Выжить любой ценой

       — Убийца? — прошептал Катсуки, поднимаясь с пола.        — Вспомни, из-за кого Деку попал туда, — Бакуго казалось, что весь мир сузился, оставляя только их двоих. Её красные глаза смотрели прямо в душу, заставляя чувствовать себя совсем беззащитным, а это чувство он больше всего ненавидит. Катсуки смотрит на неё, скалится диким зверем. Да чтобы его унизила какая-то девчонка? Ну уж нет, не сегодня.        Никогда…        — Да что ж вы все ко мне лезете? А? — Катсуки понимал, что нужно держать себя в узде, ведь испытательный срок ещё не закончился, а вылетать из академии не хотелось. Блондин, было, хотел ещё что-то добавить, но… слова застряли комом в горле.        Рядом с новой одноклассницей стоял расплывчатый силуэт Деку, лица которого невозможно было разобрать. Бакуго затаил дыхание. Деку лишь покачал головой, будто говоря: «Не надо…» И исчез.        Хорошо. В этот раз он наступит себе на горло и не будет отвечать, распаляя скандал.        Да, сложно. Да, нужно.        — Катись к чёрту, костлявая, — он развернулся и ушёл, поставив точку в разговоре.        Что было совсем на него непохоже.

***

       Мидория тяжело дышала, а в глазах мелькали тёмные пятна.        — Твою… мать…— сплёвывает Изуку. Голова раскалывалась и кружилась.        Мидория попыталась отрыть хоть какие-то крупицы памяти в своей голове.        Точно… У них вроде как должно было быть испытание «Спасения». Все одели свои геройский костюмы и сели на автобус, который направлялся в «U.S.J.», или величайшая территория бедствия, как назвал её герой Тринадцатый. Его причуда рассчитана на созидание чёрных дыр, перемалывающих всё в пыль. Удобно для расчищения обломков, но также является способом для убийств. Его костюм был похож на скафандр космонавта, что с его маленьким ростом выглядело довольно забавно.        Когда он закончил инструктаж, Айзава заметил внезапно появившийся портал, из которого огромными толпами повалили злодеи. Шота бросился в центр событий в одиночку, сказав Тринадцатому защищать детей. Но класс разделил густой фиолетовый туман. У Мидории получилось его избежать, но… На неё напали со спины, откинули куда-то далеко и завалили бетонными (?) стенами.        Изуку шипит, пытаясь пошевелиться. Ноги немного болели, и её ожидало три разных исхода: 1) ей придавило ноги, а значит в худшем случае ампутация; 2) они сломаны; 3) просто ушиб или содрана кожа. Из-за пыток Мидория разучилась распознавать силу боли.        — Учитель Айзава! — послышался крик Урараки.        — Не лезь! — крик сквозь сжатые зубы.        Урарака в опасности? Эта мысль придала новых сил, и Мидория зашевелилась под завалом. Была свободна только правая рука. Попробовать причуду Всемогущего? Но если она выведет из строя вся руку, это будет мешать в бою.        Красные глаза зацепились за маску, слетевшую с лица их обладательницы.        Маска…        В голове промелькнули те самые воспоминания о том, как он терзал её тело своей причудой.        А если точнее — каким образом.        Щелбаны в воздух. Мидория ухмыляется, надевая маску обратно свободной рукой. Где-то в душе теплится мысль, что она всё же просто ушибла ноги.        По ушам ударил оглушительный крик Очако где-то рядом, предположительно впереди.        Причуда уже накапливалась в среднем пальце.        Секунда, и Мидория вылетает из завала, быстро среагировав, хватает Урараку. Однако Изуку закручивает в воздухе, из-за чего Очако улетает далеко в воду, а сама Мидория падает у берега. Зеленоволосая шипит, поднимаясь с земли…        — Мидо…! — договорить Айзаве не дают, вновь ударяя его лицом. Об землю.        По телу проходит волна дрожи, Изуку застывает, впившись глазами в это существо, назвать его человеком язык не поворачивался. У него была чёрная кожа, высокий рост где-то под два метра, может даже и больше. У неё всегда были с этим проблемы. Его мускулатура пугала, а торчащий наружу мозг с находившимися там глазами и клювом вызывали отвращение. Хоть со стороны он и выглядел тупым, Айзаву уложить он смог. Мидория медленно встаёт, не прерывая взгляда, боясь его спровоцировать. В душе она радуется: ноги целы, хоть и держится она на них очень шатко.        — Ному, глянь, у нас новая игрушка нарисовалась, — буквально пропел светловолосый парень, что стоял поодаль. Его волосы отливали нежно голубым, а по всему телу были прикреплены руки, как бы странно это не звучало.        Как только он вылез из портала, кто-то обращался к нему на Шигараки.        Интересно.        — Хей, что вам здесь нужно? — подала голос она. Мидория вложила максимум холода и уверенности в эти слова. Разговорить, понять мотив, сделать выводы. Ну, или хотя бы попробовать.        — Убить Всемогущего, — а затем, выдержав небольшую паузу, добавил, — Ному, прикончи её, — Изуку поняла, разговор дальше не завяжется.        Печально.        Мидория успевает только моргнуть, как лицо этого «Ному» встретилось с её собственным максимально близко, затем следует удар в живот, который выбивает из неё весь воздух. Ударная волна относит её на скалы.        Из груди выходит сдавленный писк, и Изуку смотрит на торчащий из её живота заострённый кусок камня. И откуда он здесь вообще взялся? По подбородку течёт тонкая струйка крови, на языке чувствуется металлический привкус крови. Неужели всё так и закончится? Мидория смотрит на Шигараки, а потом на Ному. Она должна их задержать. Не с нынешним здоровьем Тошинори лезть на Ному.        — Добей её, — бросает он через плечо, уходя. Ному клокочет клювом, медленно приближаясь.        Мидория смотрит в его чёрные глаза, вглядываясь в них. Изуку кажется, что она видит в них что-то разумное, скрытое под толстой бронёй. Но эта броня постепенно уничтожает и те оставшиеся крупицы сознания, которых и так чертовски мало.        Изуку смотрит пристально, заглядывает внутрь, пробиваясь через барьер. Это было легче, чем она предполагала, а также ей не встречалось сопротивления с его стороны.        «Хей… ты же слышишь меня?» — мягко спросила она голосом разума.        Он остановился в шаге от неё, мельтеша глазами из стороны в сторону.        «Это я, не бойся. Я хочу помочь тебе, слышишь? Ты ведь плод эксперимента, хоть раньше когда-то был человеком. Я чувствую это. Мы в какой-то степени похожи. Два эксперимента», — Изуку не чувствует отторжения, он слушает. Мидория показывает немного воспоминаний, хотя вырывается пара лишних. «Я надеюсь, что мы поладим»,  — продолжает она.        — Что ты там медлишь? — разрезает воздух голос Шигараки. Парня немного напрягла эта медлительность Ному, который на его возглас отошел в сторону от девчонки.        Он столкнулся с красными, как у него самого, глазами. Она смотрела на него с прищуром, на её лице не было и тени боли, как будто и не было торчащего из её живота кола.        — Что такое? — спрашивает она, снимая свою маску с лица и откидывая её в сторону. Её губы растягиваются в хищную ухмылку. — Кость в горле застряла? — продолжает она, наклоняя голову в бок. Зелёноволосая кладёт ладонь на торчащий кусок скалы и тот расщепляется на кусочки, которые потом исчезали.        — Как ты? — он отходит на пару шагов, наблюдая, как Мидория спрыгивает на землю. Её рана затягивается и Шигараки не верит своим глазам. — Н-Ному, взять её! — в отчаянии кричит он, отступая назад, его тело сковывает страх, Шигараки путается в ногах, падает. Как такое возможно?        — Страшно? — мурлыкает она, улыбается. Изуку щёлкает пальцами, и Ному, обращаясь водой, разливается по земле. — Что ты чувствуешь, расскажи? — она делает шаг вперёд.        — Кто ты? — он бегает глазами по сторонам, не свойственный ему страх обволакивает тело.        — Они тебе не помогут, — говорит она, следя за его взглядом, и злодеи, которые пришли с ним, вспыхивают огнём, мгновенно сгорая. На его лице поселяется ужас и Мидория ухмыляется.        — К-кто ты? — уже второй раз спрашивает он, смотря ей в глаза, как зверек, забившийся в угол. За её спиной распускаются белые крылья, а её геройский костюм сменяется пышным снежно-белым платьем. Изуку вспархивает в воздух и медленно приземляется возле его ног, подол платья, будто то в замедленном времени плавно опускается. На его лице смешиваются несколько эмоций: шок, страх и некое восхищение. Не каждый день тебе предоставляется возможность лицезреть такое, как будто ангел с небес спустился.        Шигараки садится, хватается за камень на земле, и он рассыпается в труху. Томура вспоминает, его причуда всё ещё с ним. Она тянет к нему ладонь, и он перехватывает её за запястье.        — Что такое? Ничего не происходит? — с издёвкой шепчет она. А он смотрит и не верит, причуда не работает. — И вот вы хотите убить Всемогущего? Не смешите меня, — она вырывает свою ладонь и смыкает свои руки на его шее.— Страшно? А ведь это только самая малость от того, что перенесла я, — а он хрипит, не может говорить или не хочет, скорее всего просто нечего сказать.        Секунда, и он проваливается в фиолетовый туман и больно ударяется спиной о деревянный пол бара. Парень лежит на полу какое-то время, смотря в потолок и пытаясь прийти в себя.        — Шигараки, с тобой всё хорошо? Где Ному? — голос Курогири звучал взволнованно, на его слова Томура лишь безумно рассмеялся.        — Я видел ангела… — прошептал он, но его напарник услышал сказанное, — она была великолепна.        — Всё таки сильно ударился, — делает вывод мужчина.

***

       — Есть ещё раненные, кроме Тринадцатого? — раздаётся громкий голос Всемогущего. Он только добрался сюда и пытается подстроится под ситуацию.        — Всемогущий! Там ещё учитель Айзава с Изуку! — кричит Урарака. Благодаря её костюму, который был сделан по старому чертежу Мидории, Очако, применив причуду, смогла выбраться из воды и вернуться на берег благодаря воздушным потокам из ботинок. Правда перед этим пришлось помочь Тсую и Минете со злодеями.        Тошинори вновь корит себя за происходящее. Он должен был быть здесь, но истратил свой лимит ещё утром. Айзава так и лежит в луже крови, а проткнутое тело Мидории заставляет просто окоченеть на месте. Они ведь живы, да?        Нащупать пульс у Шоты и выдохнуть спокойно — минус одна гора с плеч. Остаётся только Изуку.        — Она меня спасла-а-а! — ревела рядом Урарака. Кареглазая боялась за подругу.        — Чё, опять на больничную койку сляжешь? — голос Бакуго громкий, режет по ушам. Он делает шаг вперёд, а затем ещё и ещё.        А затем из-за скалы показывается Ному, клокочет своим клювом на блондина. Парень отшатывается назад и существо замолкает. И тогда присутствующие понимают:        Он её защищает.        Ному не понимает, что каждая минута дорога. Урарака тоже пытается подойти, он подпускает её ближе, чем Бакуго, но всё равно начинает клокотать клювом, будто она — угроза.        — Она же так умрёт, если ты не дашь ей помочь! — из карих глаз уже не текут слёзы — они закончились. Лишь опухшие веки и красные щёки напоминают о них.        Зелёные ресницы подрагивают, а затем веки приоткрываются, являя красные уставшие глаза, в которых плещется океан боли. Она поднимает руку, кладёт ладонь на спину Ному. Он резко оборачивается, будто обжёгшийся, смотрит на неё.        «Хватит… они хотят помочь…» — еле слышный голос раздаётся в его голове.        Он садится на колени, ластится об её ладонь, а она вновь отключается и её мутный взгляд останавливается на нём.        Когда Изуку снимают оттуда, он лишь смотрит.        Когда Катсуки подходит посмотреть, как её укладывают на носилки, он вновь клокочет клювом, но лишь только на него.        — Не очень то и хотелось, тупая башка, — язвит Бакуго, складывая руки на груди.

***

       Пробуждение встретило её тошнотой, головной болью и запахом медикаментов, который резко дал в нос. Мидория скривилась от светящего ей в глаза солнца.        — Изуку, ты как? — зелёноволосая повернула голову на голос Урараки, та сидит вся зарёванная с красными и опухшими от слёз глазами.        — Ну-ну… нечего плакать, — Мидория не узнаёт свой голос. Горло неприятно сушит, хочется пить.        — Тише, ничего не говори, — говорит Очако и встаёт со стула. — Я позову Исцеляющую девочку, — говорит она и спешно вылетает из палаты.        Красноглазая вздыхает, пытается приподняться на локтях, а потом и на руках. И если первое у неё вполне удалось, то при попытке провернуть второе, живот обожгло так, будто туда закинули десяток-другой горящих углей. Дверь бесшумно открывается и до ушей доносится возглас:        — Воу-воу-воу! Тебе ещё нельзя вставать! — школьная медсестра мигом подлетает к ней. — Что ж тебе на месте неймётся то, а? Бессмертная что ли? — укладывает она девушку обратно на больничную койку.        — Походу всё же бессмертная… — тихо посмеивается Мидория.        — Ципун тебе на язык! С таким темпом ты и до комнаты не доберёшься. — устало улыбается Очако. — Кстати, всё хотела спросить, что это у тебя за ошейник?        — Это ещё с лаборатории, в нём яд, так что мы побоялись его трогать. Но сам он крепкий и яд активируется специальным пультом, — рассказывает зелёноволосая.        — Живёшь как со взрывчаткой… — шепчет Очако одними губами. Не такого ответа она ожидала, не такого.        — Мне кажется тебя даже яд никакой не стравит, — шутит Исцеляющая девочка, проверяя рану Мидории. — Да и на тебе всё как на собаке заживает, — удивлённо протягивает она.        — А ведь раньше даже царапины долго заживали, — как бы невзначай шепчет Изуку.

***

       Мидорию выписали через пару дней, и девушка наконец добралась до своей комнаты в общежитии. Это был третий этаж, справа от лестницы было пять комнат. Её комната была третьей, а справа от неё была комната Очако. Девушка могла спокойно перелезть к подруге через балкон        Изуку в первый раз смогла лечь на свою кровать в общежитии.Устроившись как можно удобнее в кровати, девушка прикрыла глаза.        Перед глазами проскакивают какие-то моменты из лаборатории, казалось, что кто-то рядом кричал.        Мидория распахивает глаза. Разумом-то она понимает, что кошмар уже позади, вот только какая-то её часть будто всё ещё там, и эта часть страдает. Изуку вздыхает, садится на кровати, голову снова забивают тяжёлые мысли.        Зелёноволосая вновь вспоминает брюнета, что помог им бежать. Док… не-е-ет… Дэниел Блэквуд, нулевая поделилась с ней воспоминаниями о его имени. Она не знает, откуда у неё это воспоминание и как она его нашла, но оно было настоящим, безусловно. Зачем она им поделилась, тоже не известно. Нашли ли его тело среди обломков? Как много он пережил… сестра впала в кому и чёрт знает, жива ли она вообще, а если и жива, то где она. А Салли? Жёлтоглазый стал преступником из-за случившегося. Она помнит его глаза в день взрыва. Он был сломлен, но держался молодцом.        Ё̵̘̘́̐̽с̴̘͖̫̈́̿л̵̘̘̞́̈́и̸̢͇͋̐͑͜ б̸̺̺̈́͐̀͜ы̸͎̫̓͌͜͝ т̴͎̼̟̿̓̚ӹ̸͔̞͖́͌͘ з̵͍̿͑͜͝н̴͔͖͖͑̈́͒а̸͎͋͋̈́͜л̴̺̦̞̔͌̕а̸̦̘͒͛̈́͜,̵̦̙͛͋͆ с̴͔̠͓͛́͑к̸͕̟̠̈́̿́о̵̡̡͎̾͐͝л̸͖͓̘͒͑͠ь̴̼̟̫́̔̈́к̸̞̦̘͆͐͊о̴̪͎̠͐͊͠ в̴͕̻̙͋̚͝ё̴̦͕̝́͆͝ч̵͉̼̫͛̽ё̵̢̻͍́̽͝р̴̢̞̼͐̽͠о̸̦͎͊́̕в̸̢̼̐̒͜ м̸̫͓͛͋̿͜ы̵͚͎́͐͜ с̵͇̟̪̈́͌͝ н̵̢͉̈́͛̕и̵̺̝̽͋̚м̸̡̘͖͊̐͌ п̵̡̡̢̿̕͠р̸̞͕͛̿̚о̸͎̘̫͊͌в̵̢̞̪͆̈́͝е̴̞̻̞͐̐̽л̸͎̼̾͊͝и̴͇̼̫́̿,̵͖̠̐̈́͆ м̸͉͕͊̐͘͜ы̸͓̙̟̒̽́ б̸̢͔͆͑͊͜о̵͚͉͑̕͜л̴͚͇͉̈́̀т̵͕̦̫̀̐͠а̸̺̙͐͘̚л̴͇̟͚̽̾и̵̢̪̿̔͐ н̸͖͍͙͆͘͠о̸̠̙̫̾̓̈́ч̵̡͖̘͋͋͠и̴͍̻̐̈́͑͜ н̴̪̦̻͆̈́͠а̸̼̝͔͑̒͠п̴͕̝̠̿̈́̚р̵̺͎̻̈́͆͘ӧ̵͍͖́̓͜͝л̵̡̡͔̒̾͋ё̴͎͍͇͒̒͝т̴͕̦́̐͜.̸͓͉͆̿͒͜ О̸̪͌̾͜͝н̵̠̻̼͒̈́͝ б̸̻̪̓͐͠ы̸̪̠͕͛͋л̴̢͖̪̾͐͝ с̴̞͚͍̈́̕̕т̸͚̼̈́͑ё̴͍͚̟͒̓р̸͉̼̠͒̒̓т̴͍̠̔̈́̒ в̸̺͌̒̚͜ п̵̫͍̀͒͆ы̵̟̝̼̔̒̚л̴͚̫̻͌͊͘ь̵̡̫͇̐̀̈́ с̴͎͕͉̈́̚в̵̟͙̐̾͜о̵̪͚̞̔̓͝и̵̻̻͔͆̿̚м̵͎̫́͋͘и̴͖͖͇̓͘ ж̵̺͓̐͘̕е̵͇̘͙́̒̈́ р̸͔̝̺̀̈́́у̸̡̝̒̚͝к̵̢͚͙͐͌͝а̸̡̠̺͊̓͒м̴̺̘̠̽̒̚и̵͚͙͖̓̓͋,̴͙̙̼͐͌̓ в̸͔̼͜͝͠ѐ̴̪͙͎̓д̵̢̼͎̓͑͒ь̵͍̼̟͛̕͘ з̵͉̟̀̿͝а̸̝͖̠̿̒͝ р̴͙͎̻̾̈́͛у̵̦̙͖́͆͊л̸̫̪̈́̀̐ё̸̠͖̪́̈́͐м̵͇͙̺͆͐͌ в̴̡̪̽̿̒͜ д̴̺̦̔͛͊е̴͇̝͚̐̕н̵̢͙͔͋͐̿ь̸̦̺͚̓͌̒ а̸̡͓̟̿̐̿в̵̡̪̻̓̈́͘ӓ̸͔̫̺́͘р̴̟͕͙̈́̓͝и̸͍̫̐̔͘ѝ̸̼̠̼͛̕ б̴͕̙̪̈́͑̾ы̵͚͙͊̓͝л̸͙̘͇͒̚͠ о̵̼̠͔̿̚н̸̡̘͚͛̿͝…̸͓͙͕́̈́͛ А̵̫͎͚͒͒̐ и̵̘͕͇́͋͝з̸̠̝̟̀̕͠-̵͍̼͔͑́з̵̡͚̝͐̔͘ӓ̵͙̫́̀ с̸̞̪̠͑̓͘п̴̡͎͓͋̐е̸͖͇̻͋̚̚ш̴̝͙͕̽͑̿к̸͖̫͕̔̽͝и̵͔͇͕̾̀͛ с̸̢̢͖́͝ п̴̫͔̝͋͝͝о̵̡̼͕̓̔͘п̴̞͕̟͋̓́ӹ̸͔͙́͆̈́͜т̸̟͚͌͊͜͝к̵̢̪̠̚͝͝а̵̞̝͇͊̒͋м̴̢̝̘̈́͊͒и̵͙̼͛͘ з̵̝̻̾͒ӓ̵̟͓́͌͘р̸͇͙̽̓͝а̴̺͋̿͐͜͜б̸͍͚͎͑̓о̴̟̟̽̕т̴͓̞̓͆͝а̴͚͖̓͒͆͜т̴̘͇̈́̽͐ь̵̡͔͔̓̓͑ у̴͍͕̦͋̐́ н̸̼͍͓͐͛̚е̴̻̟͉͑̔͝г̴̠͔͔͝͝о̵̝͖͑́͑͜ н̴̦̫̞̿̕е̴̺̘̻̔͑͐ б̸̙̦́̔̒ы̴͎͉̼͆͑л̸̢͕͓̐̀̔о̸̟̫̺̐͆͐ в̸̙̪̠͊͋̕о̵͙̻͖̓̀̔з̸̺̝̠̐̀͊м̴̘̟̫͑͊о̴̢̙͍͐̐͝ж̸̙͇͉͆͊͘н̵͔̻̾̕͜͝о̸̢͍̼̀̔̓с̵̟͉̔̐͜т̵̙̪̺͐͌͒ӥ̸͎̫͎́͒͝ в̸̡̞̦̈́͛͝ы̵̻̪̽̾͘г̵̠͆͋͜͝о̴̦͚͕͑͋͝в̴̠͎͓̈́̈́͐о̴̦͖͉͛͠р̵̞͔̻̒͆͠и̸͙̝̒̓͛т̸̙͕͕̽̕͠ь̴̻͖͍͆͛̀с̸̝͙͉͑͋͝я̵̢͍̟̓͛͝.̴͙̙̦̒͛ А̵͔͉̠̽̀͝ н̴͍̼̝͘͘̕а̴̠͍̾̿̐к̸̝͍͙͒̔̈́ӓ̵̡̝͉́̓͊п̴̢͔̫̐̒͊л̵͇̪̺́̒͊и̴̪͍͙̔̾̐в̵̫͕̪͒̐͋а̵͖̀͑͜͠н̵̢͉͉̈́̔̚и̸̺̼̘͆̔͋е̴̞̪͇͋͊ ч̸͙͓͎͒͐̕у̸͉̠͐͋в̴̡̝͔͆̚͝с̴̡̟̪̒̒͝т̵͇̺̙͒̔͝в̴͕̟̞̈́̿͠ в̴͎̼͌̓͘н̴̢̦͖̾͑͒у̴͚͕̐͑̈́т̵̡̼͆͒͆͜р̵͓͍̪̈́͊͆и̵͎͉͓͊̐̒ р̴̡͇͓͌̈́͘а̵͉̽̓̚͜з̸͕̠͚͌̾͋ъ̴̝͇͜͝͠е̵͓͓̞̓̒͛д̴̝͍̞̓̓̀а̴͙͇͍̀́͠е̴͉̦͚͋̕͝т̸̻̺̠͆̀͒,̴͎͙͕̈́̐̿ я̴̠̞̟̾̚ с̵̼̼̾̾̀͜а̸̞̼̦̓͋̕м̴̟̘͐̚͜а̵̫̟̝̓͑̓ з̸̡̻̞͋͛͊н̵̡͇̺͊̿̓а̴͚̝̺͌̔͝ю̵̟͍̟͊̚̚ э̸̞͕̝͐̓́т̴̡͔̼̈́̓̓о̴͔̘͕͌̔̓ ч̴̠͓̻͊́͊ӱ̵̻͔͙́̔͝в̵̢̞͍̽̽͘с̵͍͔͍͆̒͝т̵͙͍͊̒̓в̴̦̫̪͑̽͝о̵͓͙̻̒̽͌.̸̼͙̞̔͑͝ С̴̙̘͇̿͛̾а̸̫͇̘̓̿͝м̵̢̻̺͛̽̓о̵̠̦̻̀͌р̴͇͙͕̿̒͝ӓ̸̪͔̫́͑͠з̴̡̪̻͌̀͠р̴̢͕̻͛͝у̸͉̟͖͊͝ш̴̢̦̦͆͌͝е̴͉͙̘͐̀͒н̵̡̻̦̔͋̚и̵͕̫̙̓͛͌е̸̫̞͉̽͑̕ о̸̻͖̞͐̚̕п̵͉̼͐̈́͘͜а̴̼̝͚̐̚͝с̵̢̘̝͛̓̐н̵̻̻̞̀́̀о̵̘͍̦́͊.̵͎̺̪̈́͆͋        Изуку свалилась с кровати, запутавшись в одеяле.        Страшно.        Н-неужели это была нулевая? Но ведь она заперта в сознании…        К горлу подкатывает ком и он вполне ощутимый. Мидория спешно вытаскивает таз из-под кровати и её рвёт. На глаза наворачиваются слёзы, как же ей это уже надоело. Когда же это уже кончится?        Изуку тихо поскуливает, заворачиваясь на полу в одеяло. Она никогда не чувствовала себя настолько одиноко, девушка могла поговорить с Деку в её сознании, но эта мысль была сразу же откинута подальше. Они слегка повздорили.        Мидория встаёт на ноги и, придерживая одеяло, идёт на балкон. Свежий ветер бьёт по лицу, тормоша зелёные вихри волос, что в ночном сумраке казались чёрными. Красные глаза смотрят вдаль, на горящий огнями город. Девушка вновь и вновь себя убеждает: «Ты на свободе…». Повернув голову вправо, она замечает: балкон Урараки открыт.        Изуку осторожно перелезает к Очако, заходит в её комнату. Брюнетка лежит на кровати, и на её лицо падает свет от смартфона.        — Не спишь? — тихо шепчет она. Кареглазая вздрагивает, телефон падает рядом, а сама девушка отползает в страхе к спинке кровати.        Секундное недопонимание, но стоит ей применить причуду и взглянуть глазами Урараки, как приходит понимание.        Ночь, в комнате темно, перед тобой стоит силуэт с красными горящими глазами, свет падает сзади из открытой двери балкона. Широко распахнутые глаза смотрят диким зверем, заглядывая прямо в душу, пожирая изнутри и выжигая всё остальное.        — Прости, что напугала. Уже ухожу, — говорит она и отворачивается. На глаза набегают непрошеные слёзы.        Ну, а что она хотела, ёбаный эксперимент?        Монстр в облике человека…        — Изуку! — её обнимают со спины.— Что-то случилось? — зелёноволосая лишь шмыгнула носом.        — Можно я у тебя останусь? — шепчет она. Недавние мысли вылетают из головы.        — Конечно!

***

       — Ты уверена, что сама доберёшься? — спрашивает Урарака. Девушки стояли на остановке.        — Конечно. И ещё раз спасибо, что одолжила одежду, — Изуку наблюдает за носящимся по дороге машинами.        Так непривычно видеть всё это вокруг. Всё так красочно, необычно, громко и людно. Свежий утренний воздух наполнял лёгкие, но для Мидории это было как впервой. Волнение щекотало волосы на затылке, доводя до дрожи во всём теле.        — А вот и твой автобус, удачного тебе пути.        — Спасибо.        На самом деле её желание навестить Инко было неожиданным для неё самой. Изуку хотела знать, кто воспитал Деку, увидеть эту женщину своими глазами.        За окном проносился город, а Изуку стояла прижавшись лицом к стеклу, с нескрываемым изумлением рассматривая город. Всё так необычно, красиво и непривычно. Всё это забыто, а если быть точнее, то этого и не было изначально в её памяти. В её нет, а у нулевой и Деку — да.        Вот он, город на поверхности. Свобода. Никаких опытов, никаких монстров. Сложно в это поверить, кажется, будто это всего лишь сладкий сон, бред, в который она впала после передозировки. Поэтому она плохо спит, а вдруг она заснёт, а вдруг проснётся вновь в этом кошмаре?        Она этого не перенесёт.        И поэтому каждую ночь она перебирается через балкон к Урараке, ведь только так она отвлекается от хаоса, что творится в голове. Изуку спит чутко, слышит каждый звук и шорох. Дыхание Очако под боком успокаивает, а объятья дают то потерянное тепло, которого ей так не хватало там.        Однако стоит лишь провалиться в сон, как появляешься там, восьмая как всегда выглядит уставшей, а Деку вновь измученно улыбается, потому что по другому не умеет. Силуэт Деку чёткий, а силуэт самой Мидории полупрозрачный.        «Ты просто ещё слаба, и у тебя не так много воспоминаний» — сказала Деку, переведя речь восьмой.        Пока тело спит, восьмая вечно учит её, как правильно работать с причудой. В тот раз, когда напали злодеи, ей помогла восьмая. Создавать иллюзии, которые действуют на нервные окончания сложно, так что трюк с удушением и прикосновениями делала именно восьмая. Изуку же делала только зрительную. Заглядывая в глаза, Мидория видит то, что видит её враг, и уже потом составляет иллюзии. Да, сложно. Однако, всё ещё впереди. Это всего лишь иллюзия, когда ты стоишь на месте. Куда уж сложнее, если ты ещё и двигаешься. Но надо учиться, хотя это тоже утомляет, и в некоторые ночи спит и тело, и разум.        И в такие ночи особенно страшно просыпаться, ведь ты не знаешь, что тебя ждёт.        Девушка стягивает маску на подбородок, слабо улыбается и вздыхает.        Это просто чудо, что она смогла поступить в UA на геройский курс. Сколько проверок было, сколько докторов, даже и не вспомнить. Тест на психологическое состояние она проходила вместе с Деку, ведь если бы проходила она сама, то кто знает, каким бы был результат.        До нужной ей остановки остаётся минуты четыре, и появляется некоторое беспокойство, неприятно скручивающееся в области живота.        Не к добру всё это.        Знаете, смотря на Деку, она испытывает противоречивые чувства. С одной стороны девушка завидовала ей, ведь у неё были воспоминания, за ее плечами были тринадцать лет жизни. А у неё что? Меньше чем полгода, большая часть из которого была проведена в темноте. С одной стороны она испытывала жалость и некую привязанность. Деку была ей как младшая сестра, которая так-то по разуму была намного старше её, она переводила ей «речь» восьмой, чтобы помочь Изуку быстрее обучиться использовать причуду. И если бы не эти уроки, впереди неё был бы длинный путь самообучения и изучения неизвестности. Она бы элементарно не знала всех своих возможностей, чтобы учиться их контролировать.        Восьмая… она была странной. Начиная с того, что её не было в списке пропавших. Да, в тот день пропало сорок человек, и об этом вещали по телевизору. Но одна девочка нашлась, так как была похищена другими злодеями. Про восьмую не было ничего известно, начиная уже от имени. Мидория набросала её портрет, который на удивление вышел довольно хорошо, к её удивлению. Так что сейчас полиция и герои ищут хоть какую-нибудь информацию о ней.        [Уже твоя остановка.] — говорит Деку будто невзначай, отвлекая Изуку от глубоких мыслей.        Двери автобуса раздвигаются, и она выходит, вдыхает полной грудью воздух. Тело чувствует что-то родное, и от этого на душе становится теплей. И вроде есть какая-то ниточка воспоминаний, что сразу же ускользает, стоит только протянуть руку.        Изуку поворачивает налево, идёт по дороге. Какое-то шестое чувство говорит куда ей идти. Всё вокруг кажется каким-то знакомым, родным что ли. Но забытым, обрывистым.        Девушка останавливается, глаза скользят по смутно знакомому месту. Но откуда оно?        Ох…        Это место было тогда, во сне с Катсуки.        Она подходит к тому дереву, где он был. Головная боль появляется слишком резко, девушка падает на колени, хватаясь за волосы.        Обрывки фраз, образы, всё это неостановимым потоком проносится в её голове, вызывая невыносимую боль. Первая встреча с Очако, она теперь знает, как это было. Драка, как Урарака защищает её от него.        — Девушка, с вами всё в порядке? — к ней подбегает фиолетовоглазый брюнет, слегка трясёт за плечо. Она пару раз сильно моргает, стараясь придти в себя.        — Да, всё хорошо, — хрипит она, но стоит только перевести на него взгляд, как образы вновь ударят её волной воспоминаний. Истошный вопль вылетает из горла, как же это больно.        — Эй, девушка. Может вызвать скорую? — он говорит что-то ещё, она не слышит. Голова забита другим. Она едва ли не трескается изнутри. Спустя пару минут боль слегка утихает, она поглаживает виски, всё также сидя на коленях. — Мы точно не встречались с вами раньше? — как-то растерянно говорит он, неуверенно чешет затылок. Она поднимает на него свои красные глаза, смотрит в его — фиолетовые. — А… забудьте…        — Широ? — произносит она. Осознание сказанного не сразу достигает и её, вот только стоит увидеть шокированные глаза напротив, Изуку понимает. Это её бывший одноклассник.        «Для общественности ты мертва», — эхом проносится в голове голос Всемогущего.        — Мне пора, — она резко вскакивает на ноги, пулей срывается с места.        Ноги несут её так быстро, словно она была рождена для этого. Ветер хлестает по лицу, неприятно режет глаза. Она несётся едва ли не сбивая прохожих с ног, некоторые оборачивались и бурчали.        «У тебя причуда быстрого бега?» — как-то спросил Иида на тренировке, она ему тогда ничего не ответила. Оба козыря останутся в её рукаве до фестиваля.        Вот и виднеется он, дом в котором она когда-то жила. Голова кружится, виски пульсируют.        Нити воспоминаний не ускользают от неё как обычно, будто кто-то перестал их оттягивать, лишь поддразнивая. «Вот держи, они тебе нужнее», — будто бы говорил кто-то.        Она забывает про лифт, поднимается по лестнице. Лёгкие неприятно покалывает, но это терпимо.        Бывало и хуже.        Она звонит в дверь, стучит по ней, но никто не открывает. Девушка прикладывает ухо к двери. Тишина.        На какой-то момент она теряется, но тут же берёт себя в руки. Митсуки, вот кто ей нужен. Из воспоминаний Катсуки она помнила, женщины были хорошими подругами и работали вместе.        Сколько бессонных вечеров было проведено у Митсуки, пока Инко не могла смириться с потерей.        Она вновь бежит по лестнице, едва не падая, летит через несколько ступенек, выбегает на улицу. Пару минут, и она стоит у нужных дверей. Девушка толком не понимает, почему знает дорогу, в голове такая каша, что не передать словами. Как кипящая магма, она давит на стенки черепа.        Столько эмоций переполняет её, это так непривычно, так пугающе. Но сейчас нет времени останавливаться. Она опускает маску, часто дышит, нажимает на звонок.        Ещё раз. И ещё.        До ушей доносится копошение, дверь отворяется и на пороге она видит Митсуки. Время, кажется, даже не тронуло её. Всё такая же высокая статная фигура, короткие блондинистые волосы и красные глаза, которые наполняются неким волнением и каплей страха.        — Где Инко? Почему её нет дома? Где мама? — Последние слова она чуть ли не выкрикивает. Боже, что с ней? Откуда это нетерпение, ведь для неё это почти что незнакомый человек.        Почти. Если не считать всей той каши, что сейчас скопилась в голове.        — Ох, — женщина съезжает по косяку вниз, не веря смотря на неё. Внутри дома показывается её муж, который тут же подлетает к жене.        — Изуку? — Спрашивает она, её голос дрожит. Зеленоволосая кивает. — Но как?        — Долгая история. Так где мама? — Семья Бакуго смотрят друг на друга, их лица выглядят взволнованными.        — Она в коме, — кажется, где-то внутри оглушающе кричит Деку.

***

       — Почти приехали, — оповещает её Митсуки, и девушка возвращается в реальность.        Голова трещит по швам, от воспоминаний, от Деку, что никак не может успокоится, от гула машины, что так бил по ушам.        Они медленно заходят в больницу, но им говорят, что к Инко нельзя. Говорят, что ей стало хуже.        И вот тогда она не выдерживает. Два охранника, которые посчитали своим долгом выпроводить их, не становятся сильной преградой. Они идут ровно за ней, Митсуки и Масару идут впереди.        Изуку резко разворачивается, смотрит в глаза тому, что слева, старается максимально перекрыть взор темнотой, что на самом деле сложнее, чем кажется. Тот отпадает на колени, и она с разбега перепрыгивать его. Второй пытается ухватить её за руку, но получает с ноги по лицу.        И снова она бежит, бежит изо всех сил. Она слышит их позади. Но она знает, какая палата, а они — нет. Влетая на нужный этаж, Мидория летит по развилистым коридорам. И кто вообще проектировал это здание?        Нужная палата находится не сразу, но стоит её отыскать, как девушка замирает в неожиданности. Что её ждёт там?        Рука опускается на ручку, открывается со скрипом дверь. Солнце из окна падает на кровать, на которой лежит Инко, к которой прикреплено много всяких датчиков. На ватных ногах она подходит к кровати, садится на стул возле неё.        На душе горько, лёгкие сковывают стальные тиски. Она берёт холодную руку в свои ладони, прикрывает глаза. А когда открывает, они полностью чёрные. Всё тело замирает в одной позе.

***

       Изуку видит лишь тёмное пространство вокруг, а также восьмую, что стоит рядом. Та слегка улыбается, и если бы она только знала, что в голове у этой девочки с заячьими ушами.        Она берёт её за руку, куда-то ведёт. Зелёноволосая замечает тонкую бледную нить, что лежит под ногами.        Впереди виднеется силуэт, и она сразу понимает, кто это.        Инко сидит, поджав в себе колени, руками зажимает себе уши, голова опущена, веки закрыты. Лицо выражает гримассу напряжения.        Так тихо, ни единого звука. Даже когда она зовёт её, из горла не выходит и звука.        На её спину падает свет, но она упорно не замечает его. И Изуку понимает, вот он, выход.        Они подходят с двух сторон, как по команде касаются рук женщины, она вздрагивает, смотрит на них поочерёдно. На Изуку как-то подозрительно.        Они берут её за руки, разворачиваются и ведут ко свету. Он ослепляет, но согревает. Изуку щурит глаза, в то время как женщина завороженно смотрит вперёд. В какой-то момент девушка оборачивается, и видит восьмую, что слегка махает ей рукой.

***

       Когда запыханные охранники и чета Бакуго залетают в палату, они видят такую картину. Девушка, будто очнувшись от транса пристально смотрит на мать, чьи веки начинают подрагивать.        — Она просыпается, — говорит тихо Мидория, не отрывая глаз от матери.        Всё застывают с оцепенении, Митсуки отпускает быстрее всех, на негнущихся ногах она подходит к кровати.        Наконец женщина полностью открывает глаза, минут пять уходит на то, чтобы мозг начал переваривать информацию.        — Привет, мам, — наконец подаёт голос она, и по её щекам катятся слёзы. Женщина не веря смотрит на неё, осторожно садится, что получается не сразу, и обнимает Изуку. Обе начинают рыдать, веснушчатая давится слезами, чувствуя такое родное тепло, исходящее от её матери.        Так вот, что это такое, материнское тепло.

***

       Изуку уже намеревалась покинуть общую комнату, как её окликнул голос Киришимы:        — Мидория, можешь позвать Бакуго, а то он не отвечает на телефон, — девушка слегка кривит лицо, но маска успешно это скрывает. Она немного мечется, но в итоге согласно кивает.        Всего лишь позвать, ни больше, ни меньше.        Девушка решает воспользоваться лестницей, не осознанно оттягивает момент. Вот она, заветная дверь. Постучи и позови. Всё.        Девушка делает глубокий вдох, пытается унять сердцебиение.        Она пару раз стучит по деревянной двери. Звук эхом разносится по пустому коридору.        — Ка… — она кусает себя за язык, — Кхем. Бакуго? — до ушей доносится какой-то грохот, а также копошение, но потом всё стихает.        Он что, издевается? И всё бы ничего, она бы просто развернулась и ушла. Вот только что-то внутри, заставляло открыть дверь и ещё раз позвать парня. Ну или кто.        Она осторожно опускает ладонь на дверную ручку, будто опасаясь чего-то, что она никак не могла объяснить. Вдох, выдох, она приоткрывает дверь.        В комнате было темно, и только свет с коридора слегка освещал её. Взгляд цепляется за фотографию, что висела на стенке шкафа. Зелёноволосая делает несколько неосознанных шагов вперёд, проводит рукой по краю изображения.        Она оглядывается вокруг, на стенах было много фотографий, которых она никогда прежде не видела. Там были Катсуки и Изуку, а на некоторых только зелёноволосая. Девушка даже не заметила, как задержала дыхание. Сама по себе Мидория хорошо видела в темноте, но для этого глаза должны были привыкнуть.        Всё происходит в один момент, грохот захлопнувшейся двери, жёсткость ткани, которая появилась на глазах, а также чужие ладони на запястьях и ощущение кровати спиной.        Она слишком расслабилась и не ожидала подвоха.        Девушка чувствует жар от тела, что прижимало её к кровати. Сейчас она почувствовала себя как никогда маленькой, незначительной. Её рост совсем не изменился с тех пор, как она попала в заточение.        Эта мысль пролетает также быстро, как и появилась.        Изуку понимала, что это был Катсуки, но вот какого хрена на него нашло, это оставалось загадкой. Зелёноволосая чувствует горячее дыхание на её лице, что распаляет её саму и пугает. Девушка шумно сглатывает, открывает рот чтобы задать вопрос. Губы тут же накрывает чужая рука, вторая держит обе руки над головой.        Мидория что-то мычит, пытается помогать головой из стороны в сторону. Паника играет с ней в игру, которая явно идёт не в пользу зелёноволосой. Мозг судорожно соображает, что ей делать, как поступить.        — Ты ведь Деку, да? — опаляет жаром её ухо тихий шёпот. Сердце падает куда-то далеко вниз, тело леденеет, и девушка впивается зубами в один из пальцев его ладони. — Отпусти блять! — шипит он, надавливая пальцами по бокам челюсти.        Солоноватый вкус крови слегка отрезвляет разум. Когда он стянул её маску? Не опасно ли было его кусать?        Мидория тяжело дышит, жарко, безумно жарко. Почему от его тела исходит такой жар?        По телу проходит разряд, парень впивается зубами ей между шеей и левой ключицей, сильно стискивает зубы. Она лишь приоткрывает рот, широко распахивает глаза и выгибается в спине.        Она чувствует, как всё сильнее, и сильнее сжимаются его зубы, чувствует руку, что начала лезть под майку, поглаживать впалый живот.        Дыхание сбивается, сердце стучит как бешеное. Мысли путаются в кучу, а затем и вовсе исчезают.        — Месть… — шепчет он, слизывая кровь из раны. Из её груди выходит что-то вроде рыка. — Что ж ты юбку то нацепил, а, Де-е-ку? — она пытается брыкаться, когда ей связывают руки над головой.        Его ладони оглаживают её бока, кожа на его руках твёрдая и сухая. Они то поднимаются, то опускаются.        Она не может использовать на нём причуду ни одну, ни вторую. Она не видит его, и поэтому не может залезть к нему в голову, а руки связаны над головой, без возможности прикоснуться. Причуда всемогущего требует концентрации, плюс в таком маленьком помещении это будет очень опасно.        Как гром среди ясного неба, его губы накрывают её. Это было… неприятно. Они горячие, обжигающие, он неумело лезет языком внутрь, толком не понимая, что он делает. Это распаляет её, пробуждает что-то новое. Ей становится страшно, она резко опускает голову, его нос задирает её повязку на глазах вверх.        «Была не была», — думает она, мигом впиваясь взглядом в его глаза, что горели лихорадочным огнём.        Его глаза закрываются, и он падает на неё бессильной тушей. Она какое-то время смотрит ошалелыми глазами в потолок, тяжело дышит. По телу разливалась слабость, всё-таки этот приём потратил слишком много сил.        «Не отключаться», —говорит она себе.        Она опускает глаза на парня, что вальяжно развалился на ней.        «Что на него нашло? Он раскусил меня?» — вертелось в голове, а так же сотни схожих мыслей, что раскалывали черепушку на части.        Девушка опускает руки вниз, зубами силится развязать этот клок ткани. Это занимает несколько минут.        Она спихивает его с себя, стоит только рукам освободиться. Девушка уже собирается уходить, но решает кое что проверить. И да, предположение верное, у парня жар.        Изуку направляется к выходу, внутри клокочет злость. Он ещё пожалеет.