синими волосами, он был выше Катсуки и странно жестикулировал руками в процессе разговора. Или скорее монолога. Подумаешь, закинул ноги на стол. Этот тип уже начинал выводить из себя.        Взгляд красных глаз метнулся к открывшимся дверям. Блондин едва ли не подавился воздухом, он не мог отвести взгляд от вошедшей фигуры. Катсуки чувствует, старые воспоминания холодным потом побежали по спине, стоило только увидеть знакомое лицо. Улыбка мигом сползла с чужого лица, сменяясь холодом и осуждением.        Нет, нет, нет, нет. Как такое вообще возможно?        Какова была вероятность, что эта круглолицая будет учится с ним? Прервав зрительный контакт, девушка поспешила занять себе место.        Обучение точно не будет легким. И он имеет в виду не знания.

***

       Катсуки раскладывал последние вещи по полкам, на территории школы было общежитие и желающие (в основном те, кто был из других городов) могли туда заселиться. Очень удобно между прочим.        Комната была небольшой, всё по стандарту: шкаф и письменный стол у левой стены и кровать у правой, а ну ещё и балкон. Стены были фисташкового цвета, а шторы до пола имели голубой цвет. В принципе, Бакуго даже чувствовал некий уют, конечно же после того, как расставил книги, вещи и развешал несколько фотографий.        Первый день уже давал понять, что они здесь не хуи пинать пришли. Особенно эта проверка от их классного руководителя— Айзавы Шота. Встретил он их в уж очень странной манере: в жёлтом спальном мешке. У него были чёрные волосы чуть ниже плеч, которые слегка волнились, усталое лицо и щетина. Чёрные глаза со скукой взирали на них из-под полуприкрытых век. Одежда была чёрной, а вот на шее была свободно намотана лента.        Во время теста на причуды Катсуки занял третье место и это его раздражало, бесило. Вот только горящее чувство раздражения перекрывало неприятное ощущение, будто за ним кто-то наблюдал. Это не давало покоя и отвлекало весь день. Он иногда ловил редкие взгляды круглолицей, но это чувство вызывала не она, это было что-то другое.        Бакуго резко вздрагивает, только не снова. Нет, нет, нет, нет, НЕТ! Катсуки помнит то время, когда приходилось пить успокоительное, не обращать внимания на тень, делать вид, что он не слышит этот голос, различать, где реальность, а где плод его сознания.        Однако сейчас чувство, будто тебе смотрят в спину исчезло. И он молился: пусть ему в школе показалось. У него наконец появилась возможность жить нормальной жизнью, стремиться к своей мечте и даже возможно завести друга.

***

       Новый день. Бакуго встретил его трещащей головой. Да и спал он не очень, но это не было поводом для пропуска. Возможно просто плохо спалось на новом месте, всего лишь.        В этот раз геройскую часть обучения вёл Всемогущий, Бакуго сложно было затушить горящее пламя неприязни, как бы он не пытался. На лицах остальных же сиял восторг. В какой-то степени он понимал их, но увы. Этот неприятный осадок ещё надолго останется в его сердце.        Беря чемодан с номером семнадцать Катсуки лишь слабо ухмыльнулся, ему было интересно, насколько точным получился костюм. Он конечно хоть и не обладал такими выдающимися навыками рисования как Деку, но рисунок должен был быть понятным, а подписи рядом должны были дополнить остальную информацию.        Раздевалка была просторной, каждому был выделен свой шкафчик, а также через дверь была душевая. «Вот ведь роскошь,» — пролетело у него в голове. Девичья раздевалка была за стенкой, об этом Бакуго узнал, стоило «карлику с виноградом на голове» получить в глаз штекером за подглядывание через дыру в стене.        Гадкий извращенец, поделом ему.        Бакуго был доволен работой тех, кто создавал его костюм. Маска идеально сидела на его лице, как и остальная одежда. Наручи в форме гранат плотно облегали руки. Это было именно то, чего он и хотел. Сочетание цветов ему тоже безмерно нравилось, хищный оскал озарил его лицо, стоило взглянуть на себя в зеркало.        Суть задания была в том, что всех учащихся делили на пары. Затем путем жеребьёвки выбирали сражающиеся между собой пары. Кому-то доставалась роль «героев», а кому-то «злодеев». Не то чтобы Бакуго это сильно впечатлило, но возможность испытать свою причуду без ограничений будоражила кровь.        Однако так совпало, что кто-то остался без пары. Всемогущий задумчиво почесал висок.        — Учитель, можно вопрос? — подала свой голос девушка с чёрными волосами, завязанными в тугой, высокий хвост. Катсуки стиснул зубы, именно эта девчонка заняла первое место в тесте на причуды.        — Конечно, — тут же ответил Всемогущий, блистая своей улыбкой. Бакуго сейчас блеванет.        — У вас же был классный журнал, вы же могли узнать, что нас девятнадцать, — это был не вопрос.        — Яойрозу, девочка моя, дело в том, что по журналу вас двадцать. Просто одна ученица пострадала в одном из недавних терактов и сейчас находится в лазарете. Но признаю, не рассчитал, — в голосе была неуверенность, было видно, мужчина волновался. Катсуки лишь цокнул языком. — Так что кто-то будет участвовать дважды.        Бакуго выпала в пару круглолицая, и вот сейчас блондин заволновался. Работать с ней? Затем волнение испарилось, отдавая своё место ярости. Да он бы лучше был в паре с дерьмоволосым, чем с этой девчонкой! Ещё чуть-чуть и он рванет, и ему будет плевать на последствия. Она бесила его всем своим естеством, особенно выводил её взгляд.        Как будто она смотрит на него сверху вниз.        Его команде выпала «радость» играть за злодеев, и сразиться им нужно было против очкастого и девочки-невидимки. Бакуго издал гортанный рык. Он бы и один справился.        Задача их команды состояла в том, чтобы охранять боеголовку, также им были выданы специальные ленты, навязав которую можно было якобы «обезвредить» противника. Бред да и только.        В реальном бою такое не сработает.        Ему предстояло разработать план вместе с круглолицей. Вот только ни он, ни она не желали идти на контакт.        Стоило только ступить на территорию арены, а именно небольшого здания, как в голову ударило неприятное чувство, за ним снова наблюдали. И это было вызвано не Всемогущим, наблюдающим за ним с остальным классом.        Если начнутся галлюцинации — будет очень хреново. Тогда потерять контроль над собой будет ещё легче, а этого ему бы не хотелось. Им выдали передатчики, которые крепились в ушной раковине для общения друг с другом. Бакуго понимал, они не будут их использовать.        — Скажи… Ты хоть немного сожалел? — голос круглолицей пронзает тишину слишком неожиданно, впрочем, как и её слова. В её голосе чувствовалась сталь и толика ненависти. Тугой ком, взявшийся буквально из ниоткуда, застрял в горле, Катсуки даже не знал, что и ответить. — Я тебя спрашиваю! — резко сократив расстояние между ними девушка хватает его за ворот. В её глазах горит злобный огонёк.        — Да не знаю я! — кричит он, отталкивая её, сказать правду совесть не позволит, которая все чаще и чаще его мучает.        — Не знает он! Ха! Имя хоть помнишь?! Настоящее, а не ту кличку? — она не намерена отступать.        — Завались! Бесишь, ёбанная сука! Только пищать и умеешь! — его уже не остановить, механизм уже начал свою работу. Тема про Деку со стороны остальных всегда выводила его из себя, а это девчонка цепляла его за самое больное. Да, он не помнил имени! Но она уже начала ворошить немного заживающие раны, и его взрывной характер рвётся на свободу вместе с причудой.        — Да чтоб ты сдох, ублюдок! — звонкая пощечина оглушает. Ну всё, мир сужается, оставляя только одну цель. Уничтожить — горит ярким огнём в голове. Последствия его уже не интересуют.        Взрыв, еще один, Катсуки поглощён гневом. Девушка всё уворачивается, наносит удары. На её лице проскальзывает ухмылка, на его — непонимание. Она предугадала удар? Девушка бросает в него что-то, но он не успевает уловить взглядом что это, сразу взрывает. Реакция его никогда не подводила, он полностью доверяет своим инстинктам.        Драка завязывается страшная, дым уменьшает обзор, гремят взрывы, летают вещи, сыпятся ругательства, трескаются стены.        — Бакуго, Урарака! Остановите бой! — кричит из динамика Всемогущий. К счастью, группа «героев» ещё не ступила на полигон, мужчина их вовремя отозвал.        Он смотрит на экраны, всё в дыму. Тошинори не мог слышать их разговоры, в правом наушнике послышался тихий голос, который становился все громче и громче, переходя на крик: «Каччан! Очако! Каччан! Очако! КАЧЧАН! ОЧАКО!». А затем послышался взрыв, от туда же.        Бежать на арену для остановки боя? Бежать на взрыв?        — Учитель, что это было? Этот взрыв прогремел с другой стороны.        Это был первый и самый провальный день в роли учителя в его жизни.

***

       Урарака медленно брела по коридору, придерживая руками лямки рюкзака. Учебный день был окончен, плюс их и так задержали в школе.        Растаскивали их Всемогущий с Айзавой, потом была лекция от директора. Классный руководитель настаивал на их исключении, директор же представлял собой довольно странную персону: что-то вроде большой белой мыши со шрамом на глазу. Урарака так и не поняла, на чьей стороне он был.        На вопрос о причине драки оба сохраняли негласное молчание, что очень раздражало Айзаву.        Инициатор тоже не был выяснен, то ли она подстегнула его, начав разговор, то ли пощечина дала старт, то ли он ударил первым. Им прочитали долгую лекцию о том, что так делать нельзя и они могли серьёзно пострадать. Директор успокоил Айзаву, сказав: «Мол, весна, так и так, гормоны…». В итоге им дали испытательный срок в неделю, и если подобное повторится, их могут исключить.        — Урарака Очако? Верно, — кареглазая обернулась на голос. Это была низенькая старушка с забавной гулькой светло-серых волос.        — Да, это я, — снова лекция?        — Пройдём со мной, обещаю, я тебя надолго не задержу, — на её лице царила добрая улыбка, так и располагающая к себе. Это была медсестра UA — Исцеляющая Девочка.        — Хорошо.        В наказание за драку медсестре запретили использовать причуду, чтобы залечить им раны, так что им оказали только первую помощь. Очако надеялась, что ей за это не влетит за повторное посещение медпункта.        — Проходи, — старушка открыла дверь, пропуская её вперёд. Брюнетка зашла и молча оглядывалась, смотря по сторонам.— За мной, — медсестра последовала к кушетке, скрытой за ширмой, которую она отдергивает в сторону.        В глазах защипало, а сердце пропустило пару ударов, чтобы потом забиться с бешеной скоростью. На кушетке лежала она, Изуку Мидория, очень худая и измученная, с отросшими волосами.        — Изуку! — девушка подлетает к ней, порывисто обнимая, из её глаз катились слёзы. Это были слёзы радости, она смеялась. — Но, но… Я думала… что ты погибла… К-как? — Урарака подняла лицо, заглядывая в глаза, из груди вырвался удивлённый вздох.

***

       — Я тоже… рада тебя видеть, — на её лице была глупая улыбка. Мидория не знала, что ей сказать. Изуку не помнила её, только её детское лицо с того видения. И сейчас её медленно, но верно охватывала паника. Карие глаза смотрели на неё, и под этим взглядом Мидория чувствовала себя неуютно. И что делать? Нахождение здесь Урараки было неожиданным. А когда ей включили трансляцию с арены, контроль над телом захватила Изуку, которая была до попадания в лабораторию.        Сейчас страшно сделать что-то не так, хватило уже её первой встречи со Всемогущим, это было что-то. Но сейчас здесь Урарака, нужно сосредоточится на ней.        — Я думала, что больше никогда не увижу тебя… даже не верится… — Мидория лишь успокаивающе поглаживала её по спине, боясь сделать что-то не так.        «Ох, она ранена, неужели это Каччан её так? Но почему?» — она слышит голос в голове, теперь можно хоть что-то спросить. Ведь она сама пока не испытывает ничего к кареглазой. Вроде как.        — Что случилось, почему вы подрались? — спрашивает она, делая как можно более взволнованное лицо. В её глазах виден немой вопрос. — Я всё видела, вы подрались с Катсуки, — Очако вздрогнула, отводя взгляд. Это звучало слишком холодно?        — Ты назвала его по имени, — грустная улыбка поселилась на её лице. Мидория даже не обратила бы внимания на это, если бы Очако не сказала. «Каччан» — звучало как-то… слишком неудобно, Бакуго — слишком сухо, а Катсуки… само как-то вырвалось.        — Очако, — позвала она её по имени, — почему вы подрались, расскажи мне... тебе станет легче... Я не буду осуждать, — самой Мидории было действительно интересно, в чём была причина. В душе разгоралось пламя триумфа, что парень получил по заслугам.        — Я спросила у него, сожалел ли он хоть немного из-за прошлого. А он молчал, я вспылила, мы поругались, я влепила ему пощёчину, а он рванул. Я не сожалею. Это ведь он тебя потянул на ту экскурсию, хотя мы с тобой должны были встретиться. Я до сих пор помню твоё сообщение: «Ещё увидимся». Я... я... зачем ты его спасла? Зачем?        — Не знаю, — не помню, было бы точнее. — Сама часто задавалась этим вопросом, — говорит она, поворачивая голову к окну, последние слова шли от чистого сердца. Она не имеет права судить, ведь если бы та Изуку его не спасла, не было бы сейчас её собственного я. Не разделилось бы сознание, вторая Изуку бы не сошла с ума и не появилось бы новое сознание — она сама. Скорее всего лаборатория так бы и продолжала свою деятельность. — Как там говорится, что не убивает, то закаляет? — нежно улыбается она, прикрывая глаза.

***

       Ночь. Мидория смотрела в окно, наблюдая за огнями города, который, кажется, никогда не спит. Сейчас она осталась одна со своими мыслями в голове, ну почти одна. Это сложно осмыслить, принять, а ещё сложнее объяснить.        Во-первых следует начать с начала, а именно со взрыва, точнее того, что произошло после него. Она очнулась здесь, белый потолок сразу внушал ей тревогу, которую она не могла объяснить. Пробуждение длилось считанные секунды, после чего она снова отключилась.

Flashback.

       Открыв глаза, Мидория увидела всё тоже белое пространство и чёрный экран перед собой как и в прошлый раз.        Изуку оборачивается, спокойно проходит через призрачную стену. Она чувствовала усталость, сковывающую всё тело.        — Привет, — неожиданно раздалось над ухом, стоило ей только плюхнуться на пол, повернувшись к экрану.        Красноглазая резко оборачивается и видит… мальчишку(?) с зелёными волосами. Потом до неё медленно доходит, что это она, и видела она её чужими глазами в воспоминаниях. На неё смотрят ярко-зелёные добрые глаза, на её лице блистает улыбка. За её спиной она замечает ещё одну девочку, светлые волосы с золотым отливом спадают на её плечи, среди волос можно различить два кроличьих уха, что сливаются с общей массой. Карие глаза всматривались в неё, что-то ища.        — Ты можешь звать меня Деку, чтобы не путаться. А это восьмая. Вряд ли именно ты её помнишь, — Мидория смотрела на неё нечитаемым взглядом. — Я понимаю, что это всё выглядит странно, но что есть, то есть. Ты ведь меня слышишь? — взволнованность в её голосе прогоняет временное оцепенение Изуку.        — Да, — со стороны Деку вырввлся вздох облегчения.        — Сначала давай я поясню главное, а потом ты задашь интересующие тебя вопросы. Договорились? — ответом послужил кивок. — Для начала расскажу про себя, а также про нулевую. Когда умерла восьмая, она передала свою причуду нулевой, а вместе с ней и перенесла своё сознание, которое тут же впало в сон. Когда нулевая начала сходить с ума, разум восьмой пробудился, а через некоторое время появилась я. Моё сознание промежуток воспоминаний с самого детства до попадания в лабораторию. А также плюс сторонние наблюдения глазами нулевой. Знаешь, — Деку присела рядом, смотря на чёрный экран, — осознание того, каким монстром я стала в будущем очень удручает. Хотя мы не виноваты, это место сделало меня… точнее её такой…        — Вы различны, — подала свой голос Изуку, — и да, прости что перебила.        — Различны говоришь… — её губы тронула грустная улыбка. — Нулевая сама по себе плохо владеет причудой, но в моменты приступов может наломать дров.        — Приступов? — Мидория вопросительно подняла бровь.        — Да, приступы, это когда тебя рвёт чёрной жижей, — поясняет она.        — Но они начались из-за того препарата, который для выявления причуды. Если я правильно поняла, то это наркотик, который вызывает, как ты назвала, приступ при отсутствии причуды. Но ты говоришь, что она есть… Я запуталась.        — Если честно, мы сами ещё не до конца уверены. Возможно в первый раз препарат сработал правильно, на первом тесте. Но потом, когда была передана причуда, приступы всё равно продолжались после вкалывания препарата. Мы думаем, что это…        — Из-за основного, который кололи всем…        — Да. Возможно тело начало меняться под его воздействием, и в следствии этого наркотик выдаёт такую реакцию.        — Похоже на правду, — подытожила Мидория. Во время их диалога Деку часто бубнила себе под нос, рассуждая. Возможно такую же картину она видела глазами Катсуки, уж больно знакомой она казалась.        — Кстати! Поздравляю, ты выбралась! — восклицает Деку, обнимая. — Эй, что с тобой? — в глазах поплыло, а картинка смазалась, на какое-то время сменяясь темнотой.

***

       Пробуждение встретило её тошнотой и кружащейся головой.        — Мидория! Мидория! — по ушам бьёт громкий мужской голос, его обладатель склонился над ней. Солнце слепило глаза из-за чего разглядеть его лицо было проблематично. Размерное пикание глушило одно ухо, раскалывая и так болевшую голову.        Стоит зрению вдруг прояснится, как Изуку сразу подпрыгивает и отползает к спинке кровати. В виски сразу отдаётся резкой болью, и Мидория инстинктивно хватается за голову.        — Вот видишь, Тошинори, ты её напугал! —ворчит на мужчину старушка. Красные глаза метались по комнате, задерживая свой взгляд то на худощавом мужчине, то на старушке. Тут до неё медленно доходит, что она не в лаборатории, а на поверхности. В памяти всплывает тот краткий миг — взрыв, ту неимоверную боль, тот жар, опаливший её спину, осколки, вонзающиеся в тело.        —Г-где я? К-кто я? — Мидория ворочала головой из стороны в сторону, ища ответы в чужих глазах.        [Ты что, это же Всемогущий!]        Изуку подскакивает вновь, оглядывается пуще прежнего.        [Да не дёргайся ты так, только подозрения вызовешь. Это я — Деку, не пугайся так.]        Мидория вспоминает, успокаивается. И правда, нужно взять себя в руки.        [Слушай меня и ничего не упускай.]        — Мидория, девочка моя, это же я — Всемогущий. Помнишь, мы с тобой встретились под мостом, когда на тебя напали? Мы ещё на крыше разговаривали, когда ты за меня зацепилась, — Тошинори принял свою боевую форму, надеясь, что это пробудит спящие воспоминания у девушки.        Мидория пропустила какие-то части того, что говорили Деку и Всемогущий, но суть была одинакова, вот только внешне Изуку сидела с открытым ртом и глупым выражением лица.        — А-а-а… да, конечно, — протянула красноглазая.        Затем следовали долгие расспросы, хождение по врачам, проверки. Так что девушка была вымотана как морально, так и физически. Вечером к ней пришёл Всемогущий в своей обычной форме, он молча сел рядом на стул и сцепил руки, поставив их на колени.        — Мидория, мне нужно с тобой серьёзно поговорить, — мужчина нарушил тишину, — Это о самой трагедии…        — Дети, — Мидория подскочила, как ошпаренная кипятком, — дети в порядке? — во время её расспросов никто ей так и не ответил на этот вопрос. Но с другой стороны с неё и так хватало потрясений за день.        — Все живы и возвращены по домам. Только малышка Эри все ещё находится под нашим надзором, её вообще нет в базе данных, — Мидория с облегчением выдохнула, хотя новость про Эри значительно огорчила её.        — Так о чём вы хотели поговорить? — зелёноволосая понимала, мужчина пришёл не за этим.        —А! Да…— Тошинори увёл взгляд в сторону, — Когда произошёл взрыв, я испугался. Я снова не успел, это было ужасное чувство, в добавок к тому, что за эти два года мы так и не нашли вас. Когда твоё обгорелое тело показалось в воздухе, я застыл на месте, не в силах пошевелиться. А когда я всё же нашел в себе силы подойти, прорываясь через толпу подоспевших супергероев меня охватил ещё больший шок. Ты была цела, жива и невредима, хоть и была перемазана в саже, мы едва оторвали от тебя плачущую Эри, которая вцепилась в тебя мёртвой хваткой, я не знаю как она прорволась через тех героев, кому поручили смотреть за детьми. Когда остальные разгоняли людей тебя начало трясти, а изо рта потекло что-то чёрное и густое. Я не знал, что делать. Кто-то из детей сказал, что это из-за отсутствия причуды тело так реагирует на препарат и что это не первый раз. И тогда в моей голове всплыла давно забытая идея: передать тебе мою причуду. Видишь ли, она передаётся от одного носителя к другому. Я от природы тоже был беспричудным, но моя наставница поверила в меня. Я и мальчик с причудой воды осторожно промыли тебе горло. Причуда называется «Один за всех» и передаётся через частичку ДНК другому носителю с полного согласия владельца. У меня была порезана ладонь, так что долго я не колебался. Правда я поздно вспомнил о риске того, что твоё тело может просто не сдержать всю накопившуюся мощь. Но ты оказалась крепче, чем я думал, — эта новость ошарашила Мидорию, которая ещё утром узнала о существовании своей собственной причуды. А сейчас стало известно, что их даже две.        [Немыслимо. У тебя теперь причуда Всемогущего. Теперь мы можем поступить на геройский факультет! Стать героем номер один. Как же я рада за тебя. Я об этом даже и мечтать не могла!]        Мидория молчала, слова Деку про геройский факультет выбили весь воздух из легких. Она серьёзно об этом задумалась. Если она откажется от этого, Деку будет в печали. Хотела ли она сама этого? В душе была лишь неопределённость. Да и сможет ли она, пропустившая два года обучения и оторванная от мира стать героем?        [Я понимаю твои сомнения. Но сама посуди, если ты станешь героем, то сможешь предотвращать такие теракты. Да и если мы будем бездействовать, то дар Всемогущего и жертва восьмой будут напрасны.]        А ведь правда, Деку дело говорит. Мидория не забыла перепуганных детей, а также пытки Маски.        Маска… он ведь точно не погиб. Она станет героем, и он за всё ответит. За погибших, за испорченную жизнь Салли, за смерть Дока, за всё.        — Могу ли я поступить на геройский факультет в UA? — решительность в её голосе сбила Всемогущего с толку после долгой тишины. Тошинори поднял на неё взгляд, в её красных глазах горел неистовый огонь, она уже решила, он её не отговорит.        На самом деле правительство рассматривало вариант того, чтобы зеленоволосая была под надзором UA, но геройский факультет? На собрании речь шла о наблюдении за ней в общежитии на территории школы, а также нанятии ей на домашнее обучение учителей для навёрстывания программы, пропущенной за два года.        — Приятно осознавать, что после всего случившегося ты рвёшься в своей мечте как и раньше. Я сожалею о тех словах, что сказал тебе в тот день, но пойми, дело в том, что ты много пропустила. Вряд ли ты наверстаешь всё за эти несколько дней до начала учебного года.        — Пока я была в заточении, в свободное время я занималась по книгам, оставшихся от похищенных. Время тогда казалось вечностью, я перечитывала их раз за разом, снова и снова, практиковалась в задачах в оставшихся от них тетрадях. Дайте мне хотя бы шанс попытаться, — с каждым словом её голос пропитывался холодом всё больше и больше. У Всемогущего даже побежали мурашки по коже.        — Что ж, — неуверенно начал он, — я поговорю с директором, — сказал Тошинори и ушёл… оставив Мидорию наедине со своими мыслями.

***

       Она сдавала экзамен в тот же день, что и все. Изуку сидела под наблюдением директора, Всемогущего, Исцеляющей Девочки и ещё какого-то мужчины, который так и заснул сидя через тридцать минут.        Такое количество глаз немного отвлекало её, но успокаивающий голос Деку вселял уверенность. Мидория чувствовала себя каким-то супер-гением, отвечая на вопросы, ведь на каждый из них она знала ответ.        Видимо знания нулевой со стопроцентной точностью отпечатались в её сознании.        [А вдруг все эти знания нулевой и стали твоей основой? Возможно она пыталась что-то забыть с помощью причуды, но что-то пошло не так?]        Изуку едва не уронила ручку на пол, едва успев её поймать. Теория Деку звучала весьма правдоподобно. Знания без умения применять их на практике — ничто.        Её заминка не осталась без внимания, на лице директора промелькнула быстрая усмешка. Незу был довольно странной персоной, внешне он напоминал смесь нескольких животных, включая мышь, собаку и медведя.        Странный тип.

***

       Как-то в свободное время к ней подошёл директор, его маленькие чёрные глазки и безобидная улыбочка не внушала доверия.        Странный тип.        Он молча проследовал к её кровати и запрыгнул на стул. Мидория закрыла книгу, что читала до этого, и отложила её в сторону, полностью концентрируя своё внимание на госте.        — Я бы хотел поговорить о твоих результатах экзаменов, — неспешно начал он. Изуку внутренне напряглась. — Но сначала я задам пару вопросов. Договорились?        — Да. И один вопрос вы уже задали? — она ухмыльнулась, в чёрных глазах Незу загорелся интерес.        — Ты действительно хочешь на геройский факультет? — он сцепил руки в замок, прищурив глаза, смотря в душу и вылавливая малейшие изменения в её лице.        — Да, — твёрдо ответила она.        — Почему?        —Я не хочу, чтобы подобные теракты повторялись. Много людей умерло в лаборатории, и мне кажется, что Маска ещё жив и продолжит свою деятельность. Да и сколько людей умирает при ограблениях и нападениях? Я понимаю, что много подростков желает стать про-героями, но не каждый осознает всю опасность профессии, да и не все имеют добрые намерения. Знаете, это тему можно развивать вечность… Но если вкратце, то я хочу спасать людские жизни, это моя цель.        — Что ж, вернёмся к результатам экзаменов, — начал он как ни в чём не бывало. — Могу тебя поздравить, по всем предметам ты набрала все сто баллов, я лично проверял. Однако твоё тело всё ещё истощено для практического экзамена. Я говорил со Всемогущим и по моему мнению он поступил очень опрометчиво. Но твоё тело сдержало мощь, несмотря на состояние недалёкое от анорексии, — повисла напряжённая пауза, Мидория сглотнула. — Но мне нравится твой настрой, ты довольно смышлёная. Вот только сможешь ли ты нормально контактировать с обществом? А также ещё один нюанс. Мы можем взять тебя на факультет, записав тебе баллы за спасение или же как порекомендованную Всемогущим.        — Первое, второй вариант привлечёт ко мне много лишнего внимания, — сделала вывод Изуку.        — Что ж, по рукам, — он протянул ей свою лапу.        — По рукам, — Мидория протянула свою ладонь.        |Не разочаруй меня.|        — До встречи, — сказал он и спешно покинул медпункт.        — До свидания… — протянула Изуку ему в след. Это был его голос в голове? Но он же…        [Скорее всего твоя причуда.] – Промурлыкала Деку.

Flashback end.

***

       Утро выдалось солнечным и красноглазая не могла насмотреться на пейзаж за окном.        Урарака прибегала на каждой перемене, и вот сейчас, едва прозвенел звонок, она рванула сюда. Изуку начала понимать, что в брюнетке нашла Деку.        — А ещё мы сегодня…        Дверь резко отворяется и Очако замолкает. Из-за открытой двери на них смотрят с непониманием и удивлением два синих глаза.        — Иида? — подала вновь голос Урарака, нарушая молчаливую гляделку. — Ты что-то хотел?        — А-а-а… э-э-э… ты просто убегала в медпункт каждую перемену, вот я и подумал… что что-то случилось… — парень странно жестикулировал во время разговора, что выглядело забавно.        — Я Изуку Мидория, — решила представиться она.        — Иида Тенья, — сразу вытянулся по струнке он.        — Что ж, очень приятно, Иида, — улыбнулась Изуку, стараясь скрыть панику, на что поймала вопросительный взгляд Урараки. — Кстати, так как сейчас обеденная перемена, Исцеляющая Девочка разрешила немного прогуляться. Подвинь коляску пожалуйста.        — Помочь?        — Нет, не стоит, — зеленоволосая откинула одеяло в сторону, оголяя худые ноги. Причуда медсестры сделала своё дело и они были как новые, хоть чувствительность ещё не восстановилась полностью, и угораздило же её сломать их причудой. Мидория перекинула их в бок и осторожно встала, опираясь на руки и страхуемая Очако. — Уф… не составишь нам компанию? — спросила Мидория, сев в коляску.        — Э-эм… Почему бы и нет…

***

       Её ноги постепенно возвращались в нормальное состояние. В парке она даже немного прошлась, пусть даже за руку с Ураракой. Мидория нашла в Очако родственную душу, а так же человека, что поможет ей адаптироваться в этом мире. Изуку бы зачахла без неё.        Новоиспечённый друг — Иида Тенья, полностью сломал первое впечатление через чур правильного парня. На самом деле он просто сильно зацикливался на своих действиях. Мидория чувствует, они подружатся.        Во время голосования за пост старосты Мидория не глядя тыкнула на экран с именами одноклассников. А опомнилась только тогда, когда результаты были выписаны на доску.        Заместителем старосты, набрав два голоса, стала некая Яойрозу Момо.        А старостой…        Изуку читает своё имя на доске, а также три чёрточки рядом. Экран не глючит. Выходит что она — староста.        Мидория печатает Айзаве, тому мужчине, что заснул во время экзамена и по совместительству классному руководителю 1 «А» класса.        «Мне кажется я не подхожу под эту роль. Я думаю, что пост старосты больше подходит для Ииды».        Шота молча прочитал сообщение и посмотрел в камеру на потолке, будто надеялся увидеть там Изуку. А вот у неё прошли мурашки по коде от его взгляда.        После урока к ней зашли Очако и Тенья.        — Почему? — лишь спросил он. Мидория пожала плечами.

***

       — Давай осторожно, — тихо шептала Урарака, придерживая Изуку за правую руку, по левую от неё сторону шёл Иида, готовый если что ловить зеленоволосую.        — Да иду я, иду, — бурчала она себе под нос, ворочая головой из стороны в сторону. Школьная форма довольно непривычно сидела на теле, а юбка приносила дискомфорт. И почему в этой школе нельзя было девушкам носить штаны?        [Стыд-то какой!]        Верещала в голове Деку. Видно в этом они были похожи.        Мидория так или иначе тянула юбку вниз, пусть и получала по рукам от Урараки.        — А тебе обязательна эта маска на лице? — как бы невзначай спросил Тенья, поправляя свой и чужой рюкзак на плече.        — Да, — только и ответила Изуку. Дело в том, что у неё ни с того ни с сего начинала течь чёрная жидкость изо рта и со стороны это выглядело не очень. А так как Мидория ещё и плюётся во время разговора из-за заострившихся зубов это ей было просто необходимо (по её мнению).        На самом деле Мидория шла довольно крепко и уверенно, но Очако её не отпускала, а Иида забрал её портфель со словами: «Упадёшь ещё».        Ну ведь на прогулке вчера она уже сама ходила, пока Урарака не видела, пусть даже один раз и упала. С кем не бывает… Зато вечером, когда Изуку осталась одна, она тоже практиковалась и даже ни разу не упала. С каждым новым шагом посдедующий был крепче и уверенней.        Стоило только войти в класс, как в нём почти сразу воцарилась гробовая тишина. Изуку поёжилась от множества взглядов, прикованных к ней.        [Не волнуйся, всё будет хорошо. Как же я тебе завидую!]        Голос Деку звучал очень радостно и был полон восторга. Увы, этих чувств с ней она пока не разделяла.        — О, Мидория, восстановилась наконец? — послышался сонный голос Айзавы. Изуку лишь неуверенно кивнула.        «Как много людей…»        — Вон твоё место, его отвели для тебя так как ты у нас низкого роста, — сказала Очако ведя зеленоволосую ко второй парте первого ряда. На ней стояла табличка: «Не занимать».        — Это Изуку Мидория, она некоторое время отсутствовала, так как была в больнице после теракта. Прошу любить и жаловать, — объявил Айзава.        Легенда легендой, но лучше про неё не вспоминать.        Мидория шумно сглотнула, садясь за парту. Иида спустил портфель с плеча, отдавая его Изуку. Это был старый и немного потрёпанный портфель Урараки, который она отдала зелёноволосой.        Всемогущий предлагал свою материальную помощь, но та отказалась. Хотя кое-что Тошинори всё же сам прикупил, например постельное бельё в общежитие, заплатил за школьную форму и купил обувь, а также еще пару вещей. Может ещё что-то, Мидории так кажется.        А, школьные принадлежности ещё.        Услышав, как ляпнула дверь, Изуку вздрогнула. Урарака обернулась, и с её лица пропала радостная улыбка, сменяясь хмурым выражением лица.        — Что-то случилось? — прошептала Мидория. У неё были подозрения, что случилось, вернее кто, но она все-таки спросила.        — А ну разошлись, что столпились? — в своей громкой манере рявкнул Кацуки.        [Как у него голос изменился.]        Изуку не слышала Деку, ведь в её ушах громко зашумело сердцебиение. Руки похолодели, а по спине прошёлся табун мурашек, стоило только встретиться с его ярко-красными глазами. Он был в точности как в том сне. Изуку даже не заметила, как задержала дыхание.        Он смотрел на неё ошалело, с некоторым ужасом на глубине глаз. Он приоткрыл рот, желая что-то сказать, но еще до того, как он успел начать, его прервал школьный звонок.        «Узнал или нет?» — такого рода мысли вертелись в её голове, отвлекая от учёбы.        Мидория подняла взгляд с учебника на светлую макушку парня, что сидел впереди неё. Вот значит кто терроризировал Деку на протяжении жизни. Чёртов эгоист. Сейчас так хотелось залезть к нему в голову и устроить ему маленький хаос. Напомнить о том, как он душил Деку своими руками, гадко посмеиваясь. Тёмный переулок, плачущее лицо Деку, растрёпанные волосы и разбитый нос, сильные руки, что обвились вокруг тонкой шеи, маленькие ладони, что тщетно пытались освободить от сжимающегося кольца рук шею, всхлипы и смех.        Бакуго подрывается за партой, едва не переворачивая её.        — Можно выйти? — быстро кидает он и пулей вылетает из класса, стоит Айзаве утвердительно кивнуть.        «Что-то здесь не так…» — промелькнуло в голове, и Мидория резко закашлялась, подсовывая руку под маску. Горло сдавило спазмом, а во рту появился знакомый неприятный привкус вместе с густой жижей.        «Твою мать…»        [Изуку, ты как?]        {Жить можно…}        Изуку редко отвечает Деку, ведь пока что это даётся ей с трудом.        Чтобы управлять телом в реальности, Мидории в сознании приходится перейти прозрачную стену, а потом она так и замирает. Чёрный экран впереди неё являет ей то, что видит тело Изуку. Деку, чтобы общаться, прикладывает обе руки, а также лицо максимально близко к стене и говорит. Это занимает много сил, но Деку на это плевать. А вот Изуку сложнее, ей надо «отключится» от тела и говорить, но делать это надо максимально осторожно, чтобы тело не вырубилось. Мидория пару раз отключалась, но вскоре научилась.        Деку однажды пошутила про сонный режим на компьютере. И что-то в этом было.

***

       До звонка Катсуки так и не вернулся.        На перемене вокруг Изуку сошлась целая толпа и ей стоило больших усилий сдерживать в себе панику.        Мидория старалась нормально отвечать на вопросы, но всё-таки иногда она заикалась. Неприятное ощущение скручивалось в животе, Урараки не было рядом.        — Эй! А из какой ты школы? — спросил Денки.        —Я из ХХХХХ, всегда в «А» классе была, — не думая ответила Изуку.        — Да ну! Я тебя там не видел! — по телу будто прошёл разряд тока. Снова он. Мидория поворачивается к нему, улыбка спадает с её лица, стоило только встретиться с его пылающими глазами.        «Эгоист…»        «Ненавижу…»        — Просто кто-то дальше своего «я» не видит! — с ненавистью выплюнула Изуку. Со стороны казалось, что её подменили. Атмосфера начала накаляться, некоторые ребята отошли в сторону, наблюдая.        — Да как ты смеешь! — взревел пуще прежнего он.        — Что такое? Кто-то затронул твоё эго? — ухмыльнулась Деку, прищуривая глаза, но из-за маски на лице он увидел только второе. — Здесь никто не будет перед тобой приклоняться, пойми ты это. А грушу для битья ты тут уж подавно не найдешь, — у него задёргался глаз, а на лице проблеснул шок. — Может хоть здесь ты станешь более толерантным и сдержанным.        Секунда и Бакуго хватает её за рукав, по телу проходит разряд.        Еще секунда и Мидория с ноги бьёт Катсуки по лицу, от чего он падает, явно не ожидая такого.        — Убери от меня свои грязные руки, чёртов убийца.