My Silver Lining

Когда Твику хочется расплыться рыбой-каплей, сесть в угол и биться головой о стену, причитая о своей нелёгкой судьбе, он смотрит на Кенни. У того две работы, он снимает квартиру, содержит сестру и каким-то образом умудряется учиться в школе, и это уж не говоря о его постоянных смертях. Сейчас он ошивался в служебном помещении, покуривая траву. Твик сидел там же, пытаясь хоть как-то подготовиться к контрольной по истории. У него было всё хорошо с историческими закономерностями, он даже иногда спорил с преподавателем, вызывая смешки у одноклассников (правда, не только он: Брофловски тоже этим страдал), но вот даты, проклятые цифры путались между собой, вызывая у него такую знакомую головную боль. — Чувак, будешь? — ему до сих пор странно видеть Кенни без капюшона. — Ты же знаешь, что нет! Сначала я начну курить травку, потом попробую ЛСД, потом героин, у меня закончатся деньги, я буду делить шприцы с другими наркоманами, заболею СПИДом и умру! Кенни фыркнул, будто бы Твик сказал что-то забавное. — Ну, тебе бы не помешало успокоиться. — Я спокоен!!! — Вижу-вижу. Время ползло удушающе медленно. В конце дня работы почти нет. Обычно Твик занят на кухне, помогая более опытным людям с готовкой, а Кенни находится в зале, обслуживая покупателей и отшучиваясь в ответ на их вопросы о том, нет ли мета в их тортах. Они идиоты. Метамфетамин на вкус очень горький — он помнит, он, наверное, никогда не забудет. Но у Кенни сейчас перерыв и приступ социализации. А у Твика, если он не выучит все даты Гражданской войны, скоро начнётся паническая атака. Марш Шармана к морю начался 15 ноября 1864 года… 15 ноября 1864 года… Интересно, как там Стэнли, надеюсь он не пьёт, почему его отец такой безответственный и покупает ему алкоголь, почему его мать до сих пор не отправила его в больницу, но ведь помочь можно лишь тем, кто хочет принять твою помощь, и именно поэтому Кайл… Почему он опять отвлекается?! ААААААААААААААААААА! — Кстати, Такер и правда на тебя много смотрит. — А? — Но я не думаю, что тебе стоит его бояться, не нервничай. Просто это странно. — И что это значит, по-твоему? Господи, может, на самом деле он пришелец! — Чувак, он не пришелец, мы с детского сада его знаем. В общем, я тут недавно продавал им с Клайдом алкоголь, и он спросил, встречаемся мы или нет. — ЧТО?! — Твик настолько возмущён, что забыл и про тест, и про то, что ему полагалось вздрагивать в ужасе, ожидая очередной подлянки от жизни. Сама мысль о том, чтобы встречаться с Кенни, который ему чуть ли не как брат, казалась ему дикой. И, кроме того, откуда Крейг знает о его ориентации?! Он шпионит за ним? Может, он гомофоб-консерватор и хочет принести его в жертву на следующем собрании почитателей Тёмных Богов? — Ну да, я тоже удивился. Просто с тобой-то всё понятно, извращенец, — Кенни коварно улыбнулся, и Твик прекрасно знал, на что тот намекал. — Сам ты извращенец! — Ну, я-то теоретик, а ты, скорее, практик, — если Кенни сегодня каким-то чудом не помрёт, то он сейчас пойдёт на кухню, возьмёт самый большой нож и прирежет его самолично за тупые шуточки. — Мальчики? — Его мать всегда подбирала самые неподходящие моменты, чтобы появиться. — Вы почему не работаете? Кенни торопливо убрал косяк за спину, но внимание мамы было направлено вовсе не на него. И Твик уже знал заранее, что сейчас ту понесёт, но по привычке попытался защититься. — Марта меня отпустила, сказала, работы всё равно нет, а я только мешаться буду. Эта грозная, но по-своему обаятельная женщина, говорящая с сильным акцентом, практически безраздельно властвовала у них на кухне, и хотя большую часть работников она гоняла только так, к Твику она всегда относилась довольно благожелательно. — Ты мне не врёшь? — Началось. — Нет, не вру. — Точно?! — Точно! Не веришь — иди и спроси у Марты! — Твик, если ты будешь отлынивать от работы, то не сможешь управлять семейным бизнесом! Он со вздохом взял учебник и хорошенько ударил себя им по голове. И ещё раз. Кто ей вообще сказал, что он хотел продолжать этим заниматься?! Если он что-то и понял, то только то, что собственный бизнес — это слишком большой стресс. Ответственность перед работниками, перед клиентами, а сам не знаешь, останется ли в конце месяце хоть какая-то прибыль! — Я, может, вообще не хочу оставаться в Южном Парке?! АРГХ! — Будто бы ты сможешь прожить хоть один в одиночестве! Да ты собственной тени боишься! Сомневаюсь, что ты сможешь куда-то поступить, а если и поступишь, то всё равно вернёшься домой. Это было нечестно. Да, он часто забывал поесть, и режим его сна оставался в лучшем случае хаотичным, но ему было уже гораздо лучше, чем в детстве. И учился он не так уж и плохо, особенно для человека с СДВГ. Но нет, вечно она: «Ты такой боязливый Твик, такой несамостоятельный, такой эмоциональный, почему ты не можешь стараться чуть больше». И только то, что Кенни положил руку ему на плечо, спасло Твика от очередного безобразного эмоционального взрыва. Мама, видимо, поняла, что она сказала что-то не то, но было уже поздно. — Мисс Твик, мы пойдём, пожалуй, пока никто ничего не услышал. Если хотите, можете вычесть пропущенное время у меня из зарплаты, — сказал Кенни с вежливой, но очень холодной улыбкой, — пошли, приятель. И он на автомате направился за Кенни, механически не думая садиться в старый, убитый практически грузовик, который друг отжал у родителей или обменял на два ящика скотча — если честно, он плохо помнил. Все необходимые вещи лежали у него в рюкзаке, часть одежды и книг с учебниками давно осели дома у МакКормиков, и он не знал, к добру это или к худу. Тот что-то говорил, вроде как извинялся — то ли за себя, то ли за мать Твика, — но это не имело никакого смысла: всё происходящее вокруг не имело никакого смысла. Дома (он не знал, можно ли называть крохотную квартирку, в которой Кенни жил со своей сестрой, домом, но, по крайней мере, там не сновали проклятые гномы) их уже ожидала Карен. Когда она увидела их, то улыбнулась по-доброму, по-настоящему — так не умеет больше никто в этом проклятом городе — и затараторила привычное: — Привет, Твик, привет, Кенни, рада видеть тебя живым. — Взаимно, сестрёнка. Это фишка брата и сестры МакКормик. Если ты не умер ни разу за целый день, значит, всё уже не настолько плохо. Твик же до сих пор не понимал, как они умудрились не возненавидеть собственных родителей за то, что они натворили. Позволить проклясть своих детей — ради бесплатного пива! Да даже его обожаемый папаша на их фоне выглядел, как заслуженный отец года. Хотя нет. Это преувеличение. Ему просто повезло, что тот его не угробил своими экспериментальными кофейными купажами из ингредиентов местного приготовления… — Хорошо, что ты привёл Твика: он, в отличие от тебя, умеет готовить, — с возрастом и от лучшей жизни она стала чуть менее тихой и спокойной, но влияние её родителей всё равно было заметно, — у нас есть курица! И какое-то время всё спокойно. Твик суетился у плиты, слушая, как Карен рассказывала о том, что сегодня было у них в средней школе. Какой-то мальчишка гот попытался призвать Шуб-Ниггурата, но сделал ошибку, и вместо него явилась (опять) Барбара Стрейзанд, а потом… что было потом — он так и не узнал. Из телефона Кенни раздался знакомый рингтон, и на этом моменте стало понятно, что нормальный и спокойный вечер закончился, не успев начаться. — Да, Стэн? Ты в порядке? Повтори ещё раз, пожалуйста. Нет, Кайла с нами нет, он с нами уже год как не тусит, забыл? Да, он козёл. Да, говнюк. Да. Конечно, ты его ненавидишь, — Кенни встал и пошёл в прихожую, по пути прихватив свою оранжевую парку. Это был не первый раз и не второй раз, когда Кенни приходилось подбирать их общего пьяного товарища и тащить к себе домой, подальше от срущихся родителей и страшных мыслей. Иногда этим приходилось заниматься Твику. Особенно выдающимся был тот раз, когда всей их компании пришлось лететь в Мексику. Он невыносимо скучал по тому прекрасному времени, когда Стэн всё ещё был в адеквате, а Кайл общался с ними. Когда их безумные идеи в основном касались их двоих и Картмана, а Твик жил своей спокойной, относительно свободной от тревог жизнью. И кто сказал им, что встречаться — это хорошая идея? Ах да, точно, жиртрест. И привело ли это хоть к чему-то хорошему? Нет, ни хрена! — Не грусти, — Карен дёрнула его за рукав рубашки, слабо улыбаясь. — Хочешь мне помочь? У меня завтра тест по истории, — учиться с кем-то всегда проще. И до появления бухого и почему-то мокрого с ног до головы Стэна Твик даже успел что-то выучить. Между делом он проверял телефон: там несколько сообщений от мамы вперемешку с извинениями и обещаниями свернуть ему голову, если он не перезвонит ей прямо сейчас. Он написал ей лишь короткое «я в порядке». В отличие от отца, мамины угрозы никогда не звучали убедительно. Карен выглядела так, будто хотела спросить о чём-то, но не решилась, а потом, с приходом Марша, и вовсе забрала свою тарелку с бульоном и ушла к себе в комнату. Она не жаловала пьяных. А Стэн пьян в дрова. Он причитал о том, какое дерьмо весь мир, как он ненавидел всех присутствующих, и о том, как единственный человек, который хоть чего-то стоил, больше не хотел его знать, поэтому ему надо было дать и утопиться в пруду Старка. Кенни озверел где-то минут через десять: он слабо понимал, что такое депрессия, и он совершенно не осознавал, как так можно взять и сдаться, гробя свою жизнь. И он бы накричал на Стэна, но это бесполезно, и они все об этом прекрасно знают. Поэтому вскоре на кухне они остались в одиночестве. И именно Твик слушал Стэна, пока тому не надоест, отвёл его в ванную, чтобы тот проблевался, нашёл ему чистую пижаму и полотенце и отправил спать. Кенни, скорее всего, как обычно будет спать на полу, на матрасе в комнате Карен. А Твик как можно быстрее доел еле тёплый суп, выпил свои антидепрессанты и вернулся в их со Стэном комнату. Ночь ему предстоит весёлая. И, слушая пьяный бред о том, что он, Твик, не такая уж и козлина, думать получается лишь об одном. Если верить книгам и фильмам, то любовь должна делать людей лучше и сильнее, но жизненный опыт подсказывал ему обратное. Она делала их слепыми, как его мать. Пустыми, как Стэн Марш. Слабыми и готовыми на всё, как Баттерс. И если уж так, то лучше выживать в одиночку, полагаясь на себя, чем любить и доверять тому, кто всё равно предаст. Твик не для того себя по кусочкам собирал, чтобы героически разбиться о какого-то мудака. Просто ему надо быть осторожным. И всё будет хорошо.